Давай просто займёмся сексом и не будем тупость плодить!

Мы опоздали с Сержем на час потому, что испытывали новую подушку для гомоебли. Миша и Серёжа — басист и барабанщик, заждались нас… Толпежка ещё не собралась, а сидели всякие подростки, пришедшие заранее, игравшие в карты и ладушки. Я зашёл на платформу, которую еле-как можно было назвать сценой, одел гитару, подключил и достал медиатор из коробочки на полу. — Ничего не ждите, покупайте выпивку на баре, вот, проводите время хорошо, отдыхайте, веселитесь, а мы для вас сыграем, покажем все, что умеем, — произнёс свою пламенную речь я в микрофон Сержа, наклоняясь, потому что стойка была выстроена не под меня. Через людей пропихнулся наш (мой) вокалист. Из-за того, что кто-то долго ходил, нам пришлось играть вступление песни дольше, чем положено. Кудряшко-Серж взял бутылку из-под пива с водой, повернулся к зрителям попой и облил одну даму водой, которую, видимо, все устраивало и она наслаждалась процессом. Под моими ногами находился трек-лист с bpm-ом, на который поглядывал Серёжа чаще, чем я. Старички начали слемиться и отрываться с первой песни, пока другие старались не попасть в это месиво. У чувака в голубом свитере началась «эпилепсия». Девочки прыгали, взрослые мужчины поодаль сцены заказывали пиво. Подростки начали водить хороводы, другие покуривали, от чего на фиолетовом свету просвечивался дым. Миша пел свой бэк с отдачей, блаженно прикрыв глаза в красных очках. Барабанщик вдалбливался в красную установку, уже начиная потеть. Я начал играть следующую песню, вступил барабанщик, но тут нас жестом остановил Серёжа. — Так, потише! — крикнул он в микрофон. Все завизжали и захлопали. Теперь мы начали нормально играть. Я улыбнулся, затряс своими волосами в такт и посмотрел куда-то в толпу. Мы прошли припев, на котором толпу у сцены разносило в хлам, я стал извлекать из своей гитары звуки, будто пчёл заперли в консервной банке — соло. Томичев залез на стол, за которым сидела женщина, недоумевая от происходящего, это место окружили самые преданные. Писька в юбке прыгнул в эту кашу-малашу, но тут же грохнулся на пол спиной, клетчатая юбка задралась, фанаты узрели темные трусы с яичницей. — Когда они зазвездятся, мы продадим это видео! — послышался радостный возглас из толпы. Серж попытал удачу, и во второй раз получилось: его носили по залу и лапали за зад, сували руки в неприличные места, кто-то развязал шнурки. Я охуел, был пьян — отрезвел. Что тут за нахуй происходит?!? Серёжа наконец поймал мой гневный взгляд, прыжком вылез из объятий фэнов и пулей, под моим прицелом, вылетел на сцену, пританцовывая лунной походкой. Серж попытался подойти ко мне и обнять в знак извинения, вытянув руку, но я предугадал его действия и отошёл на два шага, уперевшись в стену спиной. Улыбка Сержа моментально сползла с лица и он жалобно посмотрел на меня своими щенячьими глазками. Я не смог устоять перед таким напором и направился к нему, но он опередил меня и обнял сзади, залез одной рукой под футболку и присосался к моей шее, напоследок начав кусаться. Я немножечко прихуел, но подался на встречу, продолжив играть. Я положил голову на плечо Сержу, который всё ещё стоял сзади. Школьницы пищали от такого зрелища, а мы продолжали любезничать. Серж отстранился от меня, так как по плану к нам должны были вылезти чуваки на сцену и поорать вместе с нами. Одна дама со светлыми волосами читала рэп на сцене, пока Серж на ее фоне работал подтанцовкой. Потом залез чувак с ирокезом и его друг в майке Ramones. Они немного попели, после чего Серж выписал им пиздюлей, отобрав микрофон. Они обиженно утопали в толпу, начав давить людей в слеме. Наконец дождавшись, пока все уйдут, дырявый сосок начал надрывать связки и перешёл на визг, как нестерилизованная кошка весной. Доиграв все песни, пришло время прощаться: ирокезник и его кореш опять залезли на сцену, пообнимали моего Серёжу, своих друганов-алказавров и, держась друг за друга, чтобы не упасть, поползли к выходу, как пьяные наслемившиеся каракатицы. После их ухода к моему дырявому носку с ссср подошла школьница в коротенькой юбчонке и чёрном кружевном лифчике, из которого так и норовили вывалиться её бубсы, поцеловала его в щеку и приглушенно позвала в туалет. Серёжа вроде как отрицательно покачал головой и оттолкнул девочку, уперевшись ладонями в её большие груди. Она хотела продолжить начатое, но я не позволил этому случится, схватив Сержа за руку и утянув за собой в туалет. — Что ты творишь?! — прикрикнул я, взмахивая руками вверх уже в сортире. — Ты же видел, что она сама ко мне подошла и я не согласился? — виновато протянул Серёжа. — То есть, если бы меня не было рядом, то ты бы согласился?!? — я вскинул брови, недоумевая. — Нет, нет, Боже, ты сам себе голову не морочь, не злись! — обиженно взвыл Серж. — Изменщик! Я верил, что ты больше не будешь так со мной поступать, а ты… — я перешёл с крика на тихий и обиженный тон. — Накажи меня… — шепотом произнёс Серж, но я расслышал, попросив повторить. — Трахни меня к чертовой матери! — крикнул Серж громче кровостока так, что это было слышно за пределами туалета. Я понял намёк. Туалет, конечно, не был лучшим местом, но при желании сойдёт. Весь в тегах, росписях и никах телеграмма, был квадратной комнатой метр на метр. Я проследил за его рукой, тянущейся к пуговице моих джинсовых шорт, переходящей на молнию. Я решил, не снимая юбку, стянуть труселя. И тут: БАБАААХ. Нет, ладно, ничего такого не произошло, просто кто-то дал газу. В закрытом помещении. Несмотря на вентиляцию, благородно пахло знатно. Я больше не смог держать в себе смех и стал безудержно хохотать, согнувшись. Серёжа смотрел обиженными глазами, но вскоре подхватил крики психически неуравновешенной чайки. Несколько раз мы утихали, но кто-то опять начинал, и все по кругу. Отдышавшись, я вроде успокоился. Серж стянул с меня остатки одежды, и теперь я был голенький, в отличии от моей пассии в юбке с большим крестом, покоящимся на груди. Я было хотел начать разминать Серёжу, но тот отодвинул мою руку, произнеся: — Дорогой, мы вчера этим же занимались, я готов. — Уверен? — уточнил я. — На все сто, — подтвердил своё желание Томич. Мы расположились так: мой Иисус Христос сидел на туалете, а я встал на колени, залез под юбку и обхватил губами чужой член, отчего сидящий издал протяжный стон. Я принялся интенсивно сосать, а Серж положил руку мне на голову, углубляя движения. Подо мной Серёжа уже весь истрясся. Я отпрянул, напоследок оставляя мимолетный поцелуй на длине. По глазам кудряшка-Сержа было видно, как он желал. Я вылез из своего укрытия и встал, склонившись и начав оставлять засосы в отместку на шее любимого. Его рука коснулась моего члена, начиная водить вверх-вниз. Теперь пришла моя очередь стонать. Я запрокинул голову. На лбу выступили капельки пота. Я растворился в нирване вместе с ним. Становилось душно, мы были очень возбужденные и горячие. Серж убрал свои похотливые рученки с моего органа и я решил: пора. Думая, как бы войти-то, чтоб было удобнее, я решил взять Серёжу на руки, закинув его ноги себе на поясницу. Ничего лучше я не придумал, да и моя макака была вполне довольна, обхватив руками мою шею и сильнее ко мне прижимавшись, в ожидании. Помогая себе одной рукой, я проник в анал, от чего моя шлюшка дёргано вздохнула, предвкушая мои действия. Я начал двигаться и, получив одобрение, ускорился. Мои руки достаточно быстро устали, но и конец не заставлял себя долго ждать. Я укусил кожу Серёжи на шее, оставляя поверх мокрые поцелую. Он был в нетерпении и начал помогать мне, насаживаясь. Я был в таком экстазе, что не заметил того, как близок был я. Усадив любимого на толчок, я вынул свою валыну и несколькими движениями руки довёл себя до оргазма. Серж смотрел в ожидании. Я приступил к незаконченному делу и приподнял юбку для удобства, после чего с новыми силами заглатывал чужой член. Тот прикрыл рот тыльной стороной ладони, чтобы приглушить свои вскрики. Я заглотил все до единого, а Серёжа пытался отдышаться, как и я. Я поднялся с колен и, чуть не упав в обморок, благополучно встал, чтобы умыться. Холодная вода стекала по моему красному от прилившей крови еблищу. Пробила ностальгия. Вспомнилось лезвие в моих руках и красные потеки на шее от крови с морды. — Бляя…, — прошептал я, — вспомнилось тут, — произнёс я уже для Серёжи. — Димочка, золотце, все нормально?? — отозвался дырявый сосок. Я не отреагировал на эту реплику, намочил руки и побрызгал на все ещё прохлаждающегося на туалете Сержа. Он сморщился от капель и показал мне фак, тут же сгорбившись. Мы стали одеваться, после чего я подошёл к нему, наклонился и заключил в объятия. — Пошли, думаю, пора выходить, — прошептал мне на ухо Серёжа. Я дернул ручку двери, но та не поддалась. Я навалился всем телом на дверь и та распахнулась и послышался звук проломившегося пола. Перед нами предстала картина маслом: Миша лежит на полу, а сверху улёгся Серёжа номер два. У этих голых по пояс аболтусов щеки тут же залились от стыда и они нервно стали подниматься на ноги. — Мы думали ты ебешь какую-то телку, — отчеканил басист, обращаясь ко мне. — Ну эээ… — пытался из себя выдавить что-то я. — ВЫ ЧЕ, ОГУЗКИ, СОВСЕМ ОХУЕЛИ?!? У НАС В ГРУППЕ НЕТ ПЕДИКОВ! — истерично вопила моя пассия. Остальным нечего было сказать, ведь все явно оправдали его слова. Даже он сам. Эта истеричка взяла меня под руку и мы уплясали, оставив мои разные и его дырявые с ссср носки в туалете для потомков. Чтобы отметить наше перемирие и отыгранный концерт, мы поскакали в бар, набухиваться. Мы заказали бутылку ликёра и коньяка. Мы пытали пить интеллигентно из рюмок, но после осушенной бутылки ликёра, Серёжа уже заглатывал с горла, а я сидел напротив и ревностно наблюдал. — Серёжа, скоро метро с поездами перестанут ездить, хорош бухать, давай домой... — позвал я своего собутыльника. — Э… Я в туалет. Но между первой и второй — перерывчик небольшой, я скоро! — выдавил Серж и убежал в туалет. Я поскакал в туалет за ним, чтобы держать кудри этому алкозавру. Серёжа обблевал весь толчок, выдул бутылку коньяка, заставил сидящих за соседним столиком барабанщика и басиста заплатить за нас и радостно пополз до метро, держась за меня и спотыкаясь на ровном месте. Этот гениус заприметил белый кружевной корсет на одной дорого одетой даме. Ну, я пытался его остановить, но бесполезно: он с криками и орами снял с неё корсет, после чего получил по щам, ведь та дама не стала терпеть к себе такого отношения и разодрала своими длинными леопардовыми ногтями лицо, а после они повыдирали друг другу лишние волоски. Сидящий рядом мужчина пытался не заржать и, я сопровождал его попытки своим смехом. В конечном счёте, радостный Серёжа уплясал в новом корсете на электричку, а я попутно подпинывал его под зад. Знаете, без носков, в одних кроссовках, не очень-то. Томич залез на верхнюю полку для багажа и активно внушал, что хочет остаться здесь жить. Потом он всё-таки удосужился слезть, упав мимо сиденья и проехавшись мне ногой по лицу и, пошёл наворачивать сальтухи на какой-то желтой периле и чуть снова не упал, когда поезд резко сбавил скорость. У Сержа в кармане зазвонил телефон. Он пытался достать его, но это не обвенчалось успехом, поэтому телефон из его кармана пришлось достать мне и взять трубку. — Алло, Серёжа? Это я, Света. Заеду к тебе через двадцать минут, отдам ребёнка, — сказала женщина на другом конце трубки. — Это не Серж. Какой ещё ребёнок?? — растерянно спросил я, вопросительно касясь на нового отца. — Ну, когда мы с Серёжей перестали предохраняться, он меня бросил. Я решила оставить ребёнка, но у меня отобрали родительские права за наркотики. Теперь его очередь растить ребёнка, — грустно пояснила мне Светлана. — Ебаааать… — протянул я. — Сочувствую вам. — Спасибо, ждите, — женщина сбросила и оставила после себя много вопросов. Я не стал докапываться до Сержа, ведь он был не в состоянии даже открыть глаза. Мы по-быстрому добрались до дома и буквально через пару минут, после того как Серж утопал спать, в дверь раздался звонок. Я открыл дверь дрожащими руками и на пороге стояла мрачно одетая светловолосая женщина, держащая на руках годовалого ребёнка. Она передала мне его в руки и скрылась на лестничной клетке.