Беспризорник сердца моего

На Аси простое хлопковое белье, но это придает ей еще более невинный и хрупкий вид. Алаз возбуждается мгновенно. Хотя в последнее время это его обычное состояние по ночам. — Тебе нравится? — спрашивает Аси, как будто это не очевидно. Алаз кивает и притягивает ее к себе. Ее кожа на ощупь чуть прохладная, но он знает, как ее согреть. Аси ойкает, но не сопротивляется. Она запускает руку в его волосы, легонько тянет их назад. Боже, это ощущается так остро, что Алаз стонет, хотя обещал себе, что стонать будет только она. — Мне нравится все, связанное с тобой, — наконец отвечает Алаз. Это кажется такой простой истиной, что на задворках сознания у него начинает мигать лампочка с надписью «опасность», но он подумает об этом потом. Аси хитро улыбается и сама втягивает его в поцелуй. Она все еще неумело целуется, но делает это так страстно, так жадно, что Алазу все равно. У него еще будет время, чтобы научить ее всему. Аси садится на него сверху, и у Алаза нет больше возможности скрывать свое возбуждение. Аси тихо вздыхает, но не прерывает поцелуй, устраиваясь поудобнее. Алаз снова стонет и чертыхается про себя — хватит уже стонать, как будто ты впервые дотронулся до женщины. К счастью, Аси ничего не смущает, она продолжает целоваться, пока он стягивает с нее белье и проводит рукой по голой спине. Она такая гладкая на ощупь, такая приятная, как будто специально создана для того, чтобы ее трогать. Алаз переворачивается, укладывая Аси под себя и… просыпается. Он всегда просыпается на этом моменте, как будто у него нет доступа к этой части фантазий. Хотя, черт побери, это его фантазии, неужели он не имеет право на продолжение?! Алаз встает уже злым, уже на взводе и пугает Чаглу, которая решила к нему подкрасться на лестнице. — Боже, да что с тобой! Ты не спишь — злой, и когда спишь — тоже злой. — Я злой потому, что живу тут с вами. Алаз знает, что не должен сердиться — Чагла в этом не виновата (хоть в чем-то она точно не виновата). Его настроение совсем не улучшается, когда он встречает счастливую маму, которая с безумной улыбкой переписывается с кем-то (хотя все знают, с кем). И уж точно оно не становится лучше, когда Алаз едет к Толге, которому нужно срочно решить проблему с поставщикам, и застревает в пробке. И уж совсем выводит его из себя то, что в кафе неподалеку от места, где он намертво застрял, сидит Аси, а напротив нее — Аяз. Алаз даже не удивляется этому — судьба (или кто там сверху всем управляет) любит поиздеваться над ним. Он продолжает сидеть в машине и наблюдать за ними, как муж, который застал жену с любовником. Аси возбужденно размахивает руками, явно что-то рассказывая, а Аяз смотрит на нее, прихлебывая из чашки. Потом Аси спохватывается и достает из сумки какой-то сверток, вручает Аязу. Тот его разворачивает — Алаз не видит, что там, но явно что-то пришлось эту дохлику по душе, потому что он встает и обнимает Аси. Этого Алаз выдержать не может. Он выпрыгивает из машины, не думая, что с ней будет, если пробка рассосется, и вбегает в ресторан. Аси с Аязом уже не обнимаются, но они стоят очень близко, и Аси держит его за руку. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. — Кажется, я говорил тебе не приближается к моей девушке. Улыбка сползает с лица Аси, когда она замечает Алаза, и это ему совсем не нравится. — Что, дорогая, совсем не рада меня видеть? — ему, наверное, не стоит быть таким ядовитым, но он ничего не может с собой поделать. Аяз закатывает глаза. — Ты очень упрямый, но это не мое дело. Аси, до следующего раза, — Аяз снова хочет уйти, сбежать, но Алаз не намерен его отпускать. Он толкает его, и парень опускается на стул. — Что ты делаешь? — Аси шипит на него и оглядывается. Кажется, они привлекают внимание, но Алазу всегда было на это наплевать. И сейчас тоже. — Уж не знаю, почему она тебе не рассказывает, раз уж ты ее, — Аяз показывает руками кавычки, — парень. Ну все, ты сам развязал мне руки, думает Алаз, хватая Аяза за шиворот. Алаз даже рад, что тот оказался дерзким стручком, а не трусливым нытиком — у него не будет ощущения, что он избивает младенца. Аси хватает со стола нож и прижимает его к шее Алаза. — Ты же знаешь, что это десертный нож? — Я тебе и им разрежу. — Или это потому, что я десерт? — Я, что, мешаю вам флиртовать? — Аяз так сильно закатывает глаза, что к ним тут же спешит администратор с немного испуганным лицом. — Я прошу прощения, но вы тут собираетесь драться? — от такого вопроса уже Алаз хочет закатить глаза. — Представьте себе. А вы возражаете? Администратор тушуется, но Аси приходит к нему на выручку: — Нет, мы просто… репетировали. Сценку. Для театра. Алаз хмыкает. Пожалуй, слишком громко. — Уже уходим. Аси тянет Алаза и Аяза на выход. Они уже были в похожей ситуации, и эта тенденция начинает раздражать Алаза. — Аяз, извини, я не… — Все в порядке, — прерывает Аяз Аси. — Я уже начинаю привыкать к этой вашей рутине. Он поднимает сверток вверх, и Алазу хочется, чтобы он взорвался вместе с головой Аяза. Но тот уходит, бросив взгляд на Аси — то ли жалобный, то ли жалеющий, — и Алаза немного подопускает. Совсем чуть-чуть. — Что в свертке? Аси не отвечает, только закатывает глаза. Кажется, она решает его игнорировать — потому что разворачивается и возвращается в ресторан. Алаз отгоняет машину на обочину и ждет. Проходит пять минут, десять, а Аси все не выходит. «Она туда на работу, что ли, устроилась?», — думает Алаз, снова заходя в ресторан. — Где эта девушка? Ну, кудрявая такая? Администратор нервно оглядывается, явно не торопясь отвечать. Алаз вздыхает. «Все вдруг стали такими нервными». — Я не буду устривать скандал, обещаю. Кажется, администратор ему верит или просто не хочет больше с ним разбираться, поэтому он кивает в сторону ванных. — Она в дамской комнате. Алаз благодарит его и направляется в указанную сторону. Это хороший ресторан, поэтому ванные комнаты индивидуальные — две из трех заняты, значит, Аси где-то там. Алаз встает так, чтобы не пропустить, когда она выйдет. Через минуту из кабинки выходит импозантная женщина, а, значит, Аси в единственной занятой. «Это логика», — усмехается про себя Алаз и легонько стучит в дверь ванной. — Я сейчас, — раздается голос Аси. Алаз ждет и сам хвалит себя за терпение. Тихий щелчок, дверь открывается и Аси выходит — ее глаза удивленно расширяются, но Алаз не дает ей возможности опомнится и заталкивает обратно. — Что ты делаешь, идиот? — А на что похоже? Ты уже ему подарки даришь, да? — Да как же ты достал! Тебе заняться нечем, что ли? — Я и так занимаюсь. Тобой. Аси фыркает. Алазу кажется это очаровательным и раздражающим одновременно. — Ты несешь чушь. Давай, иди, ты тратишь мое время, — Аси пытается его обойти, но напрасно. Алаз преграждает ей путь. — Не так быстро, Аси-кыз, сначала ты мне все расскажешь про этого парня и почему вы постоянно встречаетесь. — Ты хочешь знать правду? — Да, хочу, — Алаз чувствует подвох, но не может остановиться. — Он мне нравится. Я схожу по нему с ума, не могу уснуть, всю ночь думаю о нем. Вот, ищу даже повод, чтобы его увидеть. Алаз знает, что она врет, но его сердце сжимается, а это очень неприятно. — Ты врешь. — Это еще не все. Я хочу его. Представляю его, как иду в душ и… Алаз не дает ей договорить и впивается в губы поцелуем, грубее, чем рассчитывал, но она сама его разозлила. Аси мычит, и Алаз прижимает ее к раковине — не слишком сильно, что бы не осталось синяков. На ее губах вишневый блеск для губ, Алаз его слизывает — он любит вишню, особенно в сочетании с Аси. Аси отвечает ему — неумело, но яростно, как будто хочет его наказать, как будто хочет затолкать все его слова обратно ему в горло. Алаз не против — он никогда не против всего, что делает с ним Аси, — но в какой-то момент он просто отключается, погружаясь в ощущения, пока не обнаруживает себя, запустившим обе руки под майку Аси. Алаз думает, почему она его не останавливает, почему не возмущается. Но Аси словно чувствует его смятение и отрывается от него — смотрит пьяными, затуманенными глазами, словно не узнавая. Он несколько секунд любуется ее — ведь это из-за него она такая, не из-за Аяза. А потом ее взгляд проясняется, и она отталкивает Алаза от себя. — Ты… — Аси явно подбирает слова, чтобы его обматерить, но Алаз опережает ее: — Явно ты хочешь не его. А меня. Аси замахивается, но Алаз готов: он перехватывает ее руку и разворачивает спиной, прижимая к себе. Она снова чувствует, как он возбужден, но на этот раз не замирает в испуге, а вертится, пытаясь выбраться из нежеланных объятий. Алаз думает, что это хорошо, что она привыкает. Он прижимает еще ближе, насколько это вообще возможно, и буквально облизывает ее ухо, шепчет: — Единственная причина, почему мы не продолжаем — потому что ты еще девственница, а это не лучшее место для первого раза. Аси лягает его головой, но попадает только в плечо — кажется, Алаз начинает предугадывать ее приемы. Он резко разжимает руки, и Аси держится за раковину, чтобы не потерять равновесия. — Я с тобой никогда! — Ты всегда говоришь «никогда», то когда в ход идут мои пальцы, «никогда» превращается в «о, да!». Следующий удар он не ожидает, ведь она резко бьет его по лодыжке — это почти так же больно, как и удар между ног. Алаз сгибается. — Когда я говрю «никогда», я имею в виду «никогда», придурок! Аси выбегает и хлопает дверью так громко, что зеркало над раковиной дрожит. **** Аси нервничает. Бумажка, которую дал ей Аяз, зажата в руке, и уже вся мокрая. Аси боится, что забудет адрес, но, на самом деле, она уже его выучила. Дом, к которому она подходит, самый обычный — не бедный и не богатый, с милыми занавесками на окнах. У порога спит кошка. Аси улыбается — она любит кошек. Аси стоит так долго, что ей начинает казаться, что прохожие смотрят на нее с подозрением. Наконец она решается и подходит к двери, ждет еще немного и стучит. Ответа нет так долго, что кажется, это бесполезно, и Аси ходит убежать, почти поддается искушению. Она боится правды, хотя всегда считала, что нет ничего важнее истины. Вдруг дверь резко открывается — на Аси смотрит красивая темноволосая женщина с легкими морщинами на лице. Она одета в простой халат, явно домашний. — Я могу вам чем-то помочь? — женщина спрашивает приветливо, но без любопытства. — Да, вы… кажется, я ваша дочь.