Беспризорник сердца моего

Аси снова просыпается не дома. Это она понимает сразу, но не пугается, хотя низ живота болезненно тянет, словно у нее начались месячные. Рука, закинутая на ее бедро, шевелится, и прижимает Аси ближе. Она улыбается и поворачивается к Алазу. — Привет. — Привет. За сутки до. — Я знаю, что наше общение немного не задалось. — Ой, ты так думаешь? Алаз делает глубокий вздох. Когда рядом нет Аси, перед которой притворяется мартовским кроликом, Аяз ведет себя так, как будто здоровый нос ему надоел и срочно требуется сломанный. Алаз сдерживает себя — он пришел сюда не драться, ему сейчас нужна, прости господи, помощь Аяза. — Представь себе. Еще с полминуты они меряются недовольными взглядами, пока Аяз не сдается и не спрашивает: — Ну чего тебе? Ты же пришел не потому, что соскучился по мне? Алаз призывает всех богов, чтобы все наделили его спокойствием. — И не мечтай. Есть дело. Алаз кратко рассказывает Аязу, что произошло, опустив, что все самые интересные подробности. Аяз даже серьезно его слушает и обещает узнать, что сможет. Ради Аси, конечно. — Правда? А я думал, тебе стала нравятся моя симпатичная физиономия. — Ты не в моем вкусе. — Я бы сказал, что мне жаль, если бы это было правдой. На том они расстаются. Целый день Алазу звонит Илайда — господи, когда она угомонится? — но он не отвечает и всерьез думает ее заблокировать. На самом деле, он занят — до нового семестра остались считанные дни, а ему нужно организовать идеальное свидание для Аси. В его голове все сходится, как пазл: он устраивает идеальное свидание, они проводят вместе ночь, и в универ они уже приходят, как пара, и никто не посмеет предъявить на Аси права. Алаз знает парней, которые были бы не прочь приударить за новенькой красоткой. Но она будет занята только им. Но все, как обычно идет не плану с самого начала. Его телефон звонит, и он, думая, что это снова Илайда, хочет сбросить, но, слава богам, в последний момент останавливается — звонит Аси. — Уже соскучилась по мне, Аси… — Алаз останавливается: девушка плачет. — Почему ты мне не сказал? — Что не сказал? Что случилось, Аси? — Альбом, — всхлип, — для Умута, — еще один всхлип, — почему ты не сказал? **** Когда ей звонит Эдже, Аси не ожидает ничего хорошего. Она думает, что через девушку до нее пытается достучаться Алаз или Несли. Или вообще Чагла. Но Эдже обещает ей сюрприз, и любопытство Аси берет вверх. Сюрпризом оказывается десять треков на альбоме, и каждый из них посвящен Умуту. Есть даже колыбельная, немного измененная, которую Аси пела ему в детстве. — Он напевал ее, когда нервничал, — рассказывает Эдже, — а это было часто. Они вместе плачут над альбомом, и Эдже дарит один диск Аси. Их всего пять — для Аси, для самой Эдже, один Яману и один Джесуру, а пятый девушки вместе относят на могилу Умута. Когда слез уже нет, Эдже рассказывает, что ей помог Алаз — она и так записывала альбом в секрете, боялась, что кто-то узнает раньше, чем она закончит. — Алаз отвозил меня и привозил, даже маме не рассказал, — признание Эдже растекается теплом внутри Аси. Эта внезапная доброта к ее умершему брату от чужих людей трогает ее больше, чем она готова себе признаться. Наверное поэтому, проводив Эдже до дома, она звонит Алазу — все это время, приставая к ней и отпуская шуточки, он втайне делал что-то прекрасное. Потом она будет винить во всем свое сердце, тоскующее по Умуту, вся любовь, которую она отдавала этому мальчика и которую она не могла отдать никому, вдруг вырвалась и понеслась к самому неожиданному объекту, хоть и тайно желаемому — Алазу. Аси одновременно верит, что Алаз это сделал, и не верит одновременно. Наверное поэтому, когда она наконец звонит ему (после получаса внутреннего спора), первые ее слова: — Почему ты мне не сказал? ***** Алазу требуется десять минут, чтобы понять, из-за чего Аси плачет и где она сейчас находится, и еще около десяти минут, чтобы доехать до нее. Когда Аси залезает в его машину, она уже не рыдает и почти спокойная — только слегка опухшие глаза говорят о том, что она недавно плакала. Она выглядит бледной и усталой, но даже в таком состоянии Алаз видит, как она прекрасна. — Я устала, отвези меня куда-нибудь. Они едут молча, и Аси даже не спрашивает куда, а Алаз боится нарушить этот хрупкий момент. Он напряжен, готовый в любой момент остановить убегающую Аси, но она абсолютно спокойна, даже когда они останавливаются у загородного домика. Аси молча выходит из машины и идет к домику, как будто проделывала это сотни раз. Алаз следует за ней. Девушка останавливается только тогда, когда замечает цветы у входа — розы, которые Алаз приготовил. Вообще он планировал растрепать их и разбросать лепестки, как в пошлой мелодраме. Но ничего лучше он не придумал. — А к пошлым розам прилагается еда? — вдруг спрашивает Аси. Алаз кивает — хоть о чем-то он подумал. — Я вообще-то готовился, — Алаз пытается вернуть себе былую уверенность. Его сбивает, что Аси ведет себя, не как обычно. Она рядом с ним, не пытается его убить и при этом абсолютно трезвая. Это совсем на нее не похоже. — Не сомневаюсь. Наверняка, еще и сам готовил. — Почти. Я сам заказывал. А то, знаешь ли, тоже очень тяжело. — Устал, небось, на кнопки-то нажимать. — Между прочим, да. Ты же знаешь насколько чувствительные у меня пальцы. — Я уже начинаю чувствовать, что у тебя лишний язык. — Ты бы так не говорила, если мы бы дошли до языка. Хотя после этого ты бы не смогла говорить. — Ты слишком в себе уверен. — Я слишком себя знаю. Едят они молча. Точнее, ест Аси, а Алаз просто гоняет еду по тарелке, осторожно наблюдая за ней. — Ты пялишься. — Я знаю. — И совсем не ешь. — Я знаю. — Все-то ты знаешь. Аси отодвигает от себя пустую тарелку. — Хочешь еще? Девушка отрицательно мотает головой. — Почему ты мне не сказал об альбоме? Алаз пожимает плечами: — Эдже меня попросила. — Мог бы хотя бы намекнуть. — Я обещал. Тем более, я был уверен, что она тебе расскажет, когда закончит. Ну или уже тогда бы я смог проболтаться. Аси немного молчит и выдает: — Спасибо. Я знаю, что ты сделал это не для меня, но все равно спасибо. Это очень важно для меня. Алаз снова пожимает плечами. Он близок к тому, что бы смущенно водить ногой по полу и заикаться. Но нет, он не такой. Обычно он занимается тем, что смущает других. — Я рад. Аси смотрит на него серьезно, возможно, впервые, не отрываясь, и Алаз чувствует, что краснеет. Черт, ему бы не хотелось терять сейчас контроль над собой, но… Его размышления прерывает звонок телефона — Илайда. — Я на минутку, — Алаз выскальзывает из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. — Чего тебе? — Так ты разговариваешь с матерью твоего будущего ребенка? — визгливый голос Илайды звучит слишком громко, что Алаза инстинктивно оглядывается — не услышала ли Аси. — Я тебе уже все сказал… — Мой брат хочет с тобой поговорить. — Да хоть папа римский, мне абсолютно безразлично. — Я просто предупредила тебя, чтобы ты успел составить завещания в пользу нашего будущего ребенка. Илайда бросает трубку, а Алаз продолжает удивляться, как эта девушка умудряется испортить его настроение за три секунды. Когда он возвращается в комнату, Аси стоит у двери и лицо ее не выражает ничего хорошего. — Ты сделал тест ДНК? — в первую секунду Алаз думает, что Аси узнала про Илайду, и ему становится по-настоящему страшно. — Какой ДНК? — Аяз мне сказал. Алаз с облегчением выдыхает, а через пару секунд, чертыхается. — Этот парень не может держать язык за зубами. — Ты сделал это за моей спиной. — Я не хотел, чтобы ты волновалась. Ну, раньше времени. — Ты всегда решаешь все сам. — Если бы с тобой можно было бы поговорить, я ты тебе сказал. Но ты сначала дерешься, а это не так интересно для меня. — Тебе интересно другое, — кривится девушка, и эта гримаса отвращения, будто ей неприятно об этом думать, выводит Алаза из себя. — Да, я по крайней мере не скрываю того, что мне интересно. А ты бы уже перестала делать вид, что это тебе не нравится. — Перестала. — Что? — Я перестала. Аси подходит к нему и Алаз думает, что она хочет его ударить, но она целует его. У нее получается уже намного лучше, с самодовольством признает Алаз. Но думать много у него получается потому, что Аси закидывает руки ему на шею, прижимаясь еще ближе. Алаз с неохотой отрывается от нее и заставляет посмотреть в глаза. — Ты уверена? — Да. Надеюсь, в спальню ты не стал тащить розы? ***** — Свечи?! Алаз смущается, и это почти очаровательно. — Я думал, это романтично. — Может, стоит перестать читать бульварные романы. — Да, стоит их воплотить. Алаз обнимает ее сзади, легонько сжимая ее бедра. — Ты такая маленькая, что я мог дважды обернуть вокруг тебя руки. — Я не виновата, что у тебя такие длинные руки. — Но не такие, как пальцы. Алаз не дает Аси ответить и присасывается к шее. Аси краем сознания думает, что там останется синяк, но она не возражает. Он так осторожен, хотя она знает, что Алаз совсем не похож на нежного человека. Она поднимает руку и проводят по волосам Алаза, думая, что несправедливо мужчине иметь такие мягкие волосы. За это она вознаграждена приглушенным стоном. Алаз резко разворачивает ее лицом к себе и целует глубоко, насыщенно, так, что ей уже не хватает воздуха. Его руки шарят по ее телу нежно, но по-хозяйски, гладя и сжимая. Странно, но от этого ее тело как-то расслабляется, как после массажа, становится приятно и тепло. Даже жарко, что хочется раздеться. Алаз как будто чувствует ее мысли — его рука, гладкая и прохладная, скользит под ее майку, пустив по ее коже рой мурашек. И вдруг Аси вспоминает, что на ней лифчик с дыркой. Она резко открывает глаза и отталкивает Алаза. — Я…я не могу, — впервые за весь вечер Аси становится страшно. Не потому, что она собирается расстаться с девственностью, а потому, что Алаз может увидеть ее затертый, старый лифчик с дыркой на боку. Наверняка, он видел много девушек без одежды, и у всех у них было красивое белье. Аси бесит, что ее так сильно это волнует. Алаз смотрит на нее темными, пьяными глазами и тяжело дышит. — Я сделал что-то не так? — Нет, ты… все нормально, просто это совсем не то и не так уж и вовремя, да и вообще, я и ты… — Аси нервно смеется и чувствует себя глупо, но не может остановиться. — Аси… Что такое? — Ничего. Аси выбегает из спальни и думает, какая же она дура, что в очередной раз повелась на его красивые глаза, ведь ничего не получится, с ним точно нет… Алаз ловит ее уже у двери и прижимает своим телом к двери. — Нет уж, рассказывай, что случилось. — Сказала же, ничего. — Я уже достаточно хорошо тебя знаю, Аси-кыз, чтобы понимать, что твое «ничего» — это очень даже чего. Они препираются минут пять, пока Аси не сдается. — У меня дырка…кое-где. Алаз на секунду застывает прежде, чем ответить: — Да ладно, Аси, это нормально. У всех девочек так. — Ты идиот, — Аси толкает его в бок, пока он смеется над своей же шуткой. — Признаю, я очаровательный придурок. Но так где же там у тебя что? — Ну…на белье. Если ты не будешь смотреть. — Вообще я планировал смотреть, но не на одежду, а на то, что под ней. — И свет выключим. — Хорошо. Они снова возвращаются в спальню, целуясь по дороге, поэтому Аси постоянно натыкается на косяки и думает, что назавтра у нее будет много синяков, не считая тех, которые оставит Алаз. Аси осознает, что падает только тогда, когда оказывается на кровати, а Алаз наваливается сверху. Он облизывает ее шею, спускаясь ниже, пока не останавливается у груди. Он захватывает края майки и медленно поднимает вверх. — Ну и где там у тебя загадочная дырочка? — Фу, Алаз, это даже звучит жутко, — вопреки своим словам Аси смеется. — Будет не так жутко, я обещаю. Алаз снимает наконец эту майку, и теперь Аси не до разговоров. Он целует ее везде, кажется, на ее коже не осталось ни одного сантиметра без его слюны, но это даже не противно, а приятно. Когда он все-таки обнаруживает дырку на белье, он смеется и обещает купить ей новое, а потом принимается за грудь. Он кусает и облизывает сначала одну, а потом вторую, и Аси цепляется за простынь. Кажется, что она вот-вот… Но внезапно Алаз останавливается. Аси неосознанно напрягается, когда Алаз стаскивает с нее джинсы, но заставляет себя расслабиться. Все хорошо, тысячи девушек проходят через это, и она сможет. Алаз никуда не торопится, он целует снова одну ее ногу, потом вторую. Он неотрывно смотрит на Аси, когда снимает ее трусики (честно говоря, тоже довольно старые), а потом… — Алаз! — восклицает Аси. — Что? — Что ты делаешь? — А как ты думаешь? — Ты… там…прям туда? — Не бойся, тебе понравится. Заодно узнаешь, насколько длинный у меня язык. Одним резким движением он проникает в нее языком, и Аси кажется, что она взорвется. Она закидывает голову и выгибает спину вопреки своей воли, но вдруг все заканчивается. Аси даже приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, что произошло. — Ты должна смотреть на меня, — голос Алаза звучит удивительно низко, как будто он мгновенно превращается из парня в мужчину. И даже мысль об этом заставляет Аси нетерпеливо ерзать на простыни. — Хорошо. Алаз совершенно непристойно ухмыляется и возвращает свой рот туда, куда он нужен больше всего. Она видит его глаза, которые неотрывно смотрят на нее — кажется, он даже не моргает. Ей так хочет запрокинуть голову, но она знает, что Алаз остановится (чертов самодовольный придурок), если она отведет взгляд. Поэтому она смотрит, пока не кончает — так же хорошо, как в прошлый раз. Аси пытается отдышаться, когда Алаз накрывает ее губы своими. Он целует ее нежно, давая попробовать свой же вкус. — Ты так быстро кончаешь, — шепчет Алаз ей в ухо, походу облизывая шею, зарываясь носом в ее волосы. Она не видит его, но чувствует, что он улыбается. — Хотела, чтобы это безобразие побыстрее прекратилось. Алаз мгновенно напрягается, поэтому Аси тут же успокаивает его: — Я пошутила. — Тебе понравилось? — Это было… — у Аси сильно игривое настроение, — приемлемо. — Приемлемо? — Да, я думаю, это не предел, — Аси чувствует себя необычайно смелой, хотя это она сейчас лежит обнаженная с парнем, которого совсем недавно ненавидела, в его загородном доме, и специально дразнит его. — Аси-кыз такая требовательная. — Ты даже не представляешь, до какой степени. Хотя, думаю, впечатление я составлю после второго акта. — Второго акта? — Ты же не устал? Алаз не устал. Он раздевается так быстро, что Аси не успела даже отдышаться, и прижимается к ней. — Это будет больно, наверное. — Да, я знаю. Тяжесть его тела на удивление приятная — как странное тяжелое объятие. Алаз кажется сейчас таким робким, как будто он не уверен, стоит ли продолжать, но они не могут сейчас остановиться, Аси это знает. Она берет его лицо в свои руки — он смотрит на нее потемневшими глазами, глубоко и часто дышит, словно держится из последних сил, но все равно держится. — Все будет хорошо. Это было больно, правда. Когда Аси вскрикивает, Алаз пугается так, что, кажется, готов вызвать «скорую», но Аси его успокаивает. Она сама плачет, и это ни капли не помогает. Алаз отказывается продолжать, и единственное, на что удается его уговорить — лечь спать, а утром решить, что делать дальше. Так они делают.