Ох уж эти братья Шэнь.

Несколько лет пронеслись в мгновение ока, сменяя день ночью, а лето зимой, даже по меркам такого бессмертного заклинателя как Цинцю. Однако его будни не уловимо менялись после грандиозного нападения демонов. Холодный и возвышенный заклинатель, по крайней мере с виду, остался таким же, вот только ученики, что раньше даже не смели мечтать о том, чтобы их заметили и уж тем более похвалили, теперь только завидев его силуэт, с не малым воодушевлением принимались скакать вокруг, активно демонстрируя свои способности будь то: песня, стихотворение, живопись или только-только освоенные движения. По началу от всего этого у Цинцю сильно болела голова, но так как его ученики уже успели хорошо изучить своего учителя знали, когда было можно подходить, а когда это становилось опасно для жизни. И видя, что дети всё же сохранили остатки благоразумия, заклинатель перестал ворчать, находя в таком внимании свои плюсы. Юань же, активно наблюдающий за стремительными изменениями брата, чуть ли не плакал от счастья. Сердце Цзю-гэ начало таить, распространяя своё тепло теперь не только младшего брата. Конечно так быстро льды растаять не могут, но видимые, а самое главное ощутимые, перемены были! Лю Цингэ начал более активно навещать пик Цинцзин, приходя теперь не только к Юань, но и к Цинцю. Однако преданные ученики, всё ещё видя в нём угрозу, не подпускали бога войны к своему Шифу, окружая того, как самая настоящая охрана. Юань, смотря на это, еле сдерживал заливистый смех, в то время как Цинцю, не противясь подобным проявлениям преданности, со стороны учеников, вздыхал, наблюдая, как дети сражаются с лордом пика Байчжань, который каждый раз прорывался сквозь адептов, раскидывая их направо и налево, чтобы передать весть или тушу очередного монстра двум братьям. Цинцю не очень нравилось, что его учеников периодически поколачивает какой-то там варвар с Байчжань, однако дети наотрез отказывались сдаваться, продолжая защищать своего учителя от Лю Цингэ. Богу войны, честно говоря, было слегка неприятно, что какие-то сопляки смеют препятствовать ему, но он, к огромному удивлению, всё же старался регулировать свою силу, чтобы учеников потом не пришлось собирать по кусочкам со всего пика. А осознав, что в отличии от младшего, Цинцю совершенно спокойно принимает в дар туши монстров, Лю Цингэ, в качестве подарков, приносил ему только их, оставляя печенье и сладости исключительно для Юаня. Со временем Цинцю перестал проявлять беспокойство о безопасности своих учеников в схватках с богом войны, для него эти стычки были не более чем лёгкая утренняя разминка, однако для адептов нечто подобное являлось неплохим спаррингом, который в свою очередь мог отвлечь их от лишней настойчивости и досаждению учителю. Как говориться: убить двух зайцев одним выстрелом. И детям лишний раз тренировка и ему несколько лишних минут тишины и спокойствия. После того как отношения между Шэнь Цинцю и Лю Цингэ начали налаживаться, ученики обоих пиков стали демонстрировать большую открытость и искренность в своих "соревновательных" занятиях. Но даже хаотичные бои, где ученики Байчжань вызывали на бой учеников Цинцзин, а те с готовностью принимали вызов, не оставляя ни дня без подобного рода сражений, воспринимались остальными вершинами не что иное, как совместные учебные бои, направленные на укрепление мастерства и взаимопонимания между пиками. Хотя возможно что это Юань преподнёс эти стычки именно в таком виде. Для учеников Цинцзин подобная победа являлась очередной возможностью получить похвалу от своего Шифу. Хотя Цинцю чаще всего был весьма скуп на добрые слова, особенно если они не использовали успешную стратегию или не выполнили сложный манёвр, приём. Шэнь Юань, на пару с Му Цинфаном, даже не скрывал радости от того, что два горных лорда наконец-то начали ладить. Те, конечно, возражали, но их слова были попросту пропущены мимо ушей. Шан Цинхуа же пришлось просить их, чтобы ученики тренировались подальше от Цюндин, ведь он в конец устал исправлять ущерб, нанесённый детьми с этих пиков. И как же этим двум заклинателям удалось восстановить сожжённые мосты их взаимоотношений? Ответ прост, то была заслуга Юаня. Этот добродетель стал намного чаще звать бога войны в бамбуковую хижину, совершенно не обращая внимание на откровенно недовольное ворчание брата. Заклинатель усердно старался вести беседы, в которые были активно вовлечены и Цинцю, и Лю Цингэ. Если же требовалось, что-то передать старшему Шэню, Юань смело выдвигал кандидатуру бога войны, ссылаясь на свою сильную занятость. Мало-помалу отношения между этими двумя начали походить, пусть не на дружеские, до них им ещё как до луны, но хотя бы на адекватно рабочие. Лю Цингэ, оставаясь верным своему обещанию, всегда демонстрировал дружелюбие. Не забывая при каждом своём визите прихватить с собой подарки, в виде сладостей и туши съедобного монстра. Цинцю, слушая утверждения бога войны о необычайном вкусе принесённых им созданий, при том, что ему самому ранее не приходилось есть нечто подобное, скептически поднимал бровь. Заклинатель успокаивал себя тем, что хотя бы Юань получает нормальные подарки от этого специфического "союзника". Чаще всего Шэнь Цинцю отвечал на дары Лю Цингэ ответными подарками, от обоих братьев сразу, преподнося богу войны: чайные листья, сборники стихов, свитки с типовыми характеристиками тёмных существ. Подарки были выбраны не случайно, ведь в каждом из предметов он завуалированно указывал на то, что гораздо образованнее Лю Цингэ. Юань, понимая, что брат хочет такими подарками потешить своё самолюбие, злился, вынося ему каждый вечер мозги. Однако простодушный воин не мог уловить столь тонких намёков, видя перед собой лишь Цинцю, готового протянуть руку товарищества. После того как заклинатель прекратил обрушивать едкие комментарии на "бандитов" с вершины Байчжань, Лю Цингэ истолковал это как понимание природы своих своенравных учеников, совершенно не подозревая о том, что Цинцю, тайком, с особой "учтивостью" отвечал на каждое из их выходок. Однако когда заклинатель самолично посетил пик Байчжань, по наставлению Юаня, он понял, что облажался. Войдя в личный дом Лю Цингэ он мог лицезреть полку с подаренными книгами, свитками и безделушками, что преподносились помимо всего прочего, а так же несколько картин, по стилю которых, Цинцю сразу вычислил их автора. Сказать, что он был зол значит ничего не сказать. Да он был просто в бешенстве! Бессмертного глубоко возмутило то, что его небольшой приступ пассивной агрессии просто подняли на смех. И в первые после их, так называемого перемирия, заклинатель вызвал бога войны на бой. Он был настолько решителен, что даже Юань, который на всякий случай сопровождал брата, не смог его становить. Лю Цингэ не стал отказываться, хотя так и не понял, что стало причиной внезапного предложения сразиться. И спустя непродолжительную ругань братьев Шэнь, бой всё же состоялся, Юань который всё же был против что-то недовольно бубнил себе под нос, наблюдая со стороны за глупым и откровенно бессмысленным поединком. Шэнь Цинцю с Лю Цингэ обменивались ударами, не желая отступать или признавать поражение. Их движения напоминали танец вихря, что проносясь по тренировочному полю, оставлял за собой лишь разительную силу, подобно урагану. Местные ученики стояли в немом изумлении, затаив дыхание перед столь захватывающим противостоянием. Любопытные взгляды так же косились и на второго лорда Цинцзин, что с совершенно непринуждённым видом взирал на поединок, как будто видел подобное уже тысячу раз. Адепты невольно стали задаваться вопросом обладает ли Юань, такой же силой как Цинцю, ведь ещё во время их обучения братья чаще всего тренировались друг с другом, так как остальные уступали им в силе. Наличие подобной информации позволяло предположить, что младший Шэнь обладал, как минимум, силой равной Цинцю. Только вот нынешняя боевая мощь старшего из братьев была возможна лишь благодаря обуревающим его эмоциям и ощущению, что об его тщательно выстроенный образ просто напросто вытерли ноги. Однако знать об этом никому было не обязательно. Как и ожидалось поединок завершился победой Лю Цингэ, когда тот выбил Сюя из рук Цинцю. Проигрыш ещё больше усилил раздражение заклинателя, тем не менее нужно признать, что бой помог немного охладить его ярость. Бог войны поднял меч и протянул его Цинцю. Впервые его лицо выражало похвалу. - Это был хороший поединок, - сказал он. Столь простодушные слова, как и сам лорд Байчжань очень раздражали. Однако осознание, что он опустился до уровня драки с Лю Цингэ стало последней каплей. И прежде чем Цинцю успел осознать что творит, он бесцеремонно пнул ногой мужчину, отбирая Сюя. Юань, который уже подходил к ним, замер неверяще уставившись на заклинателей. А спустя пару секунд, звенящей тишины, младший Шэнь разразился заливистым смехом, кое-как устояв на ногах. Лицо Цинцю в миг перекосила гримаса ярости и стыда одновременно. Позабыв о Лю Цингэ он подбежал к брату, угрожающе указывая на него веером, выкрикивая при этом угрозы. Юань, продолжая весело хихикать, кажется, даже не замечал этого. Лю Цингэ же в полном недоумении, как в принципе и все близстоящие ученики, уставился на бессмертных заклинателей, один из которых вовсю хохотал, а второй обещал придушить первого. Образ Юаня для бога войны уже давно представлял собой прекрасное солнце, в лучах которого хочется утонуть, но вот видеть Цинцю в таком, мягко говоря, непривычном виде было необычно. Лорд Байчжань бросил суровый взгляд на адептов поблизости. Те же, сообразив, что лучше всего забыть обо всём, что им сейчас довелось увидеть, быстро убежали, оставляя троих заклинателей одних. Никто бы не осмелился подслушивать, ведь за это им грозило наказание сразу от нескольких глав! Вдоволь насмеявшись, Юань, на которого очень сердитым взглядом уставился брат, подошёл к Лю Цингэ и раскрыв веер, начал своё неспешное объяснение. - Шиди-Лю, не беспокойся, то, что сделал А-Цин не имело под собой никаких злых намерений, - всё ещё немного посмеиваясь сказал заклинатель. - Меня вот он тоже порой пинает, - в подтверждении сказанного Цинцю пнул по левой лодышке брата, который продолжал невозмутимо улыбаться. Лю Цингэ задумался. Если Цинцю пнул его, значит ли это что он невольно сравнил его с Юанем. А братские отношения между Шэнями часто приводились в пример, как наикрепчайшие и доверительные среди заклинателей. Может ли это означать, что Цинцю признал Лю Цингэ? А пока бог войны предавался размышлениям, старший Шень уже активно бранил брата: - Пинаю потому что есть за что! - сквозь зубы процедил заклинатель. - Ну, или ты просто слишком нервный, - с улыбкой сказал Юань, за что получил ещё и веером по голове. Честно говоря у Цинцю уже разболелась голова, и он хотел поскорее вернуться в бамбуковую хижину, чтобы влить в себя, как минимум, шесть чайников с успокаивающим чаем. Спустя пару минут лорд Байчжань наконец-то отмер, уставив решительный взгляд на Цинцю. - Я всё понял, - коротко заявил Лю Цингэ. - Если это такое выражение признания, то пусть будет так. Ты волен делать это когда вздумается, - добавил он. У Шэнь Цинцю глаза на лоб полезли, от такого заявления. Какая чертовщина у него вообще твориться в голове, что он пришёл именно к такому выводу? Пинки для него были чем-то обыденным? Может на него так повлияло общение с Юанем? Но если старший Шэнь, и вынес что-то из возни с детьми, так это довольно ценный урок для своего душевного спокойствия. Если не можешь с чем-то справиться - просто оставь это в покое. И следуя этому совету, Цинцю глубоко вздохнул, стоически не обращая внимание на хихиканье сбоку. - Это был... весьма информативный поединок. Тем не менее этот мастер считает, что не бывает стилей без изъяна, - слегка прищурившись, сказал заклинатель. В донельзя спокойном тоне, с которым бессмертный сказал это, Юань заподозрил подвох. Он точно что-то придумал, не в характере Цинцю говорить нечто подобное без какого-либо подтекста! - Хм, в таком случае Шэнь-шисюн думает что возможен прогресс? - не почуяв подвоха, спросил Лю Цингэ. - Если шиди-Лю не возражает, этот учитель мог бы попробовать обучить ваших учеников, как справляться с вашими атаками. Ну, а верность моей теории покажет уже результат адептов Байчжань, - объяснил бессмертный, от которого начала исходить леденящяя душу аура. * - Цзю-гэ... Ну почему нельзя жить дружно? Вы ведь так похожи...* - взвыл Юань, уткнувшись лицом в веер. Один Лю Цингэ не заметил ничего такого, разрешив Цинцю тренировать своих учеников. Он даже не представлял, какие "тренировки" будут ждать адептов Байчжань... На самом деле Цинцю просто напросто искал себе груши для битья, а так как бога войны он победить не может, то будет отыгрываться на его учениках, описывая это, как своеобразное "обучение". Теперь, заручившись поддержкой Лю Цингэ, всякий раз когда его обуревает злость, он без зазрения совести может смело наведаться на пик Байчжань, чтобы "потренировать" детей, хотя это даже близко не было похоже на тренировку. Юань, хотя ему и было жаль этих бедняг, всё же промолчал. Ну а что? Может быть Цинцю меньше злиться будет, оставляя все негативные эмоции на чужом пике. Так и свои дети целее будут и нервы лордов тоже. Что удивительно, взаимоотношения между Цинцзин и Байчжань, после того случая, действительно улучшились, так что возможно, всё было и к лучшему. Прознав об этих "тренировках" ученики Цинцзин чуть-ли не со слезами на глазах завалились в бамбуковую хижину, уверяя Шифу, что они станут намного сильнее и что ему совершенно не зачем тренировать чужих учеников. Слушая такие заявления Цинцю нервно потирал виски, в который раз, заболевшей головы. Но чтобы дети не ревели у него под окнами пришлось всё же взять их на одно из "занятий", после которого юные заклинатели, в очередной раз восхитившись навыками и силой учителя, перестали хныкать, сосредоточившись на собственных тренировках. Юань, смотря на это, довольно хихикал, попивая чай в компании ничего не понимающего Лю Цингэ.