Калейдоскоп

      Больше всего на свете она любила свою дачу. И, наверное, меня.       Как только начинался сезон, коробочки с рассадой занимали все столы и подоконники, и не дай бог открыть окно больше, чем на сантиметр — замёрзнет же.       Весной сажать, летом полоть, осенью убирать. Грядки, клумбы, теплицы, заросли, саженцы, удобрения и средства от паразитов. Чёрная жирная земля, тяжёлая лопата, скрипучие вёдра. Перерыв на зиму, и по новой.       Не существовало другой темы для разговора, кроме дачи — не существовало других занятий на выходные, кроме дачи. Всё сводилось к помидорам и розовым кустам, над которыми она ворковала: растите, мои хорошие, растите. Росли не только они.       Сопротивляешься — значит, не любишь. Споришь — так малой ещё, жизнь не видел. Когда-нибудь и тебя к земле потянет, поймёшь. Давай работай, чего расселся.       Труд и время — труд и годы, потраченные на чужое желание. Она хотела, чтобы я приезжал ради помидоров и розовых кустов, а я приезжал ради неё. Обещая себе каждый раз, что не стану таким же — когда "повидаю жизнь".