Хочу слышать, как тебе хорошо

      Долго смотрит в верхний правый угол – Сонхва думает о чем-то. Тихо хихикает – цепляется за конкретную мысль. Поджимает губы – думает, как именно об этом сказать. Смотрит выжидающе, пока Ёсан посмотрит на экран – выжидает словно хищник. Всё-таки не сдерживается и зовёт – находится на пике морального возбуждения из-за мысли.       Ёсан его знает достаточно хорошо, чтобы считывать действия своего парня. Самое ужасное, что Сонхва знает, что Ёсан умеет притворяться тугодумом и, хотя и является действительно наивным человеком, намёки Сонхва улавливает легко. Но если играть дурачка – то до конца.       И Сонхва принимает эту игру – он её обожает: наблюдать за тем, как краснеют чужие уши, как надуваются пазухи из-за сдерживаемой улыбки, как его мальчик начинает запинаться. Конечно, через камеру это не так увлекательно , нежели вживую, но это всё ещё валидное поддержание сексуального аспекта их отношений, когда кто-то из них на длительное время уезжает. Дальше грязного флирта не заходит, но его и так всё устраивает.       — Ёсан-и, — Сонхва улыбается мило, но из-под полуприкрытых глаз метает искры.       — М-м? Да, хён? — иногда они сидят на видео-звонке часами: Ёсан в это время играет, а Сонхва может включить себе на фон очередной ролик с последними сплетнями из мира шоу-бизнеса или какой-нибудь фильм.       — Ты обычно не злишься, когда я отвлекаю.       Ёсан на секунду бросает взгляд на экран.       — Я вообще злиться не особо умею, — он смеётся. — На тебя вообще трудно злиться.       — Хм, — Сонхва рассматривает своего парня. Ёсан в черной майке выглядит слишком привлекательно. Он бы ни за что не упустил возможность провести по его плечам ладонями, вжимаясь пальцами в мышцы. — На меня не злишься совсем?       — Нет, — Ёсан пока не замечает ничего подозрительного в их диалоге. Пожалуй, только голос Сонхва звучит тяжелее, но уже поздно – старший просто может хотеть спать.       Сонхва, тем временем, еле сдерживает стон. Он шумно выдыхает и сжимает губы. Если бы Ёсан не был занят игрой, он бы мог понять, что Сонхва, пребывая в желании потрогать Ёсана, вот-вот начнет трогать себя.       — Если бы я был сейчас рядом, — начинает он, шепча, — ты бы позволил сесть к тебе и обнять, пока ты играешь?       — М-м, ну, почему бы и нет. Смотря какая игра: если чилловая, это бы мне не мешало.       — Как сейчас?       — Угу, — Ёсан проходит уровень – или что конкретно делает в компьютер, Сонхва не может понять, но главное, что ответ его удовлетворяет.       — Я бы... — осторожно начинает Сонхва, закусывая пухлую губу.       Ёсан начинает активнее бегать взглядом по экрану и чаще моргать. Сонхва может лишь догадываться о том, происходит ли в его игре сейчас нечто настолько захватывающее или же нечто захватывающее начинает происходить с ним самим. Он очевидно ждёт, когда Сонхва продолжит.       — Я бы перекусил, — Сонхва как-то слишком «старчески» вздыхает, поднимаясь со своего диванчика.       — О-о, конечно, ты давно обедал, ещё до звонка, — Ёсан кивает, и его сладкое напряжение стихает. — Что будешь есть?       Сонхва в тот момент уже роется в холодильнике и победно хлопает его дверцой, показывая добычу в камеру, даже если Ёсан не успевает посмотреть:       — Банан.       — Вкусно и полезно, — тянет Ёсан и хмурится. Вероятно, в игре что-то идет не по плану.       — Есть кое-что более вкусное, что я хотел бы съесть сейчас, но не могу.       — М-м, почему? Хочешь, закажу тебе вкусненького, хён?       — Ой, это будет дорого, не стоит, — Сонхва улыбается хитро.       — Скинь ссылку, я закажу, позволь, — Ёсан ставит игру на паузу и берёт телефон в руки, смотря в камеру.       Сонхва соглашается и делает то, о чем его просят. Ёсан какое-то время тупит в экран, перепроверяет ссылку. Сонхва еле сдерживается, чтобы не хихикнуть.       — Ты точно то прислал? С каких пор билеты на самолёт это «вкусное»?       — Самолет это способ доставки. А то, что он доставит, на самом деле, бесценно.       Ёсан всё ещё не понимает.       — Вкуснее тебя для меня ничего не будет, — ухмыляется старший.       Ёсан смеётся, запрокидывая голову назад. Его уши заметно краснеют, но, кажется, он очень доволен.       — Ясно, хён, ясно.       Сонхва победно обхватывает кончик очищенного банана пухлыми губами и начинает медленно его проталкивать в рот. Подсознание Ёсана решает, что он не хочет понимать метафору. Вместо этого он возвращается к игре. Сонхва, в целом, остается довольным результатом, поэтому он не ожидает того, что слышит спустя некоторое время.       — И… если бы я приехал, — он замолкает, чтобы закусить нижнюю губу: — что бы ты у меня съел?       Сонхва улыбается шире, обнажая передний ряд зубов, до сводящих скул. Его приятно удивляют.       — Возвращаясь к гипотетической возможности посидеть у тебя на коленях, пока ты играешь, я бы, как минимум, не сдержал себя от того, чтобы покусать твои уши. А ещё, — он закрывает глаза мечтательно и снова берет банан в рот, издавая низкое мычание, когда кончик касается глотки, а потом вынимает, всё так же плотно прижимаясь к нему губами, даже не думая кусать. — Я бы спустился под стол.       Он смотрит на Ёсана выжидающе через экран, наконец-то позволяя себе откусить кусочек фрукта: в конце-концов, он действительно голоден. Ёсан, вероятно, ставит процесс на паузу, отодвигается от стола на некоторое расстояние и откидывается на спинку стула, потягиваясь руками вверх. Черная майка тянется за движением, обнажая чужой пресс и край домашних брюк, а вместе с ними и едва заметное через плотную ткань возбуждение.       — Беда… было бы очень кстати сейчас.       Сонхва удивленно вскидывает бровями и полностью меняется в лице, когда Ёсан начинает оглаживать своё тело, изнемогая без чужих касаний.       — Ёсан-и, ну как же так? Хён сейчас далеко и не в силах тебе помочь.       — Продолжай говорить. Скажи, что мне сделать с собой? Как бы ты помог мне?       Сонхва, не думая, спускает свою руку на брюки и крепко сжимает свой твердеющий член.       — Я бы не стал снимать с тебя майку. Мне нравится, как она очерчивает контур твоих сильных плеч. Но я бы долго гладил тебя...       Ёсан проводит ладонью по своей шее вниз, по груди, до живота.       — Вот так..? Что ещё?       — Да, — Сонхва тяжело дышит. — Я бы спустился под стол и помог тебе раздеться.       — Хён, я хочу подробностей… — он выдыхает прерывисто и ухмыляется. — Если будешь молчать, я положу трубку и справлюсь сам.       — Н-нет, постой.       Так далеко они еще не заходили, и последнее, о чем думал Сонхва, это то, что Ёсан перехватит его инициативу на себя. Старший спешно выпрямляется в спине, пытаясь принять положение поудобнее. Ёсана забавит переживание и полная растерянность на лице его дорогого хёна – словно тот пытается выбрать нужный провод в игре с обезвреживанием бомбы.       — Господи, как бы я хотел просто сделать всё это сам, а не описывать… — тараторит он себе под нос на выдохе, прежде чем дать Ёсану то, о чём он его просит: — Я бы…       Ёсан победно закусывает губу, но вдруг резко меняется в лице. До Сонхва лишь доходит обрывистое из-за плохой связи "...сани!", перепуганный взгляд его мальчика и рухнувший под натиском чужой руки вниз экраном телефон. Сонхва в непонимании промаргивается. Он понимает, что Ёсан сейчас отвечает что-то своей маме.       "О боже..." — Сонхва жмурится стыдливо.       Он не сбрасывает трубку, ждёт, прислушиваясь к чужим копошениям. В какой-то момент Сонхва теряет надежду, но вдруг видео-вызов прекращается сам собой. Он глубоко вздыхает, и, словно предчувствуя чужое расстройство и намерение разобраться с самим собой в душе, Ёсан всё-таки звонит ещё раз, но ужен без видео.       — Хён? Извини, они вернулись раньше, чем я планировал, — шепчет Ёсан расстроено.       — Ничего, — улыбается, пусть и грустно, Сонхва. — Честно, я себя чувствовал так, словно нас застали вживую...       Ёсан смеётся мягко в ответ:       — Я тоже.       Молчат недолго.       — Как думаешь, нас бы это остановило?       Сонхва ухмыляется.       — Ёсан-и...       — Тебе ведь всё ещё хочется меня съесть? — Сонхва пробирает до мурашек чужой низкий спокойный, при этом всё ещё завлекающий тон.       — Конечно.       — Мхм- ах, — Сонхва перестаёт дышать, слыша сдавленные стоны в трубку.       — Ёсан-и..?       — Тоже бы... хот-фел тебя сфесть, — Ёсан говорит явно с чем-то во рту. Он громко причмокивает.       Сонхва словно пронзает молния, у него кружится голова. Рука возвращается к возбуждению.       — Боже, каким ты можешь быть несносным... — он начинает гладить себя через ткань брюк. — Ах, как бы сейчас хотел зарыться пальцами в твои волосы, заправить их за ухо...       Ёсан мычит в ответ, но звук звучит где-то дальше. Сонхва надеется, что он не на громкой связи.       — Ёсан-и, что ты сейчас делаешь? Расскажи хёну.       — Т-трогаю себя, — он отвечает ему не сразу, вероятно, пребывая в смущении.       — Как? — меж губ Сонхва вырывается прерывистый вздох. Он сдерживает себя и замедляется, пытаясь представить образ Ёсана по крупицам памяти в голове. — Как ты себя трогаешь?       — Ласкаю...       Сонхва вряд ли добьётся большего, но он не соврёт, если скажет, что ему хватает и этого. Голос Ёсана такой мягкий и хриплый, когда ему хорошо.       — Ёсан-и, милый, а спусти телефон, чтобы я слышал, как ты себя ласкаешь...       Шуршание.       — Хороший мальчик.       — Хён... Когда ты так говоришь... — слышится чуть поодаль шёпот младшего.       Мягкое, вязкое, медленное хлюпанье заставляет Сонхва размашисто облизнуться и, взяв собственные пальцы в рот, прикрыть глаза до того, как они бы начинают закатываться. Сонхва начинает обсасывать свои пальцы, громко причмокивая. Он так отдаётся процессу, что даже не замечает, как его шея начинает предательски затекать: всё-таки трогать Ёсана непосредственно было бы намного проще, чем пытаться сымитировать это через телефонный звонок. Сонхва судорожно роняет телефон на диван рядом с собой и включает громкую связь – благо, у него дома сейчас точно никого нет.       — Хён... ах, — Ёсан ноет, тихо заглушая вздохи подушкой.       — Вот так, Ёсани, — Сонхва прикусывает губу, ускоряя темп. — Я хочу слышать, как тебе хорошо.       — Ах- а ты? Тебе хорошо, хён?       — Очень. Ёсан-и, когда представляю тебя рядом с собой... Как же я хочу тебя потрогать сейчас, — в бреду приближающегося оргазма Сонхва выдыхает каждое слово, преодолевая без конца сокращающиеся внизу живота мышцы. — Исцеловал бы тебя всего, обожаю...       Ёсан резко выдыхает несколько раз, словно дрожа, и Сонхва кончает следом, представляя, как раскраснелись от разрядки и духоты в лунном свете чужие скулы и губы. Он готов отдать всё, чтобы увидеть это вживую. И его молитвам внемлют. Ёсан включает видео: через темноту всё ещё видно, как он смущённо улыбается. Но выглядит достаточно довольным, чтобы Сонхва был готов сорваться к нему самым ранним рейсом.       — Ты как? — Сонхва берёт телефон чистыми пальцами и чуть не зачёсывает волосы теми, что сейчас испачканы в сперме.       — Ну... — очевидно, когда всё уже закончилось, он ведёт себя скромнее, поэтому сначала тихо усмехается в попытке подобрать слова. — Неплохо.       Сонхва не успевает разочарованно вздохнуть, как Ёсан, в привычной себе манере, объясняется:       — Если закрыть глаза на то, что очень хотелось бы вживую и чтобы нам не мешали... очень даже.       — А мне вот понравился элемент скрытности, — довольно облизывается Сонхва. — Особенно то, что ты вообще продолжил... неужели такие ситуации заводят моего Ёсани?       Ёсан в ответ смущенно закатывает глаза.       И звонок, всё-таки, обрывается.       Видимо, о таком он ещё говорить не готов.