Лиса, кинза и цитрусовые нотки

Олегу снилось, что он Атлант в Новом Эрмитаже, причем девять его коллег самовольно устроили себе обеденный перерыв и сбежали за пышками, поэтому вся тяжесть небесного свода (то бишь портика) легла на его плечи, а заодно руки, ноги, грудь и живот. С мыслью, сколько же пышек нужно, чтобы накормить без малого десяток пятиметровых гранитных мужиков, Олег проснулся. Он немного полежал, осознавая себя в реальности и прогоняя мысли о пышках, а потом понял, что нелепым сном обязан не только чересчур легкому ужину, но и Серёже, который раскинулся сверху в позе морской звезды, прибавив во сне добрых десяток кило и умудрившись отдавить Олегу все части тела одновременно. Наверное, ему тоже что-то снилось: он вздрагивал, раздувал ноздри – Олег чувствовал их трепет шеей, в которую Серёжа уткнулся носом, – и издавал странные повизгивающие звуки. «Охота, – решил Олег, – или как минимум что-то съедобное». Будто в подтверждение этой догадки, Серёжа громко, аппетитно причмокнул и щедро напускал на него слюней. Олег поморщился, но не двинулся с места. В конце концов, он терпел, когда то же самое делал лис, и не просто терпел, а умилялся и лыбился в темноту, как идиот. Перекинувшись в человека, кардинально менять свои лисьи привычки Серёжа не спешил – поэтому Олег решил смириться: Серёжа не поймет, в чем проблема, и обидится, если Олег спихнет его на пол и начнет утираться одеялом. Могло ведь быть хуже, так? Серёжа мог не уметь пользоваться одеждой, туалетом и столовыми приборами. Мог жрать бумагу и отказываться мыться. Мог метить углы и сладострастно валяться в найденной в траве дохлятине. А так – ну, всего лишь, образно говоря, не слезал с ручек, несмотря на резко увеличившиеся вес и размеры. И еще чудил по мелочи. Не беда, от повышенной тактильности еще никто не умирал. В качестве терапии опять-таки, наверное, полезно. С этими кукухоспасательными мыслями Олег снова уснул. Во второй раз, уже под утро, его разбудил подозрительный шум на кухне. Олег взял в одну руку дубинку – на случай, если это грабители, в другую веник – на случай, если это Серёжа – и потопал разбираться. Это был Серёжа. Он выкрал из морозильника купленную пару дней назад курицу, зазвав подельницей соседскую полудикую кошку Фиму. Куриная тушка, холодная и розоватая в лучах восходящего солнца, беспомощно лежала на табурете, растопырив обындевевшие окорочка и крылышки, а преступники подлизывали её с разных сторон. – Серёж, – устало сказал Олег, – не жри замороженное мясо, гастрит заработаешь. Кошка сверкнула на него круглыми желтыми глазищами и без видимых усилий одним летящим движением эвакуировалась в открытое окно. Серёжа проводил её завистливым взглядом, но трюк повторить не рискнул: в человеческом облике он становился на диво неуклюжим. – Э-э-э, – очень содержательно протянул Серёжа, поглядывая то на Олега, то на веник. Вид у него был пристыженный, как… как… ну прямо как у лисицы над украденной курицей. Олег мысленно дорисовал покаянно прижатые уши, лукавый прищур и заискивающую зубастую ухмылку. Тут Серёжа в самом деле виновато заулыбался, и Олег поспешно отвел глаза: выражение, которое уместно смотрелось на звериной морде, на человеческом лице выглядело откровенно пугающе. – Тебя голодом морят, что ли? – Мне приснилось, что я в курятник залез, – доверительно сообщил Серёжа венику, не выпуская его из поля зрения, как, видимо, наиболее опасного противника. – Задушил курицу, только-только есть собрался – и проснулся. А никакой курицы нет, один ты. М-да. Надо, наверное, его кормить плотнее на ночь, а то в следующий раз в кухне мяса не найдется и погрызенной тушкой станет не курица, а сам Олег. Олег поднял холодную скользкую курицу, повертел в руках. Та была основательно измочалена: несколько минут усердной работы двух жестких шершавых языков даром не прошли. Ну ничего, с термической обработкой сойдет. Олег взглянул на часы. – Я её на завтрак приготовлю, хорошо? – сказал он. – Идем спать, а она пока разморозится. Перекуси сосисками, они хотя бы не замороженные. Серёжа, который взглядом не просто курицу доедал, а уже косточки обгладывал, печально кивнул и с явной неохотой отправился рыться в холодильнике. Видать, сильно его куриным сном пришибло: обычно он к сосискам относился с большим энтузиазмом и готов был, как в мультике, одним махом всосать целую связку. Заморив червячка, они пошли досыпать. Серёжа на этот раз целомудренно пристроился рядом, и никакие странные сны Олега не беспокоили. *** Утро было добрым. Теплые солнечные лучи, пробиваясь из-за занавесок, приятно пригревали кожу, пели птички, Олег выспался, и жизнь была хороша. Отдельно взятые части организма тоже решили, что пора вставать, поэтому Олег бездумно просунул руку под одеяло и резинку штанов – не подрочить, так хотя бы уложить поудобнее. В этот момент ему на член кто-то свалился. Точнее, свалился на всего Олега целиком, но на член – особенно прицельно. Олег заорал, брыкнул, вывернулся и грохнулся на пол. Побарахтавшись, он нащупал в подкроватных глубинах рукоять дубинки, сел и с опаской заглянул через край. На скомканном одеяле сидел Серёжа и растерянно моргал. – Ты охренел?! – напустился на него Олег. – Ты что творишь? – Я… – произнес Серёжа с таким видом, словно сам себе не верил, – я мышку ловил. – Где?! – взвыл Олег. – В трусах у меня? – Ну… – несчастным голосом протянул Серёжа, – там что-то шевелилось, и я подумал: мышка, – он снова хлопнул глазами, взъерошил и без того нещадно растрепанные лохмы. – Ладно… Да. Неловко получилось. А Олег внезапно сообразил, что получилось-то, напротив, лучше, чем могло бы. Если б Серёже вздумалось так же помышковать в звериной форме, то его незадачливому члену досталось бы не пальцами, а зубами. Ой-ей-ей. – Проехали, – намного спокойнее проговорил он, подавив порыв защитным жестом прикрыть пах, где все, благодаря некоторым горе-охотничкам, давно и прочно упало. – Пошли умываться и курицу готовить. Приунывший Серёжа немедленно воспрянул духом. *** Поразмыслив, Олег решил пожарить себе курицу маринованной в кинзе, а Серёже – просто отварить, чтоб тому не пришлось ждать лишних два часа. Пока он рубил зелень и чеснок, измельчал перец и смешивал получившееся крошево с лимонным соком и маслом, Серёжа сидел рядом, то гипнотизируя взглядом кастрюлю со своей долей, то с интересом следя за его действиями. Кулинария его завораживала, но редкие попытки что-нибудь приготовить, несмотря на книги для начинающих малолетних домохозяек и туториалы для чайников, неизменно заканчивались такой катастрофой, что к стряпне Олег предпочитал его не подпускать. – Через двадцать минут твоя будет готова, – сказал он, сложив натертые маринадом куски курицы в форму. – А твоя? – Моей еще мариноваться пару часов. – А что это за трава? – с любопытством спросил Серёжа, после чего выудил несколько кусочков кинзы из остатков маринада, понюхал, скривился, но все же сунул их в рот. Утреннее происшествие так закалило Олега, что за мечущимся по кухне и фырчащим Серёжей несколько секунд он наблюдал философски, прежде чем поймал его за плечо и подтолкнул к раковине. Отплевавшись и прополоскав рот, Серёжа с негодованием уставился на Олега. – Ты зачем портишь хорошее мясо лисьим ядом? – Почему лисьим ядом? – искренне удивился Олег. – Эта дрянь на вкус как мыло, плесень и клопы-вонючки! – Лисий яд на вкус как мыло, плесень и клопы-вонючки? – удивился Олег. – Ты его пробовал? – Нет! Зачем бы мне пробовать лисий яд, если он яд? Но он яд, значит, наверное, невкусный. Прямо как эта трава. – Это кинза, – пояснил Олег, слегка сбитый с толку его логикой. – И лично мне не кажется, что она на вкус как мыло и клопы. По-моему, она вполне приятная, освежающая, с цитрусовыми нотками. – Фу! – вынес вердикт Серёжа. – А еще меня ругаешь, что я сырое мясо ем. Олег только плечами пожал. Что ж, на вкус и цвет все фломастеры разные. Оставив Серёжу уминать едва остывшую, чуть недоваренную курятину, Олег побрел во двор нагонять аппетит хозяйственными хлопотами. Дальняя секция забора опасно покосилась, и нужно было её выправить, пока ни на кого не рухнула. *** Занятый битвой с норовящим упасть и погрести его под собой забором, Олег потерял счет времени. Когда он наконец сладил с плотницкими работами, стало ясно, что курица пойдет уже скорее на обед. Да хоть на чай! Олег жутко проголодался. По пути на кухню он полюбопытствовал, где Серёжа. Тот обнаружился в большой комнате – вертелся волчком на ковре, преследуя несуществующий хвост. Развлекшись его упражнениями, Олег отправился прямой наводкой к курице и… Курицы в форме не было. Даже капельки маринада не осталось. И в стоящей рядом миске, которую Олег решил сполоснуть попозже, тоже ничего осталось. Обе посудины сияли, словно их с «Фейри» вымыли. Или хорошенько вылизали. – Серёёёёж, – протянул Олег, закипая. – А ну бегом сюда! Серёжа шатко прошествовал по коридору, врезаясь в стены, и осторожно заглянул в дверь. – Ась? – с невинным видом спросил он. – Куда делось мясо из формы? – Ну… Ты через два часа не пришел его жарить, так я подумал, что ты его больше не хочешь, и решил съесть сам, пока не испортилось. Олег сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. В голове у него много вопросов вертелось, и все как на подбор начинались нецензурно, однако он спросил только: – С маринадом? Ты ж недавно говорил, что он похож на лисий яд. – Но все-таки кинза не лисий яд, – с отвратительной рассудительностью возразил Серёжа. – Лисы и с лисьим ядом мясо едят, а маринад не лисий яд, пусть такой же гадкий. Ради курицы и потерпеть можно. Олег хватал ртом воздух, не находя слов. – Но вообще, – добавил Серёжа контрольным, – пожалуй, ты прав. Что-то такое в этой кинзе все-таки есть. Что-то такое… освежающее, с цитрусовыми нотками.

КОНЕЦ