Fake it till it's Real

Когда входная дверь распахнулась, и в доме послышались агрессивные шаги, аль-Хайтам сразу же понял, что его ожидает. Сидя за обеденным столом и попивая кофе, он наблюдал, как его сосед с раздражённым видом входит в дом. В руках у него были несколько свёрнутых свитков, вероятно, содержащих наброски его нынешнего заказа. Они были небрежно брошены на кофейный столик, а их владелец плюхнулся на диван лицом вниз. Это происходило уже на протяжении нескольких дней. Абсолютно также, как по сценарию. Аль-Хайтам мог запросто предсказать, что будет дальше. Его сожитель оторвёт свое лицо от дивана примерно через четыре минуты, затем устроится коленями на диване, оперев об них свои руки, и повернёт недовольное лицо прямо к нему. И вот именно в этой позе он уже был абсолютно готов жаловаться на свою работу. — Хайтам, почему бы тебе не спросить меня, как прошёл мой день? – последовал вопрос. Эти ежедневные вопросы не были схожи между собой словами и формулировками, но зато смысл всегда оставался прежним. Однако аль-Хайтам был не из тех, кто подчиняется любым прихотям архитектора, поэтому он просто изогнул бровь и сосредоточил своё внимание на недавно открытой книге, пока его сосед впечатывал своё лицо в диван. Упомянутому соседу же было абсолютно всё равно на игнор в его сторону. Он слез с дивана и опустился прямо перед секретарём на стул, который скрипнул при движении по полу, издав неприятный звук. Рука легла на верхнюю часть его книги, потянув её вниз, чтобы установить между ними зрительный контакт. — Хайтааам, послушай меня, – скулит владелец руки, в глазах которого плещется настоящее беспокойство. Это заставляет аль-Хайтама смилостивиться на этот раз. — Ладно. Что случилось на этот раз, Кави? — Клиенты мои случились! – воскликнул мужчина, драматично разведя руки в стороны. — Ты согласился на это, зная, что они настроены серьезно и что это твои старшие. — Да, да, но проблема не в этом! Меня полностью устраивают их одобрения насчёт проекта, и в конечном итоге некоторые правки пришлись им по вкусу, хоть и доставили немало хлопот. Но проблема в том, что они лезут в мою личную жизнь. — Какую личную жизнь? – аль-Хайтам приподнял бровь, услышав это. — Мне неприятно это говорить, но да, всё именно так. Я даже ничего не говорил, но они начали рассказывать о жизни их дочерей и родственниц. На случай, если мне станет интересно, по их словам, – блондин расхаживал по маленькой кухне, активно жестикулируя, пока говорил. Услышав эти новости, аль-Хайтам решил не обращать внимания на лёгкую боль в груди. Это не его дело, встречается ли Кавех с кем-нибудь или же нет. Во всяком случае, многих удивляло, что у молодого архитектора нет второй половинки, ведь во времена учёбы в Академии у него было достаточно много фанатов. И аль-Хайтам знал об этом. Трудно было не заметить студента из Кшахревара, который всегда был душой любой компании. За все те годы, проведённые в Академии, и после того, как мужчина предложил старшему свой дом в качестве места для проживания, он ни разу не видел, чтобы Кавех проявлял к кому-либо романтический интерес. Несомненно, секретарь видел, как его сосед был без ума от художественных творений, или восхищался каким-то старшекурсником, но никто и ничто ни разу за всё это время не привлекли его внимание в романтическом плане. Глубоко в душе аль-Хайтам надеялся, что всё останется так, как есть. — Я не понимаю, в чём проблема? Просто скажи, что ты женат или что-то подобное. Ты больше не увидишь их после окончания работы, они не раскусят твою ложь. Кавех замер на месте. Архитектор задумчиво взглянул на него, словно чувствовал, как крутятся шестерёнки в его голове, обдумывая это предложение. Аль-Хайтам сам не понял, почему он подал эту идею. Из него просто внезапно вырвалось. Безусловно, есть более логичное, более разумное решение, которое они могут при- — Знаешь что? Ты прав. Ты гений, Хайтам. Я скажу им именно это. Впрочем, неважно. Пытаться остановить его, когда он уже твёрдо всё решил, было бы пустой тратой времени и сил. Секретарь наблюдал, как тот начал бормотать себе что-то под нос, залетая в свою комнату, а от прошлых растерянности и беспокойства не осталось и следа. При всех неприятностях, что он доставлял, были и плюсы – его, в конце концов, легко можно было успокоить. Взявшись за книгу, аль-Хайтам тоже решил забыть об этом. Это явно не то, что могло бы его волновать. Ох, как же секретарь ошибался на этот счёт.

***

Всё, что для этого потребовалось, – это встреча с одним из заказчиков Кавеха на улицах Сумеру. Хайтам направлялся в Академию, дабы отнести кое-какие отчёты, когда увидел, как сумка с фруктами, которую несла женщина среднего возраста перед ним, порвалась, и фрукты из неё рассыпались прямо на дорогу. Он бы не помогал ей, поскольку эта помощь задержит его от скорейшего прибытия в Академию, но проклятый и знакомый внутренний голос не дал ему пройти мимо. Не произнеся ни единого слова, секретарь начал собирать упавшие яблоки и персики зайтун. Затем он спросил у ближайшего торговца, есть ли у него пакет, в который можно сложить фрукты. Благо, торговец оказался сострадательным человеком и отдал пакет бесплатно, явно сочувствуя положению женщины. Аль-Хайтам положил все фрукты в новый пакет и отдал его незнакомой даме. Та его искренне поблагодарила, от чего он просто отмахнулся и уж было собрался продолжить свой путь, как кто-то схватил его за запястье. — Молодой человек, примите этот персик зайтун в качестве благодарности. Вы очень мне помогли, – женщина вложила фрукт ему в ладонь. — Не стоит, – он попытался вернуть его обратно, но она упёрто стояла на своём. — Погодите, я ведь вас узнала. Кави много о вас рассказывал. Вы очень хороший человек. А вот это его заинтересовало. Его сосед назвал его хорошим человеком? Ему не послышалось? Их общение на людях состояло в основном из перепалок на доске объявлений. Да, вы не ослышались, именно на доске объявлений, как бы глупо это ни звучало. Они обменивались записками, в которых большая часть диалогов содержала насмешки и колкости. Ну, и разве что, Кавех был знаменит тем, что жаловался любому своему собеседнику на секретаря. Неужели он неосознанно переместился в другую Вселенную только потому, что помог своему соседу? Но помог он исключительно потому, что его раздражало нытьё Кави. — Кавех? Откуда вы его знаете? — Ох, я Шамсия, одна из его старших коллег, в данный момент нанимающая его для строительства дворца. Я слышала от него, что вы его сосед. Я и не ожидала, что вы уже женаты друг на друге! — Кавех и я…женаты…? — Ах, прошу прощения, как бестактно с моей стороны! Знаю, вы достаточно осторожны на этот счет, мне тоже следует быть более сдержанной. Но всё же, негоже скрывать такие вещи. Покажите, что он только ваш возлюбленный, пока его не украли, – Шамсия указала на свой безымянный палец, на котором сверкало золотое кольцо с резными листьями. У аль-Хайтама голова шла кругом. Он предполагал, что это всё, вероятно, было недоразумением, возникшим из-за его идеи, которую мужчина предложил своему сожителю прошлой ночью. Скорее всего, Кавех во время их предыдущих разговоров упоминал дамам о том, что у него есть сосед, и что этот сосед – аль-Хайтам. Затем, когда он раскрыл свой статус «женатого человека», старшие, разумеется, смело предположили, что он женат на мужчине, с которым живёт. И ведь это было справедливым и весьма обоснованным предположением. Он не был уверен, что чувствует по поводу всего этого. В его груди начал рождаться приятный трепет от мысли о том, что они могут быть чем-то большим, нежели обычными соседями. Но секретарь не горел желанием разбираться с этими мыслями. Он знал Кави много лет, знал все недостатки и отрицательные стороны его характера. Именно их он использовал в качестве мишени для своих насмешек. В общем, было очень нелогично с его стороны испытывать такие чувства к кому-то столь невежественному. Хайтам каждый раз бурчал себе под нос о неправильности такого сильного стука сердца на забавные выходки архитектора. Как бы иронично это ни было, но эти мысли вновь заняли его голову из-за собственной предложенной идеи Кавеху. И сейчас эта самая идея вылилась в настоящий спектакль по его вине, который он был обязан продолжить. Хотя бы по причине того, чтобы избежать стремительного потока жалоб и нытья по приходе домой после работы. — У него оно есть, – неожиданно даже для себя произнес он. – Кавех не надевает его на работу, потому что он весьма рассеянный и может запросто его потерять. Шамсия улыбнулась: — Похоже, ты знаешь его лучше, чем я. Мои поздравления, желаю вам удачи в вашем браке. Что ж, мне пора идти, нужно отнести эти фрукты на место встречи. Приятно было познакомиться, аль-Хайтам. — Взаимно, госпожа Шамсия. Когда он продолжил путь в Академию, факт того, что он опаздывал, был отодвинут на второй план. Все его мысли были заполнены словами Шамсии и блеском её кольца. Как далеко готов зайти Кавех, обманывая старших? Может, нужно купить ему кольцо? Кольцо с изображением падисар, украшенное алым кварцем, в точности как глаза Кавеха, было бы неплохим вариантом. Позже, по возвращении домой, первое, что он увидел, был Кави, сидящий на диване и обхватывающий свою голову. Услышав скрип двери, он резко вскочил и посмотрел на зашедшего секретаря. И вот снова Хайтам увидел в его глазах некое отчаяние, отчего сердце неприятно сжалось. Расстроенный архитектор быстро подлетел к нему. — Хайтам! Я слышал, что ты сегодня встретил госпожу Шамсию. Что она тебе говорила? Вместо ответа он схватил руку Кави, повернув её ладонью вверх и положил на неё маленькую коробочку. — Надень это завтра. Не дожидаясь ответной реакции, он направился прямиком в свою комнату, закрыв за собой дверь. Секретарь почувствовал, как жар охватывает щёки и прикрыл лицо руками. Он не знал, что на него нашло по пути домой. Что его заставило купить это кольцо? Мужчина был словно околдован, когда увидел украшение, выставленное на витрине ювелирного магазина, мимо которого проходил. Когда он пришёл в себя, маленькая коробочка уже лежала глубоко в кармане его плаща. На лице Кавеха отразилось удивление, когда он вложил коробочку ему в руку. Секретарь не хотел дожидаться и собственными глазами увидеть, превратится ли эта реакция во что-то хорошее или же, совсем наоборот, во что-то плохое. Хоть и его сосед был полный ноль в домашних делах и работе по дому, но имел свою смышлёную голову на плечах. Как никак, он был выпускником Академии, самой престижной во всём Тейвате. И если бы аль-Хайтам остался с ним наедине ещё хоть на секунду, то он бы самостоятельно разобрался в чём здесь дело. Нет, это было сделано только для того, чтобы их план сработал. Если понадобится, аль-Хайтам станет хорошим соучастником преступления. Кавех всегда жаловался, что он слишком суровый и нудный. Так вот, это была лишь его уловка, пусть его сосед знает, что он тоже может играть в эти игры. А ведь это было его первое предложение в жизни. Аль-Хайтам вздохнул. Грохот в груди ни в какую не хотел прекращаться с того момента, как он встретился взглядом с Кавехом в гостиной. Он ведь всегда испытывал слабость к этим глазам, так почему понял это только сейчас?

***

Следующее утро выдалось весьма неловким, хотя аль-Хайтам изо всех сил старался делать вид, что ничего не произошло. Как только он увидел соседа, его внимание привлекло украшение, висевшее на шее второго. Это была подвеска, изящно выполненная из сусального золота. Куплена же она была вместе с кольцом, чтобы архитектор носил её как ожерелье. Даже если это было оправданием перед Шамсиёй, Хайтам не был бы удивлён, потеряй Кави колечко на работе. А обручальное кольцо, каким бы фальшивым оно ни было, всё равно остаётся невероятно ценной вещью, не так ли? Подвеска великолепно ложилась на обнажённые ключицы мужчины, и от осознания того, что это именно его подарок покоится на гладкой коже, у аль-Хайтама пересыхало во рту. Мужчине с трудом удалось отвести взгляд, предварительно прокляв сегодняшнюю рубашку Кавеха, у которой был большой вырез на груди. Хотя, следует отметить, он признал тот факт, что сделал правильный выбор. Украшение определённо подходило ему. — Оно тебе идёт. Кавех, казалось, был удивлён его внезапным заявлением. Он смотрел куда-угодно, но только не на аль-Хайтама, а его правая рука потянулась к кольцу, прокручивая его на пальце. — Эм..да, спасибо. — Не за что. Я надеюсь, это поможет решить твою проблему. — Хм? О, да, проблема. Да…это определённо поможет. Секретарь почувствовал, что, видимо, сказал что-то не то, потому что рука, игравшая с кольцом, немедленно опустилась. Его сожитель, наконец, посмотрел на него, улыбнувшись. Но в этой улыбке не было искренности, как и в алых глазах. Предпринимая попытку исправить положение, Хайтам хотел что-то сказать, но не успел вымолвить и слова, как Кавех вылетел из дома быстрыми шагами, извинившись перед этим. Ожидал ли он чего-то? Чего-то большего, чем было на самом деле? Или это были просто несбывшиеся мечты аль-Хайтама? Проведя рукой по волосам, секретарь вздохнул. Мысли об их отношениях, во что бы те ни превратились, постепенно поглощали его. Его ожидала работа в Академии, но он знал, что единственное о чём он будет думать сегодня, – это Кавех и ситуация, связанная с ним. Было бесполезно отрицать это и врать самому себе. Подавляемые чувства всплыли наружу в тот самый момент покупки кольца, и он обманывал себя тем, что всего лишь помогает соседу с его затруднительным положением. И продолжать заниматься самообманом он не собирается. Всё просто – аль-Хайтам был влюблён в Кавеха.

***

Аль-Хайтам не знал, чего он ожидал по возвращении домой, учитывая, что их утро с Кави закончилось на неприятной для них обоих ноте, но уж точно не полный дом бывших старшекурсников, которые уже приветствовали его. Его сожитель же сидел на полу и бросал на него извиняющиеся взгляды, когда Шамсия встала и пригласила секретаря к их вечернему чаепитию. Абсолютно измотанный, он сел рядом с Кавехом и принял чашку травяного чая, протягиваемую одной из старших. На мгновение ему показалось ироничным, что его обслуживают как гостя в собственном доме. Кто-то дернул его за плащ, и он повернулся к своему соседу, который наклонился, чтобы прошептать извинения. Он объяснил, что старшие, которые одновременно были и его клиентами, настояли на посещении его дома, чтобы увидеть «молодожёнов». Аль-Хайтам, однако, не обращал на это особого внимания, его взгляд мигом упал на ожерелье болтающееся между ними, обрамляя под углом открытый участок кожи. Его транс был нарушен только тогда, когда одна из женщин громко прокашлялась и с дразнящей улыбкой на губах попросила Кави представить всем своего мужа. Архитектор был явно смущён, покраснев до кончиков и кратко представил аль-Хайтама. Его имя, его оконченная учеба в Академии на даршане Хараватата, его нынешняя профессия и, наконец, то, что он был его «мужем». Затем женщины по очереди представились секретарю. Он кивнул каждой, стараясь запечатлеть каждую из них в своей памяти. — Итак, теперь, когда со знакомствами покончено, как насчёт того, чтобы прояснить некоторые моменты? – явно намекающе спросила та, которую звали Хумайра. И с ней согласились три другие женщины. — Верно, Кави, почему мы ничего не знали о твоём браке? – спросила Наима, протягивая руку и нежно щипая младшего за щёку. Кавех заскулил, протестуя против такого обращения к себе. Он понимал, что они были довольно близки и оставались таковыми, хоть и не виделись долгое время. Будучи общительным человеком, не удивительно, что Кави был близок со старшими, но то, как они общались, заставляло его чувствовать себя, как будто его допрашивали родственники. Это было даже мило, что он в их присутствии превращался в такого маленького ребенка. Однако вопрос остался без ответа, и эти красные глаза вновь встретились с его собственными бирюзовыми, прося о помощи. — Это было секретом. Именно по моей просьбе мы сохранили это в тайне в связи с моей работой в Академии. Я не хотел, чтобы это стало известно обществу. Комната наполнилась возгласами – «ох» и «ааа», когда они продолжали отвечать на вопросы любопытных старших. Иногда аль-Хайтам импровизировал, придумывая что-то на ходу, а иногда просто перестраивал их совместные моменты под семейный характер. Он чувствовал себя легко, когда с такой щемящей нежностью и теплотой рассказывал об их совместных воспоминаниях. А Кави просто молчал в тряпочку, аккуратно прижавшись к нему и потягивая чайный напиток. То тут, то там он отпускал колкости, но большую часть времени молчал. Было странно и непривычно, что говорил в основном секретарь, а не архитектор. Однако разговор, в который его втянули старшие, не показался ему неприятным. На самом деле, ему было вполне комфортно, особенно благодаря теплу Кави, который, казалось, с течением времени всё больше и сильнее жался к нему. Только когда блондин начал клевать носом, Шамсия, наконец, решила, что им пора уходить. Хайтам усадил его на диван, прежде чем проводить гостей до двери. Они поблагодарили его за гостеприимство, после чего последовали игривые разговоры о том, как ухаживать за Кавехом. Шамсия немного задержалась, дожидаясь, пока остальные покинут дом. Мужчина понял, что она хочет что-то сказать. — Он был немного грустным сегодня, не так ли? – она улыбнулась. – Для хороших отношений необходимо общение. Он часто искренен, но даже у него есть чувства, которые ему трудно показывать. Быть уязвимым и чувствительным - это не про него, но я надеюсь, что ты сможешь стать тем человеком, которому он сможет полностью довериться и открыться. Это была бы величайшая роль, которую ты мог бы сыграть в качестве его мужа. С этими словами она пожелала ему спокойной ночи и последовала за своими подругами, оставив опешившего аль-Хайтама. Всё ещё было странно, в некотором смысле покалывающе до дрожи, слышать, что его называют мужем Кави. Однако её совет, похоже, задел его за живое. Они никогда ничего не обсуждали, когда принимали решение о фальшивом браке, так что это было не совсем обоюдное решение. Даже не зная всей правды, она всё равно была права. Он никогда не колебался. Несмотря на все попытки разобраться в своих чувствах и надеяться, что время их смягчит, факт, что он никогда не мог отказать своему старшему другу с тех самых пор, как они впервые встретились, уже был знаком того, что всё сводится к этому. Так что аль-Хайтам принял решение быть тем, кто первым сделает то, чего они никогда не делали – поговорить друг с другом о своих чувствах. Слова Шамсии стали спусковым крючком. Или всё началось уже тогда, когда архитектор рассказал ему о желании старших сосватать блондина с их дочерьми и родственницами. Уже тогда неприятное чувство в груди не давало ему покоя. Он уже ни в чём не был уверен. Единственное, что он понимал, это то, что всё дошло до точки невозврата. До его желания, чтобы всё это перестало быть фальшью и стало реальностью.

***

Проснуться в постели аль-Хайтама – вот чего уж не ожидал Кавех за всю свою жизнь. Осознание того, на чьей кровати он лежит, заставило его подскочить. Хозяина комнаты нигде не было видно. Архитектор медленно поднялся с кровати и подошёл к двери, учуяв аромат жаренного мяса, доносящийся из маленькой дверной щели. Он толкнул дверь и увидел, как его сожитель готовит на кухне шаурму на завтрак. А может, уже на поздний завтрак, учитывая, насколько за окном было светло. Заметив его, секретарь махнул рукой, приглашая к обеденному столу. Машинально подойдя туда, его разум вспомнил все события прошлой ночи. Мозг уже начал обрабатывать все последующие варианты развития событий. Молчаливый аль-Хайтам выглядел очень уж подозрительно и являлся знаком чего-то хорошего или же чего-то очень плохого. Как только он сел, его сосед занял место напротив него. И вот снова, его взгляд упал на подвеску, которую он постоянно разглядывал с тех самых пор, как блондин надел её. Это заставило его обратить внимание на свою рубашку, которая опустилась так низко, что оголяла область ключиц и немного груди. Он быстро сжал кольцо в руке, слегка потянув за цепочку. — Кавех, когда твой проект будет завершён? – этот вопрос застал его врасплох. Неужели прошлой ночью действительно что-то произошло, раз он задал такой вопрос? — Я почти закончил с дизайном, но работа займет больше времени, так как я хочу контролировать процесс строительства до самого конца. — Понятно. Он, казалось, размышлял о чём-то. Кавех решил воспользоваться этим моментом, чтобы начать есть. Его мозг работал на полных оборотах, с огромной скоростью, пытаясь понять, что происходит. Аль-Хайтам никогда не был тем, кто интересуется его работой. А вообще, он должен был быть благодарным за то, что у него есть работающий Кавех, который не просто бездельничает дома, как он обычно говорил, когда указывал на его прежний безработный статус. Почему он вдруг спрашивает о завершении его проекта? Кавех всё ещё чувствовал некоторое раздражение по поводу того, что произошло с аль-Хайтамом, хотя он понимал, что особой для этого причины нет. Возможно, аль-Хайтам думал, что он лишь помогает ему с ложью, которую они выдумали, но в Кавехе расцвела надежда, когда он открыл маленькую коробочку и увидел кольцо. Но как только она начала распускаться, мужчина сам придавил её, заявив, что это только для решения «проблемы». На что он надеялся, чёрт возьми? — Кави, ты мне нравишься. Да, он бы хотел услышать что-то в этом роде. А не «я надеюсь, это поможет решить твою проблему». Глупый Хайтам. — Кави, ты слышишь меня? — А? — Я сказал, ты мне нравишься. Я бы очень хотел, чтобы наши отношения были настоящими, а не фальшивыми. Кавех моргнул. Потребовалось некоторое время, чтобы эти слова дошли до его сознания. Аль-Хайтам выжидающе и спокойно смотрел на него, как и всегда, разве что, на его кончиках ушей появился маленький румянец. — Что? Хайтам, если это шутка, то не смешно, я не оценил, – потому что это нечестно. Нечестно, что он так запросто это сказал, будто это так легко. — Я не из тех, кто шутит, и ты это знаешь. Благодаря всем этим событиями, я понял, что мои чувства к тебе останутся неизменными, поэтому я должен действовать. Мне нравилось называться твоим мужем, возлюбленным, партнёром. Но я не хочу этого «притворства». Я хочу, чтобы между нами всё было по-настоящему, если ты тоже этого хочешь. Я люблю тебя, – аль-Хайтам подошел ближе к Кавеху, вытирая слёзы, которые катились по его щекам, когда он слушал признание. — Я ненавижу тебя, – фыркнул Кавех. – Ты знаешь, что я почувствовал, когда ты подарил мне это дурацкое кольцо? А потом сказал, что это только из-за моей проблемы? Я ненавижу тебя, ненавижу. Они оба знали, что он вовсе не это имел ввиду. — Прости. Я исправлю это. Почему бы нам на самом деле не пожениться? Я куплю тебе новое кольцо, получше, – аль-Хайтам усмехнулся, увидев, как тот надулся. – На этот раз настоящее. — Ещё слишком рано. У меня тоже есть свои принципы! Сделай мне предложение нормально, должным образом. — Хорошо, милый. Это значит, что ты меня тоже любишь, верно? — Нет, я ненавижу тебя. Он протестующе вскрикнул, когда аль-Хайтам сжал его лицо руками, которыми вытирал слёзы. Но прежде чем он успел возразить, чужие губы прижались к его губам. Он растворился в поцелуе, подняв руки, чтобы обвить шею аль-Хайтама. Они оторвались друг от друга только после некоторого времени, проведённого в медленном и сладостном изучении друг друга. Кавех сморщил нос, когда секретарь принялся осыпать его лицо поцелуями. — Кстати, твоя идея с фальшивым браком была глупой, – в шутку сказал он. — Мм, зато у тебя появится настоящий парень, а не фальшивый муж, – последовал ответ. В таком случае, возможно, это всё-таки была хорошая идея. Парень? Кави нравилось, как это звучит. И, быть может, в будущем они смогут стать настоящими мужьями.