Она любит постарше

«Ничто и никто не останется без внимания» и «людям свойственно обманывать». Чем недостижимее плод, тем он желаннее, тем слаще мысли о нём. Таким "плодом" был Литература — загадочный, внеземной и недосягаемый (суди хоть о росте, хоть о характере). Химия бурно реагировала на эту зрелость и недоступность. Но как бы она не старалась и как бы ей не хотелось, искры между ними и быть не могло. Каждый раз, вгрызаясь в сочные бока мягкого и спелого розовенького персика, она представляла Его… свой объект вожделений, параллельно развлекаясь с другими. Она постоянно о нём грезила, она просто ЖЕЛАЛА быть ближе к Литературе и, подобно одержимо влюблённому подростку, начала интересоваться тем, в чём был заинтересован её идол. К примеру, она прочитала всю классику, которую только смогла найти, — стихи, рассказы, романы, чуть ли не наизусть могла пересказать «Анну Каренину», лишь бы получить шанс удостоиться капельки внимания невозмутимого Литературы. Но Химия старалась не подавать признаков влюблённости, находясь рядом с ним, она держалась холодно, местами высокомерно, делая вид, что он ей совсем не интересен, что, конечно же, было неправдой и очевиднейшим притворством. В сталкерских знаках внимания она изощрялась как могла: подкладывала маленькие конфетки в его сумку, карманы его верхней одежды, старалась "случайно" сталкиваться с ним при каждом удобном случае, подбирала выброшенные Им стаканчики из-под кофе… Химия имела своё представление о романтике. Специфичное. Спустя долгие годы, проведённые в муках безответной любви, Химия, видимо, окончательно сойдя с ума и нанюхавшись какого-то соединения, решилась на отчаянный поступок, даже будучи взрослым человеком, отдавая отчёт о своих мыслях, она не удержалась и одним вечером дождалась конца Его смены и, немного неуклюже скрываясь, последовала за Литературой. Тихие шаги на пустой улице одержимой попутчицы позади настораживали, потому Литература то и дело посматривал по сторонам. Хотя Химия старалась двигаться плавно и не обозначать присутствие даже своими вздохами, чтобы Он случайно не оглянулся и не увидел её, но Литература уже понял, что его преследуют. Вот за одним из поворотов Химия, казалось бы, потеряла свою цель. Она, недоумевая, вертела головой, но не смогла найти Его. Потеряв надежду она взглянула на луну, сжала губы и очень драматично пустила слёзы. Но тут из тени позади выпрыгнул Литература и принялся душить химию, схватив её тонкую шею, сдавливая с неимоверной силой, пережимая сосуды, он смотрел прямо в её красные и блестящие от слёз глаза. Даже в такой ситуации она была счастлива смотреть на Него, одновременно получая ответный взгляд. Это был животворящий и опьяняющий бокал внимания, который так жадно (и с удовольствием бо́льшим, чем воздух) глотала обезвоженная и измученная игнором Химия. Она почувствовала, как спасительная влага орошила её иссохший рот и по горлу спустилась к самому сердцу. Он почти что задушил её. Но случайный прохожий увидел их и с криками помчался на помощь. Литература тут же ускакал за гаражи и скрылся в неизвестном направлении. Химию привели в чувства, она была в шоке, а когда полностью пришла в себя, была обеспокоена только тем, что Он снова оставил её одну. Кроме того её больше ничего не волновало. Совершенно. Чем она там сегодня нанюхалась…? А уже на следующее утро Литература (канонично в шляпе, пальто и с топором) явился домой к Химии и совершил акт деления её сущности напополам. Только две части её тела упали на пол, убийца содрал с себя кожу, на самом деле оказавшуюся искусно созданной маской, за которой прятался География. Тогда он сверху вниз посмотрел на Химию и нервно произнёс: — Это месть… за то… что ты сделала с нами… с Биологией… Так появились неорганическая и органическая химия. Конец. А куда подевался настоящий Литература, и кто подтолкнул Географию на этот поступок останется вне досягаемости взора читателя без воображения.