Ты останешься в моей памяти...

      Армин никогда не разлюбит это место. Особенно его пейзаж в позднее время суток. Когда бы он сюда ни приехал, вид всё тот же красивый и чарующий: луна в своём бледном свечении отражается на морской глади, морской бриз, нежно ласкающий кожу и передающий запах солёной воды и водорослей, который щекочет нос, скалы, окаймленные пением волн и бесконечно тянущиеся вдаль, чайки, лениво кружащиеся в печальном полёте и переклике.       Идеальное место, чтобы подумать и провести время вдвоём в тишине и спокойствии, которое до этого времени им обоим только снилось.       Идеальное место, которое всегда ассоциировалось, ассоциируется и будет ассоциироваться до конца его жизни с ней.       Голова Энни покоится на его худом плече не скрытом под свитером, потому что он снял и надел его на её тело, стоило им только выйти из машины. Она так же, как и он, сейчас печально смотрит вдаль.       Ветер колышет её волосы, из-за чего они щекочат его шею и попадают изредка в лицо, но Армин не жалуется.       Ветер холодный и спокойный, как и море перед ними, как и песок под покрывалом, на котором они разместились, найдя его в домике позади них.       Ветер холодный и спокойный, как и девушка рядом с ним.       Это хорошо. Такую он её и полюбил. Такую он её никогда и не разлюбит. Такую он её здесь и оставит.       — Я сейчас приду, — бурчит ей в волосы, а затем встаёт, оттряхивая песок с штанин. Зачем? Всё равно они потом вновь будут в песке.       Энни ничего не говорит. Просто выпрямляется, притягивает к себе колени, складывая на них руки, а на руки подбородок, и продолжает наблюдать за полётом чаек над морем.       Пока ведёт свой путь, думает над тем, как же так получилось? Когда начало не ладиться и из-за чего? Он не может это описать и уже тем более понять. Но одно Армин понял — как прежде уже не будет.       От их любви ничего не осталось. Всё превратилось в ссоры и разногласия. И Армин не хочет, чтобы их отношения заканчивались именно горячим и бурным скандалом.       Поэтому искусно заманив Энни сюда, он идёт сейчас в дом за арматуриной, чтобы настигнуть девушку в его самый любимый момент — момент её спокойствия.       Как только железка оказывается в его руке, Армин выходит из хижины и смотрит вперёд.       Поза Энни вообще не изменилась за то время, пока он уходил.       Стоит так какое-то время, любуясь ею такой в последний раз и вспоминая все счастливые и любимые моменты с ней, и начинает делать медленные и в то же время большие шаги в её сторону.       Быстро и агрессивно смаргивает слезы. Не сейчас. Потом.       Девушка вообще не двигается и не оборачивается, когда он так близко к ней, с поднятой над её головой арматурой. Чувство, будто она вообще не дышит, и Армину нет смысла сейчас стараться, стоит просто взять её тело на руки и выкинуть в это вонючее море.       Но Энни тихо чихает, и Армин вместо привычного «Будь здорова» делает удар. Затем ещё один. И, в её немом крике, последний.       Энни Леонхарт падает лицом в песок.       Её белёсые волосы постепенно окрашиваются в алый цвет.       Искажённо в шоке лицо навсегда застыло в спокойствии.       Кулаки Армина разжимаются, и арматура падает рядом на песок. Колени его делают то же самое. Дрожащие руки переворачивают тело девушки на спину и убирают с лица пряди волос. Армин ложится рядом и устремляет взгляд в беззвёздное небо. Вот и всё.       Спустя час Армин поднимается с покрывала, понимая, что начинает дрожать от холода. Складывает руки Энни у неё на груди, ощущая холод в дистальных фалангах пальцев. Скорее тело остывает, но в принципе не отличить: Энни всегда была мерзлячкой. И всегда была холодной. Просто Армин растапливал своим присутствием её лёд. Теперь этого не будет.       Накрывает её тело покрывалом и уходит в хижину, забрав арматуру с собой. Находит свой кардиган, укутывается в него и падает на кровать, обнимая колени. Прямо как она…       Снаружи раздаётся гул прибоя, звуки волн, что разбиваются о скалы и берег неистовой силой. Старые доски скрипят под напором сильного ветра, хижина дрожит под этими порывами, и Армину кажется, что ещё чуть-чуть и ветер с корнем вырвет домик и унесёт в глубины моря.       С каждым прибоем, сопровождаемым грохотом и шумом, Армин видит перед собой картину, которую он пытается выкинуть из своего уже давно не чистого разума.       Он видит её лицо: бледное, безжизненное, но спокойное. Видит, как она лежит на берегу. Покрывало уже давно не укрывает её, а его свитер, на ней одетый, пропитан водой. Волосы развеваются на ветру.       Волны обнимают её тело, унося его в бездонные глубины.       Волны обделяют её тело, смывая следы его преступления, следы их связи.       Смесь ужаса и облегчения чувствует Армин, не зная, куда себя деть.       Зарывается лицом в подушку и руками под неё.       Хочет взвыть, но останавливает себя. Не сейчас. Потом.       Вместо этого он пальцами нащупывает под подушкой что-то знакомое. Поднимает голову и вытаскивает это что-то. Геймбой. Наверное, даже ещё дедовский. Всё же давненько его здесь не было.       Чёрт знает, на каком уровне Супер Марио он заснул.

***

      Вой сирен просачивается в его уши, и Армин моментально просыпается, садясь на кровати. Геймбой падает с его тела на пол и разбивается.       Как быстро…       Господины офицеры постучались дверь. Предъявили, скорее для пафоса, удостоверения. Офицер Жан Кирштейн и офицер Конни Спрингер спросили его, не видел ли он девушку, которую спасатели извлекли из воды мёртвую буквально несколько минут назад. Армин ответил, что вчера заснул со своей девушкой, а сейчас её рядом не было. Офицеры жалко и сочувственно на него посмотрели, поджимая губы.       И прямо сейчас они ведут его к её телу, чтобы распознать.       Он без труда её узнаёт.       Драматично падает на колени перед ней, хватается ладони за её ледяные щёки и кричит её имя так, что у офицеров позади, должно быть, закладывает уши. Нет, ему действительно грустно.       Горячие слёзы скатываются с его щёк и с подбородка приземляются на хладной и бледный лоб Энни.       — Ну, всё, парень, — его плечо накрывает чужая ладонь, и Армин краем глаза видит, что это офицер Кирштейн к нему подошёл, — Сочувствую, но надо транспортировать тело в патологоанатомическое бюро, поэтому пошли. Расскажешь нам про неё.       Пока они идут к хижине, офицер Спрингер говорит о том, что в этой глуши никто не будет разбираться с основной причиной смерти и просто установят, как несчастный случай: девушка вышла покупаться во время прибоя и разбилась головой о скалы.       Такая халатность Армину только на руку.       — Слушай, у нас в отделении работает отличный психолог, — вновь говорит офицер Жан Кирштейн, — Если что, вдруг…       — Я сильный, — с горькой и грустной усмешкой на губах перебивает Армин, — Переживу как-нибудь. Обязательно.       Кирштейн кивает, как бы веря ему, но с трудом.       Да ни черта он не переживёт. Ни черта он не сильный. Слабак, прибегший к такому, казалось бы, негуманному способу покончить отношения со своей любимой. Но другого выхода он не видел.       Армин агрессивно толкает дверь и быстро заходит внутрь, начиная в диком темпе рыться в сумке в поисках единственного пакетика с фентанилом, который принадлежал Энни. Хер знает, откуда у неё была дурь, но она всегда делилась с ним, чтобы успокоиться.       Местные офицеры, кажется, не против этого, а совсем наоборот, очень даже за, размазывая порошок под носом и присаживаясь за столом.       — Совсем молодая была, — вздыхает Спрингер, уперевшись головой о кулак, — Наша ровесница даже может быть.       — Да-а-а… — протягивает Кирштейн, — Жалко. А может она…       Он осекается и смотрит в сторону, где стоит кровать в углу хижины, на которой лежит Армин и улыбается.       Неправильно думаете, офицер, Энни никогда бы не покончила с собой. Скорее это он, Армин, с лёгкостью может наложить на себя руки. Но он радуется. Он убил Энни, а не их любовь.

Ты на том, я на этом свете,

За это я тебя и люблю.

      Они разделяют последнюю дорожку, и ближе к ночи офицеры уходят, сказав напоследок слова поддержки и дав номер психолога, о котором Жан говорил ранее.       Армин смотрит на лучезарную улыбку женщины с именем Ханджи Зое, изображенной на визитке, но крик чаек выводит его из прострации, и он убирает визитку в карман.       Завтра утром он должен будет уехать, а прямо сейчас направляется на место преступления.

Преступен ли я?

Просто променял твою короткую жизнь и нашу короткую любовь на одну — огромную, вечную…

      Пустынный берег встречает его безмолвием. Лишь шум волн, набегающих на влажный песок, нарушает гробовую тишину. Солёный воздух обжигает лёгкие, а холодные брызги касаются лица. Сама природа упрекает его в содеянном.       И именно в этот момент Армин чувствует в груди щемящее чувство вины.       Медленно подходит к краю воды, чувствуя, как ноги вязнут в жидком песке. Вода холодная и мрачная, как и её голубые глаза, которые кажутся такими глубокими и манящими. Постепенно заходя в воду, Армин видит, как по её телу струится ручей крови из затылка, но Энни не обращает на это никакого внимания, лишь протягивает руку, зовя его в мир спокойствия.