Калейдоскоп

      — Что есть наши различия, как не самые привлекательные черты друг в друге, — говорил он, держа её за руку, пока его лицо медленно расплывалось туманом. — Сходства раздражают, не так ли?       Лакированный кафешный столик, за которым они сидели, дрогнул рябью от включенного вентилятора. «Трррр, — сказал вентилятор, — просыпайся».       — Не хочу.       Она вскочила на ноги, потянула за собой… Эдварда? Колина? — и побежала в закат. Прибрежный закат, с мягким песком под ногами и тающим в воде солнцем. Ещё одно солнце проснулось по другую сторону, вылезло из-за горизонта, и стало чересчур ярко. Она обернулась к… Тимоти? — а он уже копался в песке и строил замок пластиковой лопаткой. Она хотела сказать, что он слишком взрослый для такого, но пригляделась и поняла: ему девять.       — Ну-ка взрослей обратно! — топнула она ногой и сразу же в чём-то запуталась (наверное, в водорослях).       Ричард не послушался, запустил ей в лоб мороженым, обернулся чайкой и улетел к своим собратьям. Она не удивилась — предательство должно было состояться, — но взгрустнула, да так сильно, что провалилась сквозь берег в школьный коридор.       Школа ничуть не изменилась: стены больничного цвета, скрипящие полы, подоконники, на которых было очень удобно и запрещено сидеть. Она как раз сидела на таком с подружками и о чём-то хихикала, когда к ним подошёл одноклассник. В размытом лице она узнала Шона. Он признался ей в любви, а она воскликнула: «Лучше бы ты чайкой остался!» — пнула его со всей силы, и… прозвенел звонок. Идти на уроки не хотелось, поэтому пришлось проснуться.       Скомканное закрученное одеяло, солнце, шпарящее из-за приоткрытой шторы прямо в лицо. Таблетки и градусник на тумбочке. Орущий будильник. Чёртов грипп.