Ох уж эти братья Шэнь.

- Цзю-гэ... Тебе совершенно не стоило этого делать... - проговорил Юань, раны которого старательно обрабатывали чуть дрожащие руки брата. - Помолчи-ка... - грубо заткнул его старший, завязывая небольшой узелок на обработанных после побоев ран младшего. - Ты лежал еле живой! А если бы я не успел!? - возмутился Цзю, проморгав и слегка сщурив чуть блестящие, от переполняемых его сердце чувств, глаза. - ... Младшему просто нечего было на это ответить. Конечно он понимал, что оказался в ситуации, где его жизнь попросту висела на волоске, но всё же, даже при этом он не хотел видеть, как заместо него избивают брата. - А-Юань... - негромко, почти не слышно проговорил Цзю, мягко взяв младшего за плечи. Его руки сильно дрожали. - Пожалуйста... Больше не говори так... И хотя произнесённые слова были до безумия тихими, Юань, даже сидя спиной и не видя лица брата, отчётливо уловил ту дрожь и страх, которыми так и сквозил всегда ровный и строгий голос брата. Казалось, что ещё секунда и последние барьеры, которые с таким трудом возводил вокруг себя Цзю разрушатся, высвобождая запрятаные глубоко в душе чувства. Но он держался, продолжал держаться, ведь если сломается он жизни обоих будут просто обречены. Не нужно представлять, насколько удивительно и одновременно невыносимо больно было слышать это младшему, который впервые в жизни увидел старшего в подобном состоянии. Обоим было очень тяжело: Цзю бесконечно сильно переживал за брата, настолько, что уже не смог сдерживать нахлынувшие на него эмоции, а Юань, переживая за старшего не меньше, чем он за него, чувствовал, что так или иначе является причиной этой самой боли, от которой так сильно страдал Цзю. Юань и сам не понял, в какой момент начал плакать. Он лишь повернулся к Цзю и, крепко его обняв, почувствовал, как по щекам ручьём текут слёзы. - Не буду... - это было всё, что сумел из себя выдавить младший, почувствовав не менее крепкие ответные объятия ощущая при этом, как его собственное плечо, начало стремительно намокать. Две небольшие фигурки так и сидели обнявшись, пока совершенно не выбившись из сил уснули, продолжая, при этом, крепко держаться друг за друга, каждый из которых был подобен последней ниточке, удерживавшей их несчастные души над огромной бездной, провалиться в которую означал абсолютный конец двух жалких жизней. В этот миг все тяготы прошлого и грядущие испытания словно исчезали под наплывом тёплых объятий, что приносило заветное чувство душевной гармонии и спокойствия.

***

Иной раз наши близкие, что на протяжении всей жизни поддерживают и придают силы двигаться дальше, в один момент могут стать ниточкой, с помощью которой, тобой будут управлять словно ростовой куклой, лишенной права голоса и вынужденной беспрекословно слушаться отданным приказам. В этот момент совершенно неважно, что может случится с тобой или с кем-то другим. Самым важным становится жизнь и благополучие родных, за которых порой приходится расплачиваться до конца своих дней... Братья Шэнь прекрасно это понимали и полностью осознавали, что куда большее страдание им может причинить лишь боль близкого, а потому они больше не имели права подводить друг друга, подставляясь под удар. С того самого вечера Юань и впрямь стал более осторожным, умудряясь почти совсем не попадаться на глаза Цю Цзяньло, другим домашним, а также большинству слуг, что презирали близнецов ни чуть не меньше своего хозяина. Это позволило не только избежать побоев, которые практически всегда заканчивались потерей сознания избитого, но и дало возможность Цзю впервые за всё их пребывание в этом ужасном месте начать беспокоиться за младшего чуть меньше. Всё бы так и продолжалось, если бы однажды вечером Цю Цзяньло не пожелал видеть старшего из братьев у себя. Был самый разгар лета, а потому солнце уходило за горизонт довольно поздно, позволяя намного дольше наслаждаться чистым и невероятно глубоким небом, в котором хотелось утонуть, забыв обо всех мирских проблемах и несчастьях. Цзю, уже закончил со всеми делами и уж было собирался вернуться в их с братом "спальню", как его внезапно вызвали к господину, сообщив о том, что дело чрезвычайно срочное и не терпит отлагательств. Парень совершенно не имел представления что послужило причиной подобного безвременного вызова, однако искренне надеялся, что сможет успеть вернуться хотя бы до того, как начнёт темнеть. Очень не хотелось заставлять Юаня волноваться и дожидаться возвращения старшего изводя себя в попытках побороть сон. - Вы желали меня видеть? - учтиво поклонившись, проговорил Цзю и не поднимая отрешённого взгляда на господина, тихонько прикрыв за собой дверь и медленно прошёл вглубь комнаты, остановившись в паре тройке шагов от рабочего стола своего господина. - Почему так долго? - раздражённо фыркнул юноша. - Подойди. Цю Цзяньло вальяжно расселся за небольшим письменным столом разбирая и делая какие-то быстрые пометки в стравнительно небольшом количестве бумаг и свитков. Вот только одет он был значительно легче, чем в дневное время, хотя конечно, привычная ему павлинья вычернусь умудрилась читаться даже в по идее простой одежде для сна. Судя по всему, он уже готовился пойти спать, но не смог оставить работу не законченной. - Недавно, я беседовал с Хайтан. И она сказала, что в последнее время, ты стал ещё более отстранённым и молчаливым, а твой брат и вовсе убегает лишь завидев её. Хайтан это очень беспокоит, - юный господин лениво поднял голову на стоящего рядом человека. - Потрудись ка объяснить причину такой резкой перемены в поведении. - Этот совершенно не понимает о чём вы... - спустя несколько мгновений ответил парень, тихим бесцветным голосом. - Не лги мне! - крикнул Цю Цзяньло, в руке которого чуть не треснула довольно изящная на вид кисть. - Я же знаю на что вы, выродки, способны! А потому, даже не думай пытаться обмануть меня! - его брови гневно нахмурились. - ... Цзю продолжал молчать, обдумывая свой дальнейший ответ. Притвориться, что ничего не знаешь не получилось и списать это на простое недопонимание уже не выйдет. Попробовать наплести что-то о болезни Юаня? Тогда и его задумчивость и поведение брата вполне себе можно было объяснить. И хотя Цзю молчал не сказать чтобы долго, прежде чем он собрался с мыслями Цю Цзяньло продолжил: - Ха, молчишь? - юноша ядовито усмехнулся, подперев свободной рукой, голову. - А ведь я тоже стал встречать твоего брата намного реже. Может, стоит навестить его на днях? - говоря это Цю Цзяньло будто беседовал сам с собой, что до панической дрожи напугало старшего Шэня, заставив почувствовав как грудь начинает болезненно сжиматься, причиняя пока не сильную, но вполне ощутимую боль. - Нет! - не удержавшись воскликнул Цзю, но тут же осёкся. - Т-тоесть, вы не должны этого делать, чтобы не заразиться. Мой брат... плохо себя чувствует, потому и избегает лишних встреч с госпожой, - уже заметно тише, проговорил он, изо всех сил пытаясь сражаясь с нарастающим страхом и дрожью в теле. - Действительно? - Цю Цзяньло наигранно удивлённо приподнял бровь. - Тем не менее, исходя из полученной мной информации, твой брат находится в достаточно хорошем состоянии, чтобы без дела разгуливать по заднему двору и энергично общаться через ограждение со своим другом. Парень мгновенно побледнел, незаметно сжав подрагивающие от тревоги кисти рук, благо длинные рукава рубашки позволяли это сделать. Об их тайных беседах всё таки прознали, благо буквально сегодня они попрощались, так как их товарищ решил податься в заклинатели, оставив друзей дожидаться его возвращения. Но ведь весь ужас ситуации заключался далеко не в этом. Ведь Цзю попался на лжи, а это автоматически подставляло под удар и Юаня тоже! - ...Юань здесь не причём... Он лишь сделал так, как ему сказали... не более... - продолжая буравить пол глазами, проговорил парень, голос которого всё ещё оставался удивительно ровным. Единственное на что он сейчас надеялся, это то, что наказание получит лишь он один. Ведь по большей части, именно Цзю натолкнул брата на принятие такого решения, а потому брать ответственность за это, должен был именно он. Должен ли он будет вытерпеть десятки ударов кнутом, отдраить всё поместье до кровавых мозолей или пресмыкаться в ногах этого ублюдка, пока ноги в кровь не сотрутся, а изо рта не пойдёт кровь было абсолютно не важно, ведь он поклялся младшему в том, что больше ему не придётся страдать и терпеть издевательства от Цю Цзяньло, а значит сейчас он просто не имеет права давать слабину. Точно не сейчас... Цзю стоял безмолвной статуей, которую запросто можно было спутать с настоящей, если не брать в расчёт еле заметные движения грудины чуть подрагивающие длинные ресницы. Не передать словами то, на сколько страшно парню было вот так стоять в ожидании приговора, от которого зависела не только твоя собственная судьба, но и судьба единственного близкого человека. Все чувства старшего Шэня разом напряглись, делая его похожего на загнанного в угол зверя, что, затаившись, готовился в любую секунду отразить удар. Вот только именно потому что Цю Цзяньло точно знал, что чтобы не случилось парень не посмеет на него напасть, он был максимально спокоен и даже расслаблен. Юный господин долго молчал, очень внимательно пройдясь оценивающим взглядом по стоящему перед ним слуге. И хоть моральное состояние Цзю желало оставлять лучшего, ни тело, ни лицо парня ничуть не изменились, лишь только слегка побледнели, что по сравнению с общей картиной совершенно не бросалось в глаза. Подобранная не совсем по размеру одежда слегка висела на худощавом теле, что делало его образ ещё более жалким и несуразным. Цю Цзяньло странно усмехнулся: - Думаешь, что на этот раз вы сможете так просто отделаться? - ... - по спине Цзю пробежал холодок, что осел на всех четырёх конечностях, стирая с лица последние краски. Молодой господин, поднявшись из-за рабочего стола, очень медленно начал двигаться в сторону старшего Шэня, что само по себе не предвещало ничего хорошего. - Хотя знаешь! - с неким воодушевлением в голосе проговорил он. - Сегодня тебе повезло - и ты, и твой брат, можете значительно смягчить своё наказание. Да и к тому же, сможете получить ещё несколько привилегий сверху. Парня ещё по пути в покои начало одолевать плохое предчувствие, что осев где-то в районе груди, не переставало кричать о грядущем ужасе. Подобные слова, произнесённые из уст этого человека, совершенно не были похожи на внезапно проснувшуюся жалость, скорее на манипуляцию, с помощью которой его пытались заманить в клетку, подобно животному. Вот только мог ли Цзю, находясь в нынешнем положении, ответить отказом? Конечно же нет... - Что вы имеете в виду?... - парень всё же решил поднять взгляд, но в ту же секунду пожалел об этом. Ему пришлось приложить немало усилий чтобы не отпрянуть назад и продолжить держать на лице покорную безэмоциональную маску, которая, к его глубочайшему ужасу, уже трещала по швам. - Не понимаешь? Хм, я думал, что ты куда более догадливый, - на лице юноши отразилась по настоящему мерзкая улыбка, которую Цзю, как бы сильно не старался, не смог бы и уже никогда не сможет стереть из своей памяти... - Тебе предстоит выбрать: либо ты, либо твой брат... - говоря это, он аккуратно приспустил ворот рубахи парня противоположным концом кисти, тем самым оголив его белое изящное плечико, по которому в ту же секунду пробежала дрожь. Внутри Цзю всё похолодело и рухнуло, а тело, что и без того мелко дрожало, начало по настоящему колотить. Его ведь попросту поставили перед фактом... приподнеся всё это как результат его собственного решения. Цю Цзяньло же прекрасно знал, что ни один из братьев не посмел бы предать другого, предпочитая взять на себя всю тяжесть последствий в одиночку. Юноша, лишь воспользовался глубокой связью, что была между близнецами, подчинить своей воле сразу обоих. А потому, Цю Цзяньло, было вдвойне приятнее видеть то отчаянье, которое стремительно заполняло сапфировые глаза Цзю, что без слов отражали его истинные эмоции и мысли, касательно сложившихся обстоятельств. - ...У меня есть условие... - тихим, но удивительно твёрдым голосом, проговорил парень спустя довольно долгую паузу. - Хм? И какое же? - юноша уже вовсю водил кончиком кисточки по чужому дрожащему телу, будто по холсту или листку бумаги. - Вы больше никогда не притронетесь к Юаню и не позволите это никому другому... Цю Цзяньло показалось даже забавным то, насколько преданными были эти братья. Настолько, что даже в подобный момент, были готовы по собственной воле завязать вокруг своей шее петлю, лишь бы обезопасить другого. Такие храбрые, что даже смешно. - Хорошо, - неторопливым тоном проговорил юноша, чей взгляд уже окончательно потемнел. Полностью обойдя парня, Цю Цзянло подошёл к собственной кровати, что стояла буквально в нескольких шагах от столика, за которым он недавно сидел. Юный господин бросил ещё один насмешливый взгляд на Цзю, что упорно пытался скрыть одолевающий его страх и бьющую по телу дрожь, после чего, желчно ухмыльнувшись, сказал: - Раздевайся.

***

Удивительно, но после той ночи Цю Цзяньло в самом деле сдержал своё обещание и перестал лезть к Юаню, а если быть точнее, попросту делал вид, что его вовсе не существует. Но это было даже к лучшему. Жизнь братьев Шэнь значительно улучшилась: им выделили небольшую комнатушку с двумя кроватями, которая к тому же находилась прямо около самого поместья, и пусть она была самая простая и больше похожая на тюремную камеру, это было куда приятнее, чем спать на сене в сгнившем сарае, который держался на последнем издыхании, готовым в любую секунду обрушиться. Помимо этого им так же сменили форму и даже стали стабильно кормить нормальной, а самое главное свежей едой, которая действительно была на неё похожа. И пусть все изменения происходили довольно постепенно, да и от них были лишь плюсы, Юаня всё равно не покидало чувство, что что-то не так. Ну не мог Цю Цзяньло вдруг решить их пожалеть и позволить спокойно жить, тут определённо была другая причина, что просто не могла объясняться простым и до тошноты непринуждённым благословением с небес. Однако все попытки разузнать в чём всё таки дело разбивались об упрямое молчание Цзю, который в конец ушёл в себя, порой вовсе не обмениваясь ни единым словом с братом. По мере этих изменений они в принципе отдалились друг от друга и стали видеться намного реже. Будто кто-то нарочно пытается разделить их. Но почему, а самое главное, зачем? Уже конкретно забить панику заставил случай, когда Цзю в самый разгар ночи неожиданно исчез, предварительно ловко соорудив подушечный манекен, создающий имитацию спящего человека. К тому моменту они уже больше не спали в обнимку, отдавая большее предпочтение своим собственным кроватям, чем одной совместной, хотя если быть точнее об этом, почти сразу после переезда, попросил сам Цзю. Юань просто не стал спорить и молча согласился. Но, как оказалось, это была его роковая ошибка... На самом деле Цзю уже неоднократно проворачивал за спиной у брата эту "операцию": примерно пару тройку раз в одну, иногда две недели. Тем не менее, сам факт того, что брат куда-то уходит по ночам, а после возвращается под утро, в ещё более разбитом и помятом состоянии, не давало младшему покоя, постепенно сводя с ума. Он чуть-ли не каждую ночь караулил момент, когда старший покидает комнату, только чтобы дождаться его возвращения. После таких "вылазок" у Цзю оставалось лишь одно желание - скорее закутаться в плотные одеяла, словно пытаясь укрыться не только от холода, но и от тяжкого груза, что висел на его плечах, и не думать больше ни о чём. Осознание того, что брат, судя по резким и хрипловатым вздохам, сдерживает горькие рыдания под слоем одеял только лишь для того чтобы младший его не услышал, причиняло Юаню просто невыносимую боль. Каждая минута молчания старшего, в такие моменты, казалась ему криком души, заглушённым слоями ткани и страха быть замеченным. Юань пытался следить за братом и днём и ночью, но всё без толку. Казалось он просто растворялся в воздухе, лишь выходя за порог комнаты, в который раз оставляя младшего совсем один на один со своей тревожной пустотой... И чем дольше Юань наблюдал за состоянием Цзю, тем страшнее ему становилось. Ведь при всём желании помочь, он не имел абсолютно никакого представления о том, что стало тем спусковым крючком, который и вызвал всю эту цепную реакцию, на которую он мог только беспомощно представлять будущее, даже не зная, чем всё это может обернуться. * - Да что, гуй его дери, произошло!?* - вопрос, которым задавался Юань изо дня в день на протяжении уже нескольких месяцев, он сдавливал его гортань словно петля, которую затягивал палач, дабы лишить обречённого дыхания, оставляя в душе лишь пугающую безысходность и пустоту. Однако надежда на возвращение давнего приятеля, который обещал избавить их от мучений и даровать столь желанное спасение, удерживало братьев от полного краха.