Игра окончена или только начинается?

Пока в России тире Италии продумывается план спасения, наш главный герой по имени Игорь Гром не может просто сидеть и ждать. Казалось бы, ты очнулся с головной болью, хрен знает где, ну полежи просто на кровати, пока хотя бы перестанет штормить от каждого неловкого движения. — Опять вышел из палаты на ночь глядя? — Хольт получил очередной встревоженный звонок от своих людей, дежурящих в больнице. Иногда и в самом деле кажется, что сын Константина Грома страдает некими мазохистскими наклонностями. Не сказать, чтобы в кучерявой черепной коробке не хватало серого вещества для того, чтобы оценить ситуацию. Хотя кто его знает, что там у этого майора в голове происходит. — Что прикажете с ним делать? — поинтересовались слегка виновато на другом конце видеосвязи. — Поднесите маленькую камеру к нему, но не вздумайте спугнуть. Хоть он и не помнит ничего, врач сказал, что боевой рефлекс всё ещё слишком повышенный. Недаром, придя в себя, тот чуть нос дежурному врачу не сломал, — уставший начальник сидел в арендованном особняке и разбирался с накопившимися бумагами. Временный переезд Хольта поближе к клинике, где на протяжении стольких месяцев боролись за жизнь самоубийцы, воспринимался, как нечто само собой разумеющееся. Мало каждый день просто присылать деньги, нужно раз в три дня лично проверять состояние больного. Да прежде всего ради самоуспокоения себя, но всё же, исходя из практики, врачи в любой стране мира не очень-то любят смотреть за иностранными гостями. В профессии, как говорится, не без урода, к сожалению. — Сначала прикажи перестать своему бородатому идиоту ревностно зыркать на меня! — Отто стоял на крыше больничного здания, наблюдая, как Игорь садится на лавочку в больничном дворе. — Я приказал остаться Отто для большей правдоподобности, не хочу, чтобы кто-то навредил тебе, — камеру поднесли к мужчине — так можно было рассмотреть больничную пижаму и повязку на голове. За Громом и в самом деле хорошо ухаживают: ночная рубашка, что ещё неделю назад была велика, сейчас в самый раз. Видимо, потерянный после извлечения пули вес постепенно начал приходить в норму. — С твоими связями вовсе не обязательно было говорить врачу, что мы любовники. После твоих слов мне буквально готовы помогать зад в туалете вытирать, — скрывая улыбку, произнёс раненый, краем глаза смотря на планшет в руках девушки рядом с камерой. — Если бы я сказал правду, тебе бы не разрешили приносить еду в больницу. Знаешь, сколько стоят услуги ХОРОШЕГО личного повара в Норвегии? Я долго искал человека, у которого ты съешь хотя бы одну тарелку борща, — у майора и до потери памяти были сложные вкусовые пристрастия. Вторые блюда мы ели, приготовленные исключительно Еленой Прокопенко, но не вести же женщину, переживающую траур, на другой конец земли. — До сих пор не понимаю, зачем тебе всё это надо? Ты сам признался, что друзьями мы никогда не были. Судя по количеству людей, работающих на тебя, даже здесь надобности спасать меня не было. Плюсом, хирург и не думал скрывать от меня тот факт, что я совершил выстрел себе в голову, — способность логически мыслить, несмотря на ранение, к счастью, никуда не делась. Август и сам бы рад ответить себе на вопрос: зачем согласился на всю авантюру. Было бы логичней добить Игоря, наплевав на все изначальные условия сделки. Однако в этом безумном полицейском было что-то манящее, не позволяющее просто убить. Гром — не дурак — прекрасно видел, что между Разумовским и Августом всегда была сильная конкуренция, несмотря на якобы сотрудничество двух компаний. Нужно было быть совсем идиотом, чтобы не понять, что за большой дядя поставлял детали для костюма Чумного Доктора. — Я расскажу тебе всё завтра, как и обещал. Наберись терпения и вернись в палату, Игорь, — непривычно мягко попросил бывший враг, наконец признаваясь самому себе, что действительно втюрился по уши.