Miss Right

Ха Юн больше всего любила задние места в автобусах — забиться в уголок, смотреть в окно, подскакивать вместе с задними колёсами, когда они наезжают на кочки в сельской местности. Но школьные автобусы были исключением. В школьных автобусах садиться нужно было исключительно спереди, желательно рядом с безразличным водителем и учителями, погружёнными в собственные мысли. Так весь этот зоопарк с верблюдами, макаками и свиньями, которыми являлись её одноклассники, оставался позади, и его кое-как можно было игнорировать.   Проблема в том, что не одна Юн хотела сбежать вперёд, и из-за того, что учитель Сон задержал её и Сынчоля, пытаясь выяснить, кто у кого списал (действительно, кто же это мог быть?), она упустила идеальное место спереди. Придя к экскурсионному школьному автобусу одной из последних, единственное, на что она могла рассчитывать — два пустующих сидения в центре с солнечной стороны. Солнце уже успело их нагреть, поэтому школьники их избегали.   — О, это наши, — Сынчоль склонился над Юн, почти укладывая свой подбородок на её плечо, и она рефлекторно его одёрнула, словно это недоприкосновение было самым отвратительным, что с ней могло случиться.   Но это и правда было отвратительно. От Сынчоля разило сигаретами и энергетиком, а она терпеть не могла подобные запахи. Они цеплялись на её одежду, а по возвращении домой мама их непременно подмечала и зачитывала Юн лекцию о том, как это вредно для здоровья и как она не потерпит такого.   — Садитесь скорее, — попросила учитель Ким, стараясь лишний раз не оглядываться назад, чтобы нечаянно не увидеть что-то такое, за что ей придётся ругать старшеклассников, которых она, хоть и была значительно старше, явно побаивалась.   — Я не… — попыталась отказаться Юн, но Сынчоль опустил левую руку на её плечо, слегка сжимая его и подталкивая одноклассницу к сидениям.   — Никого не волнует, — пропел он полушёпотом ей на ухо.   Юн и так была зла после того, как им двоим снизили оценку, а должны были только ему.   Этот Чхве Сынчоль был её проклятием, не иначе. В классе он сидел в центральном ряду прямо перед ней, и пока никто не видел, списывал у неё. Она ещё не выяснила как, но он точно списывал. Потому что не может быть так, что отличница и заядлый двоечник отвечают на открытые вопросы экзамена одними и теми же словами, идентично.   — Не трогай меня, — она смахнула его руку, нехотя забираясь на сидение ближе к окну и упираясь в холодное стекло лбом, расстроенная и измученная.   — Такая ворчунья, — прокомментировал Сынчоль, падая рядом и бросая свой рюкзак под ноги, в то время как она свой поставила между ними. — Если тебе интересно, я не списывал.   Именно это он и повторял перед учителем, и именно это стало погибелью для А Юн, которая очень быстро превратилась в С — даже не в В.   — Слышишь? — Сынчоль побил её локтем. — Ау, Юн?   Будь в ней чуть больше смелости, она бы сказала ему отвалить, но поговаривали, что Сынчоль был не просто местным сорвиголовой, а ещё и главным задирой, а ей очень не хотелось узнать, что такое «травля в школе».   — Не слышишь, — заключил он, хотя видел, что наушники она пока не доставала. — Ну и ладно.   Он переключался со скоростью света, и как только оставил её в покое, обнаружил поблизости других одноклассников, с которыми можно было перемывать косточки учителю Сон и громко ржать на весь автобус.   Казалось бы, они все были выпускниками, но всё ещё радовались возможности прогулять математику и историю, чтобы поехать за сотню километров в Пусан и попасть в океанариум. Видимо, поступать из них всех планировала только Юн.   Стараясь отвлечься от всеобщего шума и того, как Чисон тёрся задницей об одно из боковых окон, надеясь произвести впечатление на Джихи глубиной своего идиотизма, она достала из рюкзака учебник по истории и принялась читать параграф, который они должны были бы проходить сегодня, и который теперь был вынесен на домашнее задание.   Сынчоль рядом не мог усидеть на месте, болтая то с ребятами, что сидели впереди, то оборачиваясь назад. Иногда он нечаянно — а может и специально — задевал Юн локтями, и потому, когда он правда попытался привлечь её внимание, упрямо тыча локтем ей в бок, она не сразу оторвала взгляд от книги и подняла голову.   — Хочешь? — он протянул ей открытую пачку сигарет с фильтром.   — Я не курю, — ответила она с таким раздражением, словно он обязан был знать это.   — Ладно, — он пожал плечами, доставая сигарету для себя и поджигая её прямо в автобусе.   Пришлось дважды щёлкнуть зажигалкой, чтобы появилась искра, а потом последовала первая тяга — самая лучшая. Сынчоль выдохнул в сторону прохода, после махая рукой, чтобы дым поскорее рассеялся и не долетел до Юн. Но она всё равно его почувствовала и всё равно бросила в затылок, на который смотрела по пять дней в неделю, убийственный взгляд.   Сигарета пошла по рядам. Автобус провонялся окончательно. Но учителям, что их сопровождали, было максимально всё равно, они-то сидели впереди, ещё и имели возможность открыть люк и окна.   Юн тоже потянулась к чёрной ручке, что находилась почти под самым потолком и открывала крохотное пыльное окошко. Она дёрнула за неё вправо, затем влево, но окно не сдвинулось с места, хотя по логике должно было хотя бы дрогнуть, намекнув, куда нужно тянуть в дальнейшем.   — Помочь? — спросил Сынчоль, пользуясь возможностью и скользя взглядом по тёмным волосам, что в кои-то веки были откинуты назад и открывали лицо Юн, длинной шее, белой рубашке с коротким рукавом, под которой виднелись очертания такой же белой майки, и поясу короткой школьной юбки.   — Я сама, — продолжила упрямствовать Юн, временно откладывая книгу и немного приподнимаясь со своего места, чтобы попытаться обеими руками ухватиться за ручку.   Со стороны выглядело так потешно, что Сынчоль не удержался от смешка.   Он выделил на это представление ещё буквально десять секунд, а потом встал с сиденья, накрыл своей рукой руку Юн и одним быстрым рывком открыл окно.   — Не стыдно попросить о помощи, — с намёком сказал он, но Юн не считала это помощью, она считала это нарушением личных границ, и ещё больше обозлилась.   В последние недели Сынчоль стал слишком часто болтать с ней, хоть и безответно; просил ластик на уроках рисования, одолжить ему конспект с лекции, которую он проспал или проиграл в телефон, присоединяться к его команде на физкультуре, когда они играли в вышибалы. За тот раз, когда она с одолжением, но всё-таки дала ему сфотографировать тетрадь (её почерк был тем ещё ребусом, так что ей было даже в радость понаблюдать за тем, как он его разгадывать будет), он в качестве благодарности принёс ей из кафетерия клубничное молоко и булочку с кремом, которые она забрала домой и скормила младшей сестре, не то чтобы подозревая Сынчоля в какой-то подставе, но просто не горя желанием есть что-то, что купил ей он.   — Стыдно курить при старших, — проронила она как можно тише, надеясь, что он не услышит.   — Тебя это смущает? — спросил он, ничуть не задетый. — Больше не буду. Чего только не сделаешь ради нашей мисс Совершенство.   Он адресовал ей натянутую улыбку, и она ответила ему не менее натянутой, потому что «мисс Совершенство»? Серьёзно? Это после того, как он угробил её идеальную оценку своим списыванием, а ей осталось только принять это? Зла на него не хватало.   Чтобы минимизировать риски вновь быть втянутой в какой-либо разговор с Сынчолем Юн достала чехол с наушниками из бокового кармана рюкзака. Нужно было только открыть крышку, подключиться и… Куда пропал левый наушник? Она даже пощупала пустоту, которую он должен был занимать, а потом стала рыться в кармашках рюкзака. Это продолжалась долгую позорную минуту под любопытным взглядом Сынчоля, но поиски не увенчались успехом. Вообще-то это была неудача. Прямо-таки фиаско.   — Можешь взять, — Сынчоль вытянул кулак, а когда Юн взглянула на него, повернул руку и протянул ей проводные наушники.   Прошлый век, но всё ещё лучше воплей со всех сторон.   Она стиснула зубы, прежде чем буркнуть тихое «ладно», по интонации нисколько не благодарное.   Благодаря этим наушникам следующие полтора часа поездки были чуть лучше, чем могли бы быть. Юн даже задремала на въезде в Пусан. Сынчоль разбудил её совершенно «нечаянно», подтолкнув плечом, когда ребята с задних рядов пробирались к выходу наперегонки, словно автобус мог в любой момент взорваться и его срочно нужно было покинуть.   Сонная и совсем не настроенная на рыбок в аквариумах Юн вышла одной из последних, отряхивая свой рюкзак на тот случай, если Сынчоль на него опирался в поездке.   Зеркальное здание океанариума выглядело внушительно, но, несмотря на большую популярность в социальных сетях, в утро понедельника очередей не было.   — Не разбегайтесь, держитесь вместе, — просила учитель Ким, неловко улыбаясь водителю, что их сопровождал, чтобы не сидеть на солнечной парковке всё это время. — Подготовьте свои сумки перед металлоискателями: достаньте телефоны и прочую технику, чтобы она лежала отдельно, выбросьте лишнюю еду…   Юн поверить не могла, что ей придётся достать наушники из ушей и слушать, как парни из её класса комментируют каждую девушку, что проходит через металлоискатель, вынужденная поднимать руки. Форма из-за этого задиралась, что было максимально неудобно.   — Рты, — жёстко сказал Сынчоль, когда они с Юн приблизились к широкой и высокой раме.   Он пропустил её вперёд, — истинный джентльмен, — а потом подал ей её сумку, хотя она об этом не просила. Она заметила, что даже после он крутился где-то поблизости, хоть и в компании своих друзей.   Во всех залах океанариума царила соответствующая атмосфера: чрезмерно тёмная, как на большой глубине, и до мурашек холодная из-за активно работающих кондиционеров. Но водоросли и рыбки в больших и маленьких аквариумах были красивые. Они были подсвечены далёким жёлтым светом, и серебристая, оранжевая, красная шелуха от этого переливалась. Но кого волновали красивые рыбки, когда в аквариумах мелькали каракатицы и скаты? Хотя и они не могли сравниться с акулами. Те были огромными. У Юн дух захватывало. И не столько от красоты, сколько от ужаса.   Стеклянные перегородки перед такими монстрами казались просто ничем, и мурашки Юн усугубились.   Одна из больших акул как раз проплывала под самым стеклом, открыв рот с торчащими зубами и вылупив глаза. Из-за отсутствия век казалось, что она безотрывно смотрела прямо на Юн.   — Это песчаная тигровая акула, — словно Дьявол возник Сынчоль за левым плечом Юн. — У неё три ряда острых тонких зубов. Надкусить человека для неё ничего не стоит.   Он клацнул зубами у неё над ухом, после смеясь из-за того, что она вздрогнула, хотя причина была вовсе не в страхе, а в потоке воздуха, что он выдохнул ей в шею. Было щекотно.   — Я не спрашивала, — сказала Юн, незаметно пятясь в сторону аквариумов с черепахами.   — Мне показалось, ты заинтересована, — пожал плечами Сынчоль, следуя за ней по пятам.   Они были одними из немногих, кто оставался в этом зале, а другие уже громко хохотали в следующем.   — Если такой умный, почему не написал свой ответ на экзамене? — хмыкнула она.   — Во-первых, я не то чтобы умный — просто читаю информацию на табличках, во-вторых, я написал свой ответ.   — А вот и нет.   — Да.   — Нет.   Она вела себя как ребёнок.   — Раз уж на то пошло, мы оба сжульничали и написали не свои ответы, — сказал Сынчоль.   — Прости, что?! — от возмущения Юн чуть не задохнулась. А ещё из-за этого гадкого ощущения давления, что появлялось из-за нависающих со всех сторон аквариумов. Если бы хотя бы в одном из них нечаянно появилась трещина…   — Учебник Джи Шиюна. Ты ведь по нему готовилась, да? Я ответ на вопрос выписал оттуда. Ты, видимо, тоже. Вот мы оба и наказаны снижением оценки.   Юн об этом даже не думала. Она читала так много материала и так усердно готовилась, что некоторое просто отпечаталось в её памяти, и в момент истины всплыло как её собственная мысль, а не чужая.   — Чёрт, — на выдохе выпалила она.   — Я ждал чего-то вроде «извини», — усмехнулся Сынчоль.   Он мог ждать сколько угодно — Юн не собиралась извиняться за то, что они оба списали.   Норовя убежать от него, она юркнула через двери в следующий зал, и смеющиеся едва ли не до колик одноклассники проявили небывалое дружелюбие, зазывая её сфотографироваться у круговых аквариумов с маленькими, но всё ещё зубастыми акулами.   — Нет, спасибо, — ответила Юн, не понимая, на кой чёрт ей фото отсюда.   — А как же фото на память? — спросил староста, без конца улыбаясь.   Юн следовало ещё тогда задуматься, что столько улыбчивых лиц и такая сплочённость класса была подозрительной, но Сынчоль закинул руку ей на плечо и потянул её к фотозоне, не выпуская из крепких объятий, сколько бы она ни упиралась.   — Фотографируйте скорее, пока я её держу, а то она может укусить серьёзнее морских хищников, — в шутку сказал он.   Несколько ребят достали телефоны, и пока они заказывали позы и выражения лиц для идеального фото, из глубины аквариума выплыла огромная акула. Она плыла вдоль стекла, устремляясь вверх, но потом передумала и сменила направление, совершенно внезапно разевая пасть и как будто стараясь укусить стоящих внизу. Юн заметила это краем глаза, потому что всё время вертелась, не покидая надежд выбраться из объятий кого-то, кто был ей неприятен.   — Отпусти, — попросила она, стараясь отойти от стекла подальше, потому что акула снова бросалась на них. — Отпусти!   Закруглённый нос беззвучно ударился о стекло, и, к ужасу Юн, по нему пошла тёмная трещина. Сперва одна, потом две… десятки! Они быстро расползались в стороны.   Сынчоль стоял в оцепенении, а девушка попыталась убежать и споткнулась о его кроссовку, что была размером с Летучий Голландец.   Все рассмеялись, когда Юн распласталась на полу, в такой неподходящий момент выскользнув из рук одноклассника.   — Ты снял?   — Снял?!   — Я залью это на сайт школы!   Она едва дышала от страха, с глазами полными ужаса оборачиваясь к стеклу, которое было целым и невредимым, а акула куда-то исчезла.   — Ты в порядке? — Сынчоль наклонился, упираясь одной рукой в колено, а вторую протягивая Юн.   — Что это… что это было? — промямлила она.   — Экран, — парень поджал нижнюю губу в неловкой улыбке. — А ты не поняла? Очевидно ведь было, когда морда акулы показалась — слишком нереалистичная…   Юн выставила себя такой идиоткой, ушибла как минимум одно колено и все вокруг смеялись над ней.   — Ха Юн! — учитель Ким ахнула, войдя в зал, и сразу ринулась к толпе смеющихся, которые уже не одно «безумно смешное» видео отснять успели в этой локации. — Юн, что случилось?   — Ничего, — она отмахнулась от всех рук, что были ей протянуты, а особенно — от руки Сынчоля. — Просто споткнулась.   Её взгляд исподлобья, устремлённый на него, заставил учителя Ким думать, что именно он был причиной её падения, и хотя так и было, ругать его она не стала.   — Главное, что ты цела, — сказала она с облегчением. — Цела же?   Она включила фонарик, чтобы осмотреть ноги Юн, и опять тихонько ахнула.   — Ты разбила колено.   То-то оно у Юн саднило.   — Это уже предпоследний зал, — учитель Ким стала копошиться в своей сумке, вскоре выуживая оттуда коробочку пластырей. — Если хочешь, можешь взять это и возвращаться в автобус. Водитель Чи тебя проводит.   Юн была бы рада уйти отсюда поскорее, а последний зал ей даром не сдался.   Забрав пластыри, она в сопровождении молчаливого водителя раньше всех перешла в следующий зал, не глядя на морских котиков и прочих обитателей тех вод. Затем был сувенирный магазин и профессиональный фотограф, который предлагал цифровые фото уже через десять минут, но они отказались и поспешили к выходу на улицу. После кондиционера майская жара казалась очень приятной. Юн как раз успела согреться к автобусу.   — Могу дать воды, — предложил водитель, открывая передние двери автобуса для неё.   — Нет, спасибо, у меня есть, — ответила Юн.   — Помощь нужна?   — Нет.   — Тогда… — он замялся, через зеркало заднего вида наблюдая за тем, как школьница пробирается к своему месту. — Я могу оставить автобус открытым и вернуться к учителю Ким и другим детям?   Юн была бы очень благодарна ему, если бы он вернулся к ним.   — Конечно. Я не уеду без вас, — сказала она.   Водитель ответил, что шутка хорошая, а потом трусцой рванул обратно к океанариуму, стараясь зайти через вход, который вообще-то был выходом.   Разбитое колено оказалось больше счёсанным. Юн уже предвкушала время, когда ранка покроется корочкой, и ходить будет затруднительно. Но пока до корочки было далеко, нужно было смыть кровь и грязь.   Сцепив зубы, она налила немного воды на антибактериальную салфетку, а потом осторожно прижала её к ранке. Болело не очень сильно, но она ойкнула из-за того, что вода тонкими струйками стала растекаться по колену.   — Тебя не учили смотреть под ноги, только вперёд, в светлое будущее, в котором ты ни у кого не списываешь?   Юн закатила глаза, расслышав голос Сынчоля из передней части автобуса.   Буквально через секунду его макушка показалась за передними сидениями, а вскоре он преодолел все ступеньки и стал идти по пустому проходу.   — Вы так быстро купили сувениры и сфотографировались? — спросила Юн. — Или благодаря мне вам уже хватит воспоминаний об океанариуме?   — Ауч, — он поморщился, останавливаясь у своего сиденья и глядя на колено Юн. — Ты думаешь, я был с ними заодно? Я жертва, как и ты.   Он поднял подлокотник и сел, вытягивая руку и требовательно сжимая пальцами воздух.   — Клади её на меня, — сказал он, имея в виду её ногу. — Так будет удобнее.   — Ещё че-…   Она не успела договорить и как следует отвернуться к окну, потому что Сынчолю удалось её подловить и силой уложить её ногу себе на колени. Её юбка от этого задралась до неприличной высоты, но он туда даже не смотрел — всё его внимание было приковано к крохотной ранке, настолько незначительной, что ему точно не следовало лезть туда руками, а он полез.   — Ай… Ай! — Юн схватилась свободной рукой за спинку сиденья впереди, впиваясь в него пальцами, пока Сынчоль не так нежно, как она, прижимал мокрую салфетку к её колену.   Зато после он наклонился и принялся дуть. Он складывал пухлые губы трубочкой и выдыхал прохладный воздух.   — У водителя что, нет аптечки? У него должен быть хотя бы Бетадин, — возмущённо сказал он, прерываясь через каждые два слова, чтобы снова подуть. — Где пластыри?   Юн устала с ним спорить, да и страдания из-за колена её вымотали, поэтому она опёрлась на стекло позади и бросила коробку с пластырями Сынчолю на колени. Он мог делать что угодно, этот день всё равно был самым паршивым в этом семестре.   Отделив два пластыря от десятка других, он принялся торопливо раскрывать их.   — Можно подумать, у меня нога отпадёт, если ты этого не сделаешь, — качая головой, сказала Юн.   — Кто знает, — загадочно ответил Сынчоль.   Он бесил этим её, а держать язык за зубами она устала, поэтому сказала как есть:   — Бесишь.   Сынчоль на это усмехнулся, бережно клея пластыри с мишками и кроликами крест на крест, чтобы полностью перекрыть кровавую ранку.   — Не поверишь, — его губы всё ещё были выгнуты в улыбке, — но меня не волнует.   — По тебе видно, — сказала Юн. — Ни во что никого не ставишь, и никто тебя не волнует…   — Нет, — прервал её он, — я не сказал, что никто меня не волнует, меня как раз таки волнует. Ты волнуешь. Меня не волнует только то, что я тебя бешу.   Его пальцы лишь немного сжались чуть ниже её колена, а у Юн перехватило дыхание.   Она ожидала услышать от Сынчоля что угодно, но только не это. Она впала в ступор.   — Тебе нечего мне сказать? — он поднял голову, глядя на неё внимательно, с прищуром.   — Шутишь?   Она умела запутать, но Сынчоль подозревал, что это и есть её реакция на его глупое, безобидное признание.   — Разве? — удивился он. — По-моему, не шучу. Я почти уверен, что не шучу. Но ты можешь ставить мои слова под сомнение сколько хочешь.   — И я буду, — предупредила Юн, едва заметно шевеля ногой, чтобы убрать её с Сынчоля, но она наоборот съехала по его школьным штанам почти к паху, и это вызвало у него неоднозначную реакцию: он изумлённо выдохнул, а потом принял своё положение и стал слегка шевелить пальцами, поглаживая ногу Юн.   — Сколько тебе угодно, — уступчиво ответил он, но на деле оставлять всё так не собирался.   Ему нужен был ответ как можно скорее, иначе он сошёл бы с ума снова днями напролёт ходить за Юн и пытаться добиться хотя бы взгляда в свою сторону, пока она видит только свои книжки.   — Я только… — он решительно потянулся к ней, а она нервно сглотнула, стараясь ещё сильнее вжаться в стекло.   Он ведь не собирался её целовать? Не после этих своих сигарет?   — Мусор, — сказал он, подбирая бумажки из-под пластырей, показывая их Юн и сжимая в кулаке. — Я только хотел собрать мусор.   Он опять прижался к спинке своего сиденья и несколько секунд напряжённо вглядывался в узоры на чехлах, стараясь отвлечься, только это не помогало ему избавиться от навязчивых мыслей.   — Но… — он скосил взгляд на Юн. — Поскольку мы старшеклассники, мы правда не можем?..   Она смотрела на него с недоумением. О чём он там вообще бормотал?   — Хотя бы разочек? — взмолился Сынчоль.   Он опять наклонился к ней, и его выдох, мятный после жвачек, не показался Юн отвратительным или каким-то не таким.   Её сердце, утомлённое после пережитого стресса, вдруг снова проснулось, накручивая десятки кругов. И оно ускорялось и ускорялось с каждым сантиметром, который преодолевал Сынчоль.   Странно, что, будучи загнутой в угол, она почувствовала себя вольной делать, что захочет, и именно поэтому перестала жаться к окну и немного расслабилась. Мальчишеские губы вряд ли были страшнее С по истории. Или акул. Или позорных видео на чужих телефонах.   Сынчоль упёрся ладонью в стекло, оставляя на нём свои отпечатки, а на губах Юн её первый в жизни поцелуй. Мягкий, тёплый, немного мятный. Она почувствовала это лучше, когда рискнула облизнуть свои губы и нечаянно задела языком губы Сынчоля. Это был кошмарно неловкий момент, из-за которого запросто можно было выгореть дотла от стыда, но Сынчоль не дал Юн корить себя за это. Пока её щёки не успели залиться румянцем по этой причине, он подкинул ей другую — второй поцелуй в её жизни. Значительно взрослее предыдущего.   Он водил языком по верхней и нижней поверхности языка Юн, касался её нёба и губ, стараясь исследовать её всю, а она немного неуклюже двигала языком навстречу, не в состоянии так быстро овладеть навыком отличного французского поцелуя. Она даже не могла сказать, нравится ей или нет, пока правая рука Сынчоля не двинулась вверх к её бедру. Это был тот самый момент, когда её лицо вспыхнуло по-настоящему, и он успел вдоволь насладиться этим, потому что отстранился и очень ненавязчиво одёрнул её юбку.   — Кхм, — он прочистил горло, возвращаясь на своё место и убирая руки за голову, чтобы больше не касаться голой кожи Юн и не доставлять ей дискомфорта. — Если что, это была пробная версия, чтобы ты знала, чего ждать в будущем, если ты всё-таки… тоже будешь немного взволнована из-за меня.   Юн понятия не имела, что его самоуверенность может пошатнуться так просто, и что его взгляд может так быстро бегать по пустому автобусу, выискивая что-нибудь, за что можно было зацепиться, только бы не смотреть на неё. Это у Юн смущение всё вылилось в горящие щёки, а в остальном она пялилась на его профиль, впервые в жизни думая, что Сынчоль симпатичный. Возможно, даже больше, чем симпатичный. Возможно даже красивый.   Так вот как плохие парни заманивают в свои сети хороших девочек? Сначала обидят, потом подуют на ранку, потом поцелуют…   — Ребята, вы здесь? — учитель Ким заглянула в автобус, пока парковку заполняли старшеклассники. — Юн, как твоё колено?   — Хорошо. Отлично. Почти не болит.   Юн опустила ногу в пластырях и села нормально, глядя прямо перед собой. Волосы упали ей на лицо, скрывая красные щёки от всех, кто заходил в автобус, а также от Сынчоля. Она так и просидела до самой отправки, а после того, как автобус начал движение, отвернулась к окну и сунула наушники в уши. Так она и прослушала, как Сынчоля звали присоединиться к игре в Мафию, а потом умоляли ещё разок покурить всем вместе, но он сказал, что устал, и будет спать всю дорогу до школы. Из Пусана она почему-то заняла меньше времени, чем в Пусан, и Юн с досадой обнаружила, что им уже пора выходить и расходиться по домам.   Все как всегда торопились выйти первыми, и Сынчоль с трудом втиснулся в толпу, выходя из автобуса вместе со своими друзьями и исчезая с радаров Юн слишком быстро для того, чтобы они хотя бы словом успели перекинуться.   — Медсестры уже, наверное, нет, — сказала учитель Ким, когда они с Юн медленно шли вдоль раскинувшегося перед зданием школы стадиона, на котором какие-то школьники играли в футбол. — Но по приходу домой обязательно обработай рану чем-нибудь серьёзнее воды.   — Хорошо.   Юн особо не думала про свои царапины, она и про видео, которые уже завтра будут гулять по школе, не вспоминала. В её голове было столько посторонних мыслей…   — До завтра, — учитель Ким улыбнулась ей.   — Хорошего вам дня, — Юн поклонилась, останавливаясь у высокого чёрного забора и ещё какое-то время поглядывая вслед учительнице.   Им было в одну сторону, но женщина торопилась и не могла идти так медленно, как Юн. Теперь ей предстоял минимум двадцатиминутный путь домой в гордом одиночестве.   — Эй, мисс Совершенство!   Чхве Сынчоль замахал руками с противоположной стороны дороги.   — Ты не успела сбежать, — сказал он, широким и ритмичным шагом шагая к Юн. — Какое облегчение. Я потратил почти десять тысяч вон на…   Он стянул рюкзак с плеча, чтобы достать из основного отделения бумажный пакет из аптеки.   — Бетадин, нормальные широкие пластыри и мазь, — перечислил он, показывая ей коробочки и пузырьки.   У неё дома всё это было, но она прикусила язык и молча забрала пакет.   — Видимо, волшебным словам тебя ни родители, ни школа не научили, — покачал Сынчоль головой. — Ни «извини», ни «пожалуйста», ни «спасибо» от тебя не дождёшься…   — Спасибо.   — Совсем неприятно, когда это приходится насильно вытягивать.   — Серьёзно, спасибо, — повторила Юн. — Ты сейчас пойдёшь домой?   Мама хотела бы, чтобы он после школы шёл на подготовительные курсы или в библиотеку, но Сынчоль хотел только домой.   — Да.   — Случайно не через Гонхан-ро?   — Случайно нет, — ответил он, — потому что я живу в другой стороне. Но если ты хочешь, чтобы я тебя проводил, так и скажи.   Юн нелегко было просить о таком. Тем более Сынчоля. Она до сих пор считала его потенциальным плохишом в школе и за её пределами. — Из-за кое-кого я пострадала, так что это он должен был бы умолять дать ему шанс проводить меня до дома… — Ты невыносима. Хочешь, чтобы я умолял тебя? Помимо синдрома отличницы у тебя ещё и синдром диктатора? — он первым сделал шаг вперёд, и, чтобы не остаться позади, Юн тоже пришлось идти. — И раз так, стоит уточнить, что я провожаю тебя до дома потому что ты испугалась нарисованной акулы. Я также стучу по головам всем, у кого есть редчайшее видео диктатора на коленях… Прихрамывая, Юн пробежала пару шагов, чтобы нагнать длинноногого Сынчоля и влепить ему слабую оплеуху. — Я не диктатор! — Диктатор именно так бы и сказал, и ещё непременно рукоприкладствовал бы… — Вот поэтому у тебя С по истории. Сынчоль повернул голову, одарив Юн лукавым взглядом. Всё указывало на то, что он принимал условия её цикличной игры и собирался победить в этом раунде тоже. — Так мы снова вернулись к тому, с чего начинали? Кхм-кхм, что ж, если в конце этого спора какая-то часть твоего тела снова окажется на мне, а мои губы на твоих губах, я не против повторить, мисс Совершенный Диктатор…