Вино – повод для рассуждений

По оконным стёклам начали стучать первые дождевые капли, постепенно набирая силу. Ветер свистел по узким улочкам, создавая свою музыку. Не успев промокнуть, Кроули зашёл в книжную лавку, хотя она уже два часа как была закрыта. Но он знал, что его компании всегда рады. В одной руке звенели друг о друга две бутылки красного сладкого вина, купленные недавно у коренного француза, который полгода назад приехал в Лондон для расширения сети семейных магазинов. Он старался выговаривать английские слова правильно, но французский всё же иногда проступал, когда слово было трудно подобрать или вспомнить. «Нужно познакомить Азирафеля с ним. Он же на французском шпрехает, как на родном, и был бы рад попрактиковаться», — сразу подумал Кроули, только выйдя за порог магазинчика. — «Месье Леар не будет чувствовать себя таким одиноким. Хотя меня это не должно волновать. Верно?» В это время Азирафель не отрывал глаз от книги, лишь произнёс мирное «привет», чувствуя спиной, что пришёл тот, кого он всегда рад был видеть в любое время суток. Другие, простые смертные, не заходят так поздно, за исключением чрезвычайных ситуаций. Пройдя по помещению, желанный гость оставил у ножки столика бутылки, направился в кладовку, откуда достал из серванта два натёртых до блеска бокала, и уселся на небольшой старинный диван, расположенный в углу между двух шкафов. В этом укромном месте можно было ненадолго забыться, но при этом открывался вид на всю библиотеку, включая рабочий стол ангела. Положив очки на край стола и сдув капли воды с поверхности линз, он начал привыкать к тусклому освещению после тёмной улицы. Кроули устроился поудобнее, свесив одну ногу через боковушку — как обычно. Затем демон, обхватив бутылку, открыл её с помощью штопора. На характерный звук ангел повернулся и вновь увидел картину, знакомую ему до мелочей: Кроули с таким эстетическим наслаждением наливал вино в бокал, что хотелось согрешить и присоединиться к нему. У демона отношения с красной жидкостью были такие же, как у Азирафеля с любой вкусной едой. Второй даже не помнил случая, чтобы что-то было пропавшее, невкусное или отравленное — хотя в средневековье могли подлить или подсыпать яд куда угодно, но это было ему не страшно: как ангелу, ему не грозила смерть, хотя его физическое тело могло бы и погибнуть. А вот Кроули, в отличие от Азирафеля, всегда искал лучшее вино среди всех вин мира, хотя уже было невозможно найти что-то лучше, и постоянно жаловался, что ему подлили какую-то невыносимую дрянь. Иногда ангел соглашался с его мнением, хотя сам не был профессиональным сомелье. Часы с весёлой кукушкой пробили ровно двенадцать. Кроули тяжело вздохнул — прошло уже двадцать минут с начала винопития, а спать ещё совсем не хотелось. Он же только начал свою трапезу. Да и не так уж и нужен ему сон, это скорее привычка, перенятая от людей. Говорят: «сон бодрит и даёт силы». Демон не совсем согласен с этим утверждением, ведь ему больше по душе распитие алкогольных напитков, что одновременно является и отдыхом, хотя это может привести к алкоголизму, о чём ангел не раз ему напоминал, прежде чем подсесть рядом. Вино бодрит не хуже всяких снов, да и покопаться в себе можно, когда днём времени не хватает, а мысли накатываются одна на другую в бесконечном потоке. Наверное, это одна из проблем, которая волнует не только ангелов и демонов, но и людей — все страдают одной болезнью. А если проводить время в книжной лавке, то это в сто раз лучше. Таким образом, очевидно, что Кроули выбирает между двумя вариантами досуга. Демон не приглашает Азирафеля к себе. Он знает, что тот присоединится, когда освободится. Время от времени, выпивая прямо из горлышка, Кроули начинал рассуждать обо всём подряд: о недавних катаклизмах, не начавшихся войнах, о BOEING 747-121A, вылетевшем из Лондона 21 декабря 1988 года и взявшем курс на Нью-Йорк. Когда авиалайнер пролетал над Шотландией, в грузовом отсеке носовой части самолёта произошёл взрыв, и в левой части фюзеляжа образовалась дыра шириной полметра. Расследованием катастрофы выяснили, что взрыв произошёл в грузовом отсеке. Были найдены остатки радиоприёмника «Toshiba», в котором находилась бомба с семтексом, а также остатки коричневого чемодана «Samsonite», в котором был этот радиоприёмник. Также обнаружены клочки зонтика, двух пар брюк и детского свитера, которые находились в чемодане с бомбой. Был найден кусочек зелёного пластика, который, как установили, являлся частью взрывного устройства. Судьба этого рейса была одной из самых трагичных: погибли абсолютно все. Кроули смотрел целый документальный фильм на эту тему, когда ему было нечего делать. И он честно признаётся, что ему было интересно понять, как такие гигантские птицы, созданные человеком, могут падать из-за тех же людей, хотя террористов трудно назвать людьми. Как известно, вино не только расслабляет, но и развязывает язык, поэтому неожиданно становится легче говорить и думать. Или это просто особенность Кроули? Он сам ещё не понял, хотя читал и наблюдал многое. Он сомневался, что опьянение у него было похоже на человеческое, ведь его не тянуло на глупые и необдуманные поступки, о которых люди начинают сожалеть с утра, как только осознают последствия вчерашнего вечера. Кроули просто наслаждался вином, обдумывая последние события и свои проблемы. Вот сейчас Кроули посмотрел на Азирафеля: тот с ровной спиной, облокотившись о спинку стула, как послушный школьник, записывал заметки и одновременно читал очередное пополнение своей коллекции бесценных книг, приоткрывая губы и вздыхая. На лице — полная сосредоточенность, а заинтересованность выдавало неконтролируемое покусывание колпачка ручки, когда ангел натыкался на особенно важные или, скорее, сногсшибательные цитаты. В голове тысяча и одна мысль, но вдруг лишь пара оставалась на сегодняшний вечер (или же ночь, если судить по часам). Недавно Кроули лишился квартиры, потому что смог наконец сообщить, что он сам по себе. С тех пор он в прямом смысле живёт в своей любимой Бентли, но, откровенно говоря, это не так уж и комфортно. Растения и прочие вещи, которых, казалось бы, не так уж много, заняли все задние сиденья. Теперь демон никогда не расставался со своими питомцами, которые от страха дрожали, если на их листьях появлялся хоть малейший изъян. Но, как говорится, тесно — да не в обиде. Конечно, существует ещё вариант без всяких заморочек: он может напроситься жить с Азирафелем прямо в его библиотеке, то есть в доме, но не будет ли это слишком нагло? Конечно, он может вломиться в любой дом и с помощью своих чудо-методов прогнать человека, но ему этого совершенно не хотелось. Да и как отреагирует на это ангел, если Кроули решит поделиться такой историей? Как минимум, он будет зол, а потом прочитает исправительную двухчасовую лекцию на тему того, что так делать нельзя. Кроули и сам знал, что это неправильно. Он — демон, а не вор и злодей. Что-то постоянно останавливало его спросить. Банальный страх, что он слишком потеснит приятеля, а тот, в свою очередь, не будет против — такова его природа, — хотя свободного места сразу убавится в три раза; уж слишком сильно Кроули любит свои растения. «Ангел не может отказать даже маленькой божьей коровке», — припоминает демон случай, когда в парке она села на его пиджак, а прогнать ангел не смог, считая это грубостью, поэтому сидел смирно и ждал, пока насекомое улетит само. Следующей отталкивающей причиной было то, что их дружба может рухнуть под натиском маленьких недопониманий. Общая жилая площадь — это не то же самое, что видеться несколько часов в день. Хотя, если честно, они свободно проводили целые дни в компании друг друга и не жаловались; наоборот, улыбались и подкалывали на разные темы. Всё-таки демоны — те ещё проблемные подростки, у которых триллион проблем, и решения для них не удаётся найти. Взгляд постепенно переместился на потрёпанный книжный корешок. Скорее всего, Азирафель сможет продать это по хорошей цене, если найдёт достойного покупателя. В голову прокрались более едкие мысли о том, что демону так и не удалось найти свою любовь. Хотя, он же демон, а любовь — это всё человеческое. Но, судя по всему, он немного, если не сказать многое, перенял от людей и очеловечился. Почему люди считают целью своей жизни не только хорошую карьеру, но и поиск любви? Второй половинки? Спутника жизни? Супруга? Единомышленника? Сколько ещё синонимов? «Странные они, конечно. Но это же чудесно. Так ведь?!» — Кроули покрутил бокал пальцами, принюхиваясь к аромату. Он был не слишком сильным, чтобы назвать его химозным, но и не таким слабым, чтобы описать его как отвратительно-безвкусное-дерьмо. «Азирафель точно сказал бы что-то вроде: «Посмотри же! Как же это прекрасно! Они любят друг друга по-настоящему! Я чувствую эту сладость». Точно бы так сказал!». Суженные зрачки резко переместились на спину ангела, пристально рассматривая её, будто с нового угла. Сколько же этих новых углов ещё есть, если они знакомы невообразимое количество лет? «Я знаю его уже тысячелетия», — снова начал демон, — «И доверяю ему, как самому себе. Скорее, даже больше ему, чем себе, хотя это ещё можно обсудить. Но не буду… Мы не раз спасали друг друга. Но почему наша дружба до сих пор держится? Сколько столетий ещё мы будем дружить? Может…» Кроули встряхнул головой, пытаясь прогнать странные мысли. Нужно сосредоточиться и разобраться во всём прямо сейчас, иначе возможность будет упущена. Главное — не сглупить и не схватить кота за хвост, а если не кастрированный — то за яйца; ему чертовски нравилось это выражение. Оно было дерзким и всегда точным. «… И он мне очень важен. Мне нравится порой так совратить его, что его щеки краснеют от смущения. Но это не может быть серьёзно? Я же просто шучу. Не могу же я…» — очередная странная догадка пришла в голову, и от этого стало тепло, но в тот же момент холодно, и стало не по себе. — «Я не могу быть влюблённым в ангела? Я же не человек. Я не могу испытывать такое чувство. Это глупо. Я бы, наверное, понял это раньше. Хотя не припомню, чтобы когда-либо испытывал такие сильные чувства к кому-либо, как к Азирафелю.» Конечно, он думал обо всём этом до сегодняшнего дня, но не так глубоко, не раскапывая себя. Он оставлял все эти вопросы на потом, а теперь его осенила другая мысль. «Может, это всё предначертано заранее? Может, мне суждено быть именно с ним? Но какой толк тогда, если вся жизнь прописана кем-то? Это же глупо. Каждое действие, каждый вздох — всё чётко продумано. Нет уж! Быть этого не может!» — разозлился демон и стукнул по столу кулаком, от чего перепуганный ангел вздрогнул, посмотрел на него через плечо и встал со стула, который каждый раз скрипел таким звуком, что кости начинали чесаться изнутри. Давно стоило бы выкинуть эту рухлядь. Кроули заметил это и, немного успокоившись, поднял виноватый взгляд на владельца лавки. Сейчас тот начал собирать все свои вещи и расставлять их в чётком порядке, сохраняя спокойное и умиротворённое выражение лица. Демон засмотрелся, осознавая, точнее принимая в тысячный раз, если не больше, тот факт, что Азирафель гармоничен и красив не только по своей природе, но и сам по себе. Ему так подходит эта рутина с книгами, будто он был создан именно для этого — чтобы коротать время и хранить их лучше, чем любой человек. Почему все благие мысли приходят к нему именно в состоянии опьянения? Громкий звук льющейся воды в этой тишине моментально привлёк внимание. Кроули вспомнил, как подарил ангелу одно из своих растений, ещё не совсем окрепшее. Он хотел, чтобы Азирафель сам вырастил его до взрослой особи, как свое детище. Но перед этим демон всё-таки подготовил юнца, чтобы тот точно не погиб и вырос шикарным. А подарил… Когда же он его подарил? «Помню, как на 14-е февраля вручил ему этот горшок», — пронёсся фрагмент из памяти. — «Он светился ярче всех звёзд, собранных в одну большую вспышку. Если бы я мог их видеть, то точно описал бы это так». Сразу же он ощутил фантомное, неизмеримо крепкое объятие, которое он получил взамен. Он припоминает, что долго думал над этим решением. Несколько бутылок было выпито перед тем, как он ввалился в библиотеку и вручил горшок другу. Пускай всё получилось не так красиво, как он думал, но демон в конце концов решился. А это самое главное! К тому же было так символично подарить цветок именно в этот день. Кроули часто замечал, что на праздники принято дарить маленькие подарки своим любимым людям. Конечно, он осознавал, что это праздник влюблённых, но не порадовать своего лучшего приятеля он не мог, особенно видя, как тот радуется абсолютно любой мелочи. От этого всегда становилось немного теплее, и биение сердца ускорялось, а демонское сердце раскалывалось, позволяя разрушать оболочку, которая ещё треснула давным-давно, когда он помог Азирафелю впервые. «А почему он мне не любим? Он же мой единственный лучший друг, если признаться честно. Странно всё это…» — смакуя на устах свои мысли и само слово «любовь» и «влюблённость», Кроули почувствовал себя неловко, будто это всё совершенно не о нём, будто это что-то несовместимое с его сущностью. Излучая улыбку, Азирафель наконец завершил свои книжные дела и с заботой во взгляде обернулся к демону, замечая, что тот не изменяет своим традициям: красное полусладкое вино и слишком задумчивое выражение лица, как будто он сам разрабатывал план по захвату и разрушению НебесАда. «Вот бы ещё мысли читать!», — невольно подумал ангел, видя второй пустующий и манящий бокал на столе. «Но сколько бы тогда было раздора! Даже в мыслях не побыть в одиночестве!». Он тихонько двинулся в сторону столика, сменив пластинку и запустив граммофон. Судя по всему, Кроули настолько ушел в себя, что не заметил, как друг присел на свободную половину дивана. — Ты чем-то обеспокоен? — Скорее утверждая, чем спрашивая, произнёс ангел, внимательно вглядываясь в каждую морщинку на лице собеседника. — Не расскажешь? — Всё слишком сложно. Тебе, вероятно, не стоит копаться в моих мыслях, — тут же отрезал демон, боясь всех возможных последствий. Демоны тоже могут бояться, особенно когда речь идёт о личных переживаниях, а чувств — тем более. — А если всего лишь в душе? — неожиданно предложил Фелл, найдя отличный вариант. — Там настолько темно, что ты потеряешься и не найдёшь путь обратно. А возможно, ты уже потерялся. Только ты этого не знаешь, — на одном дыхании произнёс демон, проведя ладонью по лицу, чтобы прийти в себя. — Кхм… Звучит интересно, — ангел устроился поудобнее, облокотившись на спинку дивана и вздохнув от ощущений, когда мягкая обивка обняла его тело через одежду. — Теперь знаю. Кроули наконец посмотрел в его сторону своими янтарными глазами и понял, что ангел способен читать его без слов. Они настолько близки, что его друг всегда найдет за что зацепиться. Внезапное тепло разлилось внутри, не только от вина, но и от осознания того, что есть тот, кто понимает его лучше всех — в аду и на небесах. — Не присоединишься к старому другу алкоголику? — наконец предложил он, наливая себе и Азирафелю по половине бокала, ехидно улыбаясь своей маленькой победе "искуси ангела". Чаще всего у него это получалось, особенно когда речь шла о чем-то съедобном. — Не такой уж ты и старый. Для своих лет выглядишь отлично, — радостным голосом сказал Азирафель. — Ну, спасибо за комплимент. Ты тоже ничуть не изменился. Давай выпьем за бесконечную жизнь? — Я не думал сегодня пить. Но у меня нет дел на завтра… Так что не прочь составить тебе компанию, — Азирафель грациозно подхватил бокал пальцами. С лёгким звоном бокалы соприкоснулись, разнося покой и благодать по всей округе. Пока они вместе, мир не падёт. Демон улыбнулся. Наконец его выражение лица стало чуть расслабленнее, как будто на одну проблему стало меньше. — Новое вино? Я такого ещё не пробовал. — Да. Тут по улице открылся магазинчик. Вроде как настоящее французское, но кто его знает. — Слышал, только не дошёл, опять заболтался в кофейне, — Ангел неловко спрятался за бокалом, внимательно рассматривая насыщенный цвет. Ненадолго оба погрузились в свои мысли: Азирафель о песне, что играл и окутывал его сознание с ног до головы, а Кроули о вопросе судьбы, если такое понятие действительно существует. — Слушай, а ты как думаешь, — нарушил тишину демон, болтая ногой в такт музыке, — возможно ли, что весь сценарий жизни для всех существ написан заранее? — Эм… — Ангел задумался. Этот вопрос поставил его в тупик. — Я… Я не знаю точно. Но могу предполагать, что существование какого-то сценария отрицать не стоит. — Но как же? Если он есть, то всё заранее продумано, и любое действие, например, мой сегодняшний вечер, тоже написан кем-то. Это так странно осознавать. — Да ты прав. Но я считаю, что сценарий не досконален, ибо нигде не хватило бы места, чтобы хранить огромный рассказ с участием каждого человека, демона и ангела, — взгляд Азирафеля встретился с восхищёнными глазами Кроули. Ну вот, сейчас он опять покраснеет до самых кончиков ушей! Как бы он ни хотел контролировать это, но рядом с другом ему никак не удавалось удерживать эмоции. — Я думаю, что там могут быть лишь ключевые моменты и персонажи. — Не бойся краснеть. Мне это нравится… — заметив смущение, демон не мог не сказать вслух свои мысли, но затем продолжил: — Как ты думаешь, мы там есть? В этом сценарии? — спросил Кроули, отпив вина и сев более-менее ровно. Затем он начал рассматривать маленькие царапины на поверхности стола, ожидая мудрого ответа. — Я… Я… могу предположить, что да. Мы же как-то влияем на эту систему. Правда, я не могу понять, почему так всё предначертано. Мы же должны мешать друг другу, а выходит совсем наоборот. Но мне это нравится больше. Меня пугает сама мысль, что я мог бы тебя уничтожить, если бы всё сложилось иначе. Я мог бы ненавидеть тебя просто за то, что ты существуешь и мешаешь творить добро. Как же хорошо, что всё не так… — Знаешь, это забавно. Может, наш союз вышел из-под контроля и начал писать собственный сценарий? — Получается, мы писатели собственной жизни, и всё, что было между нами, — наша собственная идея. Это же прекрасно. — Я бы не хотел, чтобы каждое действие было записано. Всё-таки мы свободные существа… Отчасти, — грустно добавил Кроули, понимая, что полностью свободными им не быть никогда. Он всегда будет демоном, а Азирафель — ангелом. Один служит аду, другой — небесам. Это не изменить. Хотя ангел, возможно, может пасть. Но какая с того суть, если владелец книжной лавки прекрасно справляется со своими земными обязанностями и не может причинить вреда, даже если никто об этом не узнает? Кажется, они оба обсудили важную тему, и теперь каждый задумался о своём, на несколько минут. В приятной компании даже тишина проходит незаметно. — Ну, расскажи мне, о чём сегодня прочитал? — от скуки Кроули уже хотелось ломать пальцы на руках, да и в тишине не хотелось тонуть. Музыка играла, но этого было недостаточно. — Я же тебе говорил взять ту книгу. — Ты же знаешь, мне больше нравится тебя слушать, чем читать. Знаешь, что сейчас популярны аудиокниги? Это когда нужно слушать, а читать совсем не обязательно. Я был бы рад послушать обладателя прекрасного голоса лично. Азирафель расплылся в улыбке, глаза его сияли, как будто он говорил: «Если хочешь — так и будет», и начал рассказывать о том, как нормально сжигать книги и как прекрасно деградировать, добавляя свои комментарии. Демон слушал, не отрывая глаз, следя за каждой сменой эмоций и жестов. Ему так нравилось наблюдать за восхищённым ангелом. Это казалось чем-то родным. — …Я абсолютно не понимаю, как можно так относиться к книгам. Они же кладезь знаний. Пока что это всего лишь роман-антиутопия. Я должен уберечь человечество от такой участи, если это им суждено… — Азирафель пересказывал сюжет «451 градус по Фаренгейту» Рея Брэдбери. — Да уж… Мне кажется, однажды такое случится. Людьми легко управлять, — подытожил Кроули. — Особенно если знать, как. Наступила снова тишина, не та, от которой хочется спрятаться под зимнее одеяло, а та, что умиротворяет, пока каждый пил вино и искал тему для разговора. Тем временем Азирафель пошёл сменить пластинку, а Кроули крутил бокал, раскручивая оставшееся вино на дне, чтобы получше рассмотреть цвет, и задумался. — Я тебе нравлюсь? — решился спросить Кроули, раз сам себе не может ответить. — Ч-что? Повтори ещё раз, — такой неожиданный вопрос не был воспринят всерьёз, пока слова не достигли ушей через три с половиной метра. — Спрашиваю, нравлюсь ли я тебе? — Ты что, новый костюм надел? Он тебе отлично сидит. Не подскажешь производителя? — Ангел попытался сменить тему, ведь сам боялся признать, что уже не может уйти от вопроса. Обратного пути нет. Если Кроули что-то решил, он этого добьется. — Да тут недалеко. Можем заскочить на днях, но не думаю, что тебе что-то понравится. Все в крайне мрачном стиле, — ответил демон, но понял, что его обвели вокруг пальца, как выражаются люди. На несколько минут воцарилась тишина. Ангел бросал взгляды то на книги, то на демона, то на граммофон. Кажется, тот коварный вопрос ему послышался. Можно выдохнуть. — Азирафель? — Что, мой дорогой? — Ангел вздрогнул, и мурашки побежали по спине от того, как просящим звучал голос Кроули. Сегодня было подозрительно много вопросов, на которые трудно найти ответы. «Если он снова задаст тот вопрос, я даже не знаю, что ответить. Я сам ничего не понимаю», — пронеслось в мыслях ангела, пугая его. — Я не могу понять одну вещь. Точнее, одно чувство. Оно слишком сложное. — Почему же? Какое оно? — Как я понимаю, оно для двоих. — И в чем же проблема? Я считаю, это совершенно беспроблемно. — Это влюблённость. — Оу, ты влюбился? — спросил, затаив дыхание, Азирафель. — Это же чудесное чувство. Поэты пишут, что это лёгкость и радость, а в романах — что бабочки в животе порхают. А люди иногда ненавидят это чувство, ведь оно приносит столько проблем. — Забавно звучит, — улыбнулся Кроули. — В кого, если не секрет? — В тебя! — Наконец-то определился Кроули. Он увидел растерянные глаза напротив и хотел верить, что ещё возможно получить ответ. Ангел нервно перебирал пальцами пиджак, теребя пуговицы. — Ты бредишь. Ты пьян. Ты не знаешь, о чём говоришь, — Азирафель пытался хоть как-то направить друга на правильный путь. Хотя, влюблённость… разве в ней есть что-то страшное? Это всего лишь чувство. — Я трезв, — щелчок пальцев, и небольшое чудо вернуло его в трезвое состояние. — Тебя не будут спрашивать за это чудо? — Оно мизерное, да и моим всё равно. Если что, найду, чем объяснить. И да, я не ошибаюсь. Мне нравишься именно ты! — Ты уверен? — Ангел посмотрел на него глазами полными надежды и удивления. — Ты же понимаешь, что всё не так просто. Мы не люди. — Знал бы ты, как мне плевать на все уставы. Только бы ты знал… Эти чёртовы границы, которые нельзя перейти. — В воздухе можно было ощутить накаляющуюся злость Кроули, готового вот-вот взорваться, — Но мы же перешли? Мы же вместе столько времени. Мы… Мы… — Ты абсолютно прав. Но… не страшно ли тебе? Мы ведь не знаем, какие будут последствия. — Ты бы только понимал, как на самом деле бывает страшно демонам! — И мне тоже не сладко! Ты бы знал! — воскликнул в оправдание Азирафель. Атмосфера накалялась, и казалось, что вот-вот земля расколется пополам, унося этих влюблённых по разные стороны вселенной. Каждый боится, не знает, что будет, каждый злится на то, что нарушить нельзя. — Я… я, кажется, знаю, как можно понять, настоящие ли это чувства или нет. — А ты сомневаешься? — с приподнятой бровью спросил Кроули, понимая, что ангел что-то задумал. — Я много читал… и видел. Всё становится ясно после поцелуя. В общем, ты понял, что нужно… — покраснев, озвучил тихо свою мысль Азирафель, нервно переминая пальцы. — Тогда… — Кроули пододвинулся ближе, развернувшись и сев на ногу ангела. — Ты уверен, что хочешь этого? — Я чувствую, что ты запутался, и я не лучше. Давай разбираться с этим. Вместе, — успокоил демон, положив свою ладонь сначала на колено Азирафеля, а потом на его тёплую ладонь. Ангел, сомневаясь, повернулся к нему, бегая глазами по всему лицу напротив. Кроули немного сократил расстояние, продолжая давать шанс на отступление, ведь он сам до конца не был уверен, что так правильно. Его сердце стало биться сильнее, как будто не в груди, а в ушах и пятках. Зрачки расплылись, заменив почти всю янтарную радужку, будто наконец разглядывая всё детально, без ограничений. Демон ловил бегающий взгляд напротив, собираясь с мыслями и запоминая этот момент — такой больше не повторится, а может, и дальше их ждёт абсолютное ничего. Никто не знал, что может произойти — они же по разные стороны. — Я столько парочек совращал на это. Думал, что это легко, но самому сейчас страшно, — выдал все своё волнение Кроули. С лучшим другом он мог быть слабым, но для других — нет. Азирафель наконец перевернул свои горящие ладони и сцепил их с ладонями демона, окутав их спокойствием и показывая, что он рядом, что он не убежит, что не бросит. Он впервые видел такого растерянного демона, с которым был бок о бок долгие годы, хотя сам сейчас не был лучше. — Мне тоже стра... — Не успел ангел договорить, как его губы накрылись чужими так быстро, что было слышно, как зубы цокают друг о друга. Захотелось рассмеяться, но не хватило доли секунды даже для малейшего смешка. Сперва было странно, как будто кто-то пытается ворваться в его личное пространство. Он никогда не испытывал чего-то подобного. Замешкавшись от смешанных впечатлений, ангел почти потерял контакт с губами напротив, ведь Кроули заподозрил неладное. Но Азирафель тут же притянул его к себе с такой силой, что уже никто не мог бы уйти. Его пальцы сжали воротник рубашки, притягивая Кроули еще ближе, еще сильнее. Что-то в его мире сломалось, разрушился дом, который он строил из догадок, а на его месте расцвела прекрасная клумба. Оба были переполнены чувствами, что, если бы кто-то сказал «стоп», — они бы не услышали. Кроули трепетно касался волос ангела, боясь лишить его хотя бы нескольких сотен. В его сердце тоже расцвела клумба из зелёных друзей, которые искренне рады за хозяина. Возможно, их владелец станет чуточку добрее и перестанет ругать за малейший изъян, хотя демон считал этот метод воспитания крайне эффективным. Когда стало трудно дышать, Кроули признался себе в чем-то большем, чем ожидал. — Ангел, я шутил... или, может, не совсем. Скорее всего, я не просто влюблён, а люблю. — Я с тобой абсолютно согласен, — выдохнул с улыбкой Азирафель, глупо глядя в глаза напротив. Теперь самое время сказать ещё кое-что важное. — Кстати, ты замечал, что громко думаешь? — Кроули отряхнулся, не совсем понимая, о чём речь. — Можешь пожить у меня. Ты меня совсем не потеснишь. Я буду только рад твоей компании. — Ты уверен в своём решении? Это не из-за твоей доброты? — Сомневался демон, но был искренне рад. — Абсолютно. Если бы не ты, Кроули, я бы никому не позволил распивать вино в НАШЕЙ лавке. От такого приятного местоимения улыбка на лице Кроули расплылась ещё шире, и ему захотелось обнять самого лучшего ангела во всех вселенных до хруста костей. Им ещё предстоит долго разбираться в чувствах, которые не бывают только человеческими.