Я рожу от тебя детей

Макс Вторую неделю я тихо сходил с ума. Изнутри меня грызло дикое беспокойство за Настю. Мне совершенно не нравилось то, что с ней происходило в мое отсутствие. Мало того, что она заболела, так потом явно стала что-то от меня скрывать и в итоге вообще свела наше общение к минимуму. А я уже не мог спать, не услышав успокаивающие звуки ее голоса, не пожелав ей хорошего дня. Я дико, безумно скучал. Это чувство разрывало меня на части, не давая сосредоточиться на решении текущих вопросов. И поначалу я был уверен, что и она испытывает то же самое, но потом девушка внезапно отстранилась, стала реже отвечать на звонки, а сообщения приобрели холодный нейтральный тон. Так она могла разговаривать с малознакомым коллегой по работе, но не со мной. Не со мной! Черт, как же невовремя свалилась на меня эта поездка! Как не хотел я оставлять ее одну! Как неспокойно было у меня на душе! Но не поехать я не мог. И в итоге теперь метался по Вашингтону словно бешеный, пытаясь уладить, наладить, организовать, чтобы вырваться отсюда как можно скорей. А потом не выдержал и позвонил Яну — он видел ее каждый день, он мог знать, что происходит с моей девочкой, потому что допускать мысли о том, что она ко мне охладела, я не хотел. Ян: Да вроде все в порядке, Максон удивленно отреагировал на мой вопрос друг. Ян: Приболела вот на прошлой неделе, но сейчас нормально, ходит на работу… Загруженная, правда, какая-то, но я думаю, это она по тебе скучает. Приезжал бы ты скорей! Мы тут в пятницу корпор мутим в честь моего дня рождения — тусанули бы вместе! Я хмыкнул. Про день рождения друга я, конечно, помнил, но корпоратив по этому поводу — последнее, что меня интересовало. Ян: Ну хочешь, я с ней поговорю, узнаю, что не так? предложил Ян, оценив мое мрачное настроение. М: да нет, брат, не надо. Сам разберусь. И, едва положив трубку, купил билет на самолет. Буду в Москве в пятницу к вечеру. Убью, так сказать, одним махом двух зайцев — и друга поздравлю, и Настю увижу. И выясню, наконец, что происходит. А в понедельник вернусь обратно, уж за пару дней без меня тут никто не умрет, ни в прямом, ни в переносном смысле. Заехав на следующий день в больницу к Стиву, поделился с ним своими планами. А тот внезапно заявил, что не настолько уж он плох, чтобы не суметь проконсультировать и поддержать заменяющего его Бобби, натаскиванием которого я и занимался все это время. Парень он был толковый, только чуть опыта ему не хватало, и от этого он иногда терялся. Но в принципе, пожалуй, дистанционной поддержки от Стива и правда было бы достаточно, чтобы удержать бизнес на плаву в ближайшие пару-тройку месяцев. Б: Так что вали в свою Россию с концами без обиняков заявил мне друг. Б: От того, что ты тут каждый день у меня в палате маячишь, мне тоже, знаешь, здоровья не прибавляется. Я же вижу, у тебя душа не на месте. Езжай, завоевывай свою принцессу. Только со свадьбой сильно не спешите, мне пока летать нельзя. Окрыленный напутствием друга, заскочил в офис, выдал последние указания Бобби и даже оставил ему свой московский номер телефона, чтобы звонил, в случае чего. Напоследок ободряюще похлопал парня по плечу — у него все получится. В аэропорт приехал за час до открытия регистрации — на месте не сиделось, душу терзало нехорошее предчувствие. Как выдержал десятичасовой перелет — не знаю. Американский телефон включать не стал, с московского написал Яну, что готовлю Насте сюрприз и уточнил, где они собираются гулять. И после полуторачасового толкания в пятничных пробках, наконец, пулей вылетел из такси и направился в здание «Глобал-Лизинг». Пока поднимался на лифте, судорожно сжимал пальцами ручку сумки. Сердце колотилось в груди словно бешеное в предвкушении встречи. А выйдя на нужном этаже, с трудом поверил своим глазам. Настя стояла, крепко прижатая к стене Дерягиным, и судя по ужасу в ее глазах, была близка то ли к обмороку, то ли к истерике, а этот урод ей что-то выговаривал, причем явно не миролюбиво. Моего появления ни один из них даже не заметил. Не задумываясь ни на секунду, выпустил мягко стукнувшуюся об пол сумку и рванул козла за плечо, оттаскивая его прочь от своей девочки. При виде искаженной злобой рожи внутри заклокотала бешеная ярость, и, не тратя время на слова, я от всей души зарядил ему с правой. Мужик вскрикнул, сделал пару шагов назад, но на ногах устоял. Мне же было плевать — я уже подхватывал начавшую оседать по стене Настю и с ней на руках опустился на пол. Дерягин пытался что-то булькать, давясь льющейся из носа кровью, но я не обращал на него внимания. Я предупреждал, он не послушал. Крепко прижимая к груди свою драгоценную ношу, тихонько шептал ей на ухо успокаивающие слова, пока она, наконец, не пришла в себя. Растерянно моргнув, подняла на меня взгляд, и засветившиеся в ее глазах искры радости окончательно снесли мне крышу. Слишком долго я был без нее. Чуть ослабив объятия, накрыл ее губы мягким поцелуем. Девочка моя, как же я соскучился. К тому моменту, как мы смогли оторваться друг от друга и восстановить дыхание, Дерягин успел свалить, оставив после себя лишь темные пятна на полу. Настя выбралась из кольца моих рук, неуверенно огляделась. Н: А где?.. Что тут произошло? ошарашенно спросила она. Я пожал плечами. М: Кажется, я сломал Дерягину нос ни капли раскаяния в моем голосе не прозвучало. Если бы Насте не требовалась помощь, с удовольствием добавил бы подонку еще. М: Что он тебе сделал? Н: Да в общем-то, ничего мягко покачала головой Настя, озабоченно поглядывая на мои руки. Н: Просто он был пьян и не совсем адекватен… и я испугалась. Наверное, не стоило с ним так грубо. Не понял, это она что, его сейчас жалеет? Возмущенный такой реакцией с ее стороны, ответил чуть резче, чем изначально собирался: