Новая кровать

Новая кровать Переезд в новый дом заставил купить кровать. Мальчик я большой, 198 см ростом, поэтому кровать, конечно, «на заказ». Особое условие – изголовье с вмонтированным огромным зеркалом. Давно мечтал. А тут такой повод. Деньги были заплачены неприлично огромные, поэтому всё было изготовлено быстро и в срок. Собирать и устанавливать приехала целая команда из трёх человек: два крупных мужика работяги и один молодой «начальник». Кровать, изготовленную из морёного дуба, необходимо было собирать на втором этаже. Огромное изголовье с зеркалом с большим трудом и переживаниями было доставлено в спальню. Установка требовала контроля, и я расположился тут же с удобствами: в кресле, с книгой и чаем. Крепкие мужики-сборщики были толковые ребята, знали свое дело, работали быстро и точно. А вот их «начальник» вызывал опасения. Молодой, щуплый и очень нервный. Блондин с длинной чёлкой, до самого остренького подбородка, которая всё время падала на глаза и явно мешала. Тонкие пальчики постоянно её убирали, но это слабо помогало. Собственно, нервничать ему было из-за чего, точнее из-за кого – меня и моего молчаливого взгляда. Он его ловил, отворачивался и тут же встречал мой взгляд в зеркале изголовья. Его щёчки моментально вспыхивали розовым. Явно не дурак и понимал на кой мне такое зеркало в изголовье. От чего же так нервничать? Может он гей? Проверим. Через час кровать была идеально собрана. Команда собрала инструменты и шустро откланялась. Однако я притормозил начальника. - Михаил Анатольевич, постойте, Вы не закончили работу, – он повернулся ко мне, слегка вздрогнув. - Закончили, всё установлено – на меня не смотрит. - Прочитайте внимательно договор – протягиваю ему документ и вижу заметную дрожь в руках. Прыгающая бумага явно не поддаётся внимательному чтению. Начинаю откровенно веселиться. - Михаил Анатольевич, присядьте у окна, там свет лучше. Будете чай? – рассеяно бредёт к свету, однако, понимание на лице не отображается. Осторожно беру документ из его дрожащих рук. - Давайте я помогу, – всё же на меня подняли огромные, зелёные глаза - Простите… Не пойму никак… Что тут не так? - Вместе с кроватью я оформлял покупку матраца - его нет. Мне спать сегодня на досках? В зелёных глазах появилась паника, руки нервно схватили телефон. Ммммм… Пожалуй, меня сегодня ждёт вечер в увлекательной компании. *** Сплошное удовольствие наблюдать широкий спектр эмоций, выдаваемый «начальником». Он распекал нерадивых поставщиков, совершая череду звонков уже час. Метался по спальне, отчаянно жестикулировал руками, иногда срывался на крик, тут же осекался, окидывая меня испуганным взглядом. - Марк Альбертович, – обратился ко мне впервые по имени, – Простите, прошу понять, это не наша вина. Матрац должен был быть доставлен ещё утром, но у них произошёл сбой в системе заявок… И… Теперь ваш заказ смогут доставить только утром… Завтра. По моему лицу читалось, что, не смотря на «невиновность», отвечать придётся всё же ему. Отчасти его страх был действительно рационален. Отвечать действительно будет он. Огромные глаза и дрожащий голос блондина выдавали его отчаяние… Начальника накрывала истерика, и он явно собирался плакать. Ну уж нет – слёзы я терпел только в постели в угаре похоти и крайнего вожделения. - Михаил Анатольевич, так дело не пойдёт, – допив чай, я тяжело вздохнул и встал с кресла. «Начальник» тут же отшатнулся назад, будто от удара, его разобрала крупная дрожь. - Быстро идите за мной, – чёткие команды и властный голос не давали шанса ослушаться. Он молча плёлся следом и, дойдя до середины гостиной, встал столбом. Налив ему приличную порцию коньяка в пузатый бокал, сунул его в трясущиеся руки. Не отпуская стекло, вновь отдаю приказ: - Пейте всё, - он неловко делает маленький глоточек, собираясь отстраниться, но я не собираюсь отстраняться, продолжая держать и буквально заливать янтарный, обжигающий напиток ему в рот. Всё… Ловлю бокал и задыхающееся тело блондина. Он мило утыкается носом в мою грудь, делает несколько жадных вдохов, буквально вдыхая меня. Поднимает на меня поплывшие глазки и быстро приходит в себя. Рывок из моих объятий и вполне законное падение на очаровательную попу. - Михаил Анатольевич, выпили всего ничего, а на ногах уже не стоите, поднимайтесь, – блондин тихо лопочет извинения, глазки долу. - Так вот, моя пара в отъезде, а я совсем не переношу одиночество… Спать мне из-за Вас на полу, так что будьте любезны составить мне компанию сегодня за ужином… Более того выпили Вы уже хорошо, а закусить забыли. Люблю смеяться над собственными шутками, видя ошарашенное лицо собеседника. *** «Еда, как многогранное искусство» - пожалуй, эта цитата лучше всего подходит для описания моего отношения к еде. Каждое блюдо любой из национальной кухни для меня являлось показательной характеристикой самой культуры. Откровенно не переношу только всякую мерзость – типа жаренных тараканов. Больше всего люблю кавказскую кухню: яркую, остро-пряную. Но сегодня хотелось что-то простого и идеально сбалансированного. Поэтому в центре обеденного стола находилось большое блюдо с красивыми суши, ролами, сашими и множеством соусов, включая васаби и имбирь. Меня зверски терзал голод, не гастрономический, конечно, но за невозможностью прямо сейчас утолить иной, сосредоточился на еде. Ловко орудуя палочками, быстро съедаю уже шестой ролл и понимаю, что кушаю в одиночестве. Михаил Анатольевич рассеяно вертел палочками, пытаясь взять их верно, но они упрямо валились из тонких пальчиков. Творческое восприятие действительности мгновенно нарисовало вполне живую картинку: его белое, голое тело с голубыми венками на чёрном стеклянном столе. Тяну горошинки его сосочков, прищипывая и немного выкручиваю палочками… Тяну их к своим губам. Облизнуть и немного пососать. Они уже красные и немного горят, разгоряченные васаби. Его тело выгибается… Он отчаянно елозит ягодичками, разводит ножки в стороны, показывая розовую дырочку, ласкает пальчиками попу и… торчащую из неё ленточку. Что делает в попе ленточка? На другом её конце привязан небольшой кусочек имбиря. Пухлые губки начинают лопотать о невозможности более терпеть эту сладкую муку. БАЦ!!! Резкий звук отогнал дивное ведение. Блондин уронил палочки и старательно искал их под столом. На свет божий торчала только его очаровательная попа… Ммммм… Что бы ещё уронить на пол? *** Передо мной белобрысое чудо с розовыми щёчками и пьяненькими глазками мнёт край рубашечки. - Михаил Анатольевич, от чего не сказали, что не умеете кушать палочками? Кстати, Вы выпили довольно много, но так и не покушали. Давайте покормлю. Не дождавшись ответа, беру нежнейшее сашими голубого тунца, обмакиваю в пряный соус, кладу его в приветливо распахнутый ротик. На секунду замираю, любуясь покорностью и его улыбкой. Ему нравится. Так скармливаю ему ещё несколько кусочков сашими и пару роллов. Михаил удивительно красиво кушает, будто бы специально был обучен изящно есть с чужих рук. Настало время сашими из лосося с острым соусом. Блондин не подозревает грядущий вкусовой удар, привычно открывает ротик, тянется влажным язычком к лакомству, начинает жевать… Игра стоила свеч!!! И без того большие глаза стали огромные, в половину лица, как у кота. Вскочив, хватает по ошибке мой бокал и делает пару глотков крепкого коньяка… Слёзы заливают личико. Визжит и машет ручками. Прелесть. Конечно, протягиваю стакан с персиковым соком. Пытаясь унять огонь, Михаил не замечает, что сок по подбородку течёт на рубашку и брюки. Огонь потушен. Дрожа всем телом, молча опускается на стул. Где ярость и гнев на мою грубую шутку? Он явно позволяет издеваться над собой… - Михаил Анатольевич, - цокаю, - Вас нельзя приглашать на светские приёмы, запачкали рубашку и брюки, снимайте их немедленно. Сейчас принесу что-нибудь из своего. Взяв первую попавшуюся белую футболку из шкафа, возвращаюсь и… охреневаю. Он стоит у камина на чёрной шкуре… на коленях, весь голый. Голова опущена, руки сцеплены за спиной. Вот тебе и белоснежный подарок на новоселье. - Миша, что Вы творите, немедленно вставайте. Кто бы меня послушал. Белое тело, встав на четвереньки, двинулось ко мне, покачивая маленькой круглой попкой. Он неожиданно ловко извернулся от моего хвата за руку и начал целовать ноги. Между поцелуями не переставая бормотать: - Марк Альбертович… Прошу… Прошу… У меня так давно не было… Прошу. *** Воспоминания кровавой кувалдой начали мутить сознания, отбирая реальность… Мой коленопреклонённый мальчик, заваливающийся на бок, весь истерзанный и грязный, в луже крови и собственных испражнений… Чуть слышно хрипит… «Марк, прошу… Убей меня, я не смогу с этим жить… Марк… Пожа…» Кровавые всполохи бьют по сердцу, сжимая его в невидимый кулак… Злые слёзы отчаяния вновь катятся сами. «Нет, нет, нет!!! Марк… Это не он… Это не твой мальчик… Это другой, совсем другой.» Впиваюсь в кулак зубами со всей возможной силой, до треска костей и зубов, рот наполняет солоноватая гемоглобиновая жидкость… Боль начинает отрезвлять. «Марк, приходи в сознание, ты сейчас испугаешь парня…Марк… Как его зовут? Миша… Это беленький, зеленоглазый зайчик…Тише…Тсссс.» Подаюсь ближе, присаживаясь рядом, утыкаясь носом в лохматую макушку. Он пахнет нежно, сладко, весной… Это не он! Трусь щекой о его лицо, кусаю скулы…Это не он! Облизываю нежные губы, ловлю аромат коньяка…Это не он!!! Ласкаю его плечи, спину, мну крепкие ягодички…Жадно целую шею и грудь… Мелко дрожит…Это не он!!! *** Нежный, трепетный, ластится, ноги целует... Ласкает ступни, вылизывает и посасывает каждый мой палец… Сонм ледяных мурашек обносят плечи и руки… Как давно не трогали мои ноги, как давно мне не делали столь приятно. - Миша, остановись, – хватаю грубо за волосы, оттаскивая и запрокидывая его белобрысую голову. Зелёные глазища бессмысленные. Губами и языком продолжает искать объект своей страсти. Осознав лишения, на лице невообразимая грусть. - Хозяин… Почему? Я неприятно делаю? Пожалуйста, буду лучше стараться… Вы знаете, мне очень надо… Прошу. Лапки лезут к брюкам, ловко высвобождая член, тут же его оглаживая и крайне профессионально лаская: каждое прикосновение – блаженство. От накатившего кайфа выпускаю шелковистые волосы, и тут же Миша припадает ртом к головке, одним движением засасывая и заглатывая одновременно. Теперь уже меня ведёт, и разум уступает похоти, хотя где-то там царапает «Хозяин». Подаюсь бёдрами глубже в тесную глотку, однако необходимости нет, он сам насаживается, поднимает заплаканные глазки. Его руки дрожат, пальчики пытаются коснуться истекающего розового члена, но тут же отдёргиваются… Ему нельзя себя ласкать… Понятно. Резким толчком опрокидываю белое, нежное тело на тёплый мех, придерживая голову мальчика. Оседлав его, не позволяю отстранится его губам от своего члена. Другой рукой плотно прихватываю и сжимаю очаровательный пенис, поглаживая большим пальцем приятное местечко на головке. - Я всё понял, солнышко… я разрешаю сделать хорошо мне и себе. *** Проснулся я от того, что чья-то попка старательно притиралась к моему паху, и ледяное на ощупь тело лезло ко мне под бок… Вчера мы так и заснули на шкуре в липких отпечатках страсти, один такой, уже подсохший, я оглаживал на нежном бедре мальчика. Хотелось вот так лежать вечность. В камине всё ещё потрескивали угли, подёрнутые серым пеплом… Но худое, беленькое тельце явно замёрзло. Хватит нежностей, надо вставать и топать в душ. Решительные мысли вытряхивали из головы сонную негу и лёгкое возбуждение. - Миша, просыпайся, соооня, – цепочку нежных поцелуев спускаю по его шее и острому плечику… Всё вполне невинно и красиво. Однако дальнейшая реакция рушит надежды на вкусное продолжение. Он вздрагивает, буквально подпрыгивает… Медленно поворачивает голову, в омутах глаз дикая паника! Рывок и Михаил Анатольевич, сверкая ягодицами, бежит. Спотыкается о край ковра и со всего размаха падает лицом в пол. Марк Альбертович не столь юный и прыткий, поэтому я, дойдя до всхлипывающего недоразумения, зажимающего окровавленный нос, успеваю натянуть брюки. - И Вам доброе утро, Михаил Анатольевич. Вы так спешили мне сделать кофе? Не стоило, я бы сам его приготовил, – поднимаю за предплечье и веду его в душ… Он, конечно, что-то там булькает... Но мне не интересно. - Из-за вашей неуклюжести, Михаил Анатольевич, - делаю недовольный акцент на имени, - мне теперь не удастся понежить тебя в тёпленьком душе, - вытираю мокрым полотенцем подсохшую сперму с его и своего тела. Завернув его в свой халат, отправляю на диван с охлаждающим компрессом на лице. Где он благополучно затих… Может и заснул. Я же сладко потянулся, разгоняя кровь по телу, ощущая приятные отголоски волшебной ночи, отправился готовить завтрак и варить кофе. *** Сегодня на завтрак был молодой отварной картофель. Немного обжаренный, с аппетитной румяной корочкой. Полит сливочным маслом и посыпан зеленью. Салат из свежих огурцов и помидоров. Куриная грудка в сметанном соусе. Так как столовая не была отделена от прочих комнат, то привлекательные ароматы манили и моего нечаянного гостя, завёрнутого в огромный халат. Зелёные глазки недовольно блестели. - Миша, иди завтракать. Или так и будешь сидеть там до обеда? - Миша!? - блондин, путаясь в огромном халате, резко вскочил – Я не разрешал обращаться ко мне на «ты»! Кстати! – из халата выпуталась тонкая белая лапка, яростно тыкая в меня пальчиком, - ВЫ ОПОИЛИ меня, ИЗНАСИЛОВАЛИ, из-за ТЕБЯ я ударился!!! Вот травма!!! Я напишу заявление в полицию. Перестаю хрустеть огурцом, медленно откладывая вилку в сторону. - Михаил Анатольевич, позвольте не согласиться с обвинениями… Я долго буду помнить, как Вы настойчиво умоляли меня трахать ВАС глубоко и продолжительно. - Я был не в себе! ТЫ напоил меня! Пронзительные крики прервал громкий звонок в дверь. Миша застыл тушканчиком в центре комнаты. Я ленно потянулся к телефону, посмотреть камеры… Кто пришёл ко мне в столь ранний час? - Михаил Анатольевич, привезли мой матрац. Включайте начальника. Работа Вас ждёт. - ГДЕ МОИ ВЕЩИ? - Начальник рванул в ванную, где добрые минуты три раздавался грохот и отборные маты. Звонок гонгом звучал вновь и вновь. Белобрысая фурия с разбитым носом, лохматая, в грязной рубашке и брюках выскочила из ванной, бросив на ходу очередное ругательство в мой адрес, и побежала к входной двери. Вполне ожидаемо, что громилы из доставки отказались отдавать дорогой матрац странному «мальчику», явно потешаясь над ним. Его звонки не приносили желаемого эффекта. Пришлось выходить мне и подтверждать личность «начальника». Огромный двуспальный «товар» торжественно оставили у входа… И уехали. Было заявлено: «Мы не грузчики таскать такое по этажам». Вновь нервные звонки в службу доставки… Но в выходной день грузчиков было не найти. Михаил Анатольевич бессильно посмотрел не меня влажными глазами, несколько раз пытался что-то сказать мне, однако не выходило. В следующий момент он резко побелел и начал оседать прямо на плитку во дворе. *** - Миша, Миша, Мишенька, – светлые ресницы затрепетали, и мутный взор начал фокусироваться на мне. - Не смей меня так называть, – глаза мальчика полыхнули злобой, и на бледном личике проступили нервные пятнышки. - Буду называть тебя, дорогой, как мне вздумается. Зачем загнал себя, словно собаку? - мой вопрос остался без ответа, однако выражение лица сменилось на глубокую тоску и боль. Слезинка скатилась по виску и затерялась в светлых локонах. – Три года где-то бегал… Стоило того? Чего тебе не хватало… Миша… Свободы? Смотрю теперь ты очень свободный и самостоятельный… Еле узнал тебя. Ты из нежной сочной булочки превратился в белую сухую моль. Кстати, врач диагностировал у тебя переутомление и нервный срыв. Ах, да…Скорее всего тебя уволят. К чему такой удивлённый вид? Мне звонил твой начальник, просил прощение за туповатого недоумка, работающего у него первый и последний раз. Не вздумай реветь по этому поводу, у тебя же было своё маленькое дизайнерское бюро… Всё просрал? Да? – с этими словами ловлю под одеялом худенькие ножки и начинаю их чувствительно разминать. Каждый пальчик, каждое сухожилие и мышцу. - Миша… У тебя случилась любовь? Ммммм? Ну же, мой маленький медвежонок… Поэтому ты меня бросил? - пробираюсь к его паху, там уже, конечно, всё стоит колом. Подтягиваю его бёдра ближе, смотрю в глазки, ловлю каждую эмоцию: гнев, всплески удовольствия, растерянность, удивление и отчаяние… Мольба… Как я могу отказать молчаливой просьбе? Раскрываю влажную, розовую головку его члена прямо во рту. Придерживая бёдра, не отрываю жадного взора от выгнутого тела и пальчиков, судорожно сжимающих простыни. Потерявший контроль мальчик начинает жадно толкаться бёдрами в горло. Чувствую его нетерпение и дрожь. Какой быстрый, голодный… Нет уж, солнышко… Новая кровать и новые простыни должны пропитаться тобой, твоим потом и спермой. *** Облом Мишиного оргазма породил недовольный скулёж. Стройное тело вдруг с силой вывернулось, плотно обхватив меня ногами, перевернулось и оседлало бёдра. Я не сопротивлялся, а лапочка уже во всю хозяйничал на моём теле: ласкал грудь и выцеловывал соски. Беленькая попка, не переставая, елозит по члену. Проказник, знает, как мне нравится. - Мааарк… - рычит, - почему я сбежал? - смотрит на меня с хитрым прищуром, – Любовь у меня, говоришь, случилась? – болезненный укус за сосок долбанул током по нервной системе, обостряя нежные зализывания укуса, притупляя боль. - Верно, любовь!!! К тебе, скот ты тупой!!! Так люблю тебя, что чуть не умер от тоски… Проебав всё, что у меня было, – кладёт мою ладонь на свой член, заставляя ласкать. Пососав пальчики, начинает отчаянно растягивать попу… - Марк… - хнычет, - ты не любишь никого!!! – хватает мой член, пытаясь пропихнуть в себя, гримаса боли искажает красивые черты. - У тебя в сердце алтарь поклонения смерти – ЕГО, ТОГО единственного, я знаю!!! Наконец, с трудом проталкивает головку и насаживается глубже. Гримаса боли не сходит, но блаженная улыбочка кайфа расставляет всё по своим местам: кайфует от боли, тело дрожит, речь переходит в непонятное бормотание. - Миша, солнышко, ты мне член так сломаешь и себя искалечишь… Чёртов мазохист. Хватаю смазку со столика и опрокидываю тело под себя, буквально сложив его пополам, острые коленки почти у лица. Вот теперь всё открыто и максимально доступно. Затолкав побольше прозрачного геля прямо в попку, одним плавным движением въезжаю туда максимально глубоко. ДАААА… Так надо, его и моя боль!!! Сильные направленные толчки и долгожданные крики… Как же он кричит… Грудь, шея… Даже подбородок залит белёсой жидкостью. Отпуская колени, буквально прокручиваю его на члене, после оргазма он мало что соображает и послушно становится в коленно-локтевую. - Солнышко, даже не думай. Отключишься, учти, буду трахать твоё бессознательное тело. Облапав круглую попку и тонкую талию, толкнувшись нежно пару раз, понимаю, что Миша начинает подмахивать, ну, держись… Ведь я больше не могу, да и не хочу держать себя! Прихватив удобно за тазовые косточки, срываюсь в такой бешенный ритм, что кровать бахает об стену. От оргазма выкручивает буквально всё тело. Засаживаю поглубже, ложусь на любовника… - Миша… Может в моём сердце и алтарь… Но в моей голове поселился ты… Давно там… Думаю о тебе, хочу тебя. Не убегай больше от меня, зайка.