Много и один

      Первого он назвал в его честь. Просто он искренне верил, что сможет вернуть его, вот так просто. И пусть на лице у Калеба застыло неизвестное для Филиппа выражение, столь несвойственное для Виттебейна старшего, он всё равно продолжал убеждать себя в правильности происходящего.       Калеб умер по случайности. Филипп случайно разорвал его в клочья, когда копия его брата случайно узнала правду. Это был его первый провал.       Когда на свет появился Тобиас настроение Филиппа улучшилось, ведь эта версия была столь же покорной, какой ей и нужно было быть. Но всё испортила девчонка, на плече которой сидела красная птица.       Птица.       Девчонка.       Эвелин.       Труп полетел на землю раньше, чем если бы кто-то из них успел пискнуть. Птица улетела, издевательски прощебетав что-то на прощание. И вот опять, незнакомое, чужое выражение, застывшее на его лице. В тот день Тобиас ушёл.       Стоило на свет явится Эндрю как у Филиппа тут же родилось желание затолкать это обратно в яму, из которой оно выбралось. Потому-что Эндрю был абсолютно неправильным. Потому-что Эндрю как будто всё знал, знал ещё до своего появления. Филипп не видел, но слышал его безумный взгляд. Он слышал треск пламени, охватившего тело копии. Когда Виттебейн прибыл, от дома и человека в нём ничего не осталось.       Человека…       Эндрю стал первым и единственным, кто был похож на Калеба так сильно. Своими поступками.       Ведь он тоже его бросил.       После Эндрю приходили и уходили многие. Филипп не запоминал их имена, он уже давно забыл зачем они вообще ему нужны. Он помнил лишь лица предателей и красные, красные перья повсюду. Смотря на ещё не остывший труп очередной подделки, он уже думает как назовёт следующего. Ничего умнее имени Хантер он не придумывает.

***

      Потому-что каждый из них был предателем. Это шепчет голос в его голове, который уже едва слышен. Хантер стоит там, Калеб смотрит.       Калеб смотрит.       Тобиас смотрит.       Эндрю смотрит.       Они все смотрят.       Где-то совсем рядом мелькают красные перья, но за них больше не ухватиться. Ему уже ни за что не ухватиться.       Как их было много, этих подделок. Как его было мало, его настоящего. Как их всех не стало, всех разом.