К тебе разговоры, нечистый

Вакула тихо вздохнул и во время шумных поздравлений в сторону Оксаны — в его сторону поздравлений было куда меньше, и они давно кончились — быстро смылся на улицу, рассчитывая либо побыть одному, ибо такая шумная свадьба с любимой его вымотала, либо переговорить с одним знакомым. Правда, вроде он свои копыта давно смотал к себе в преисподнюю... — Чего из хаты вылез, а, Вакула? — послышался голос сверху, и, подняв голову, кузнец увидел того, кого и хотел — И тебе поздорову, Нечистый. Да вот, с тобой переговорить хотел, да думал, ты уж копыта свои унёс к себе, ну, не во грех будет ска... — начал он, как услышал грустный вздох Чёрта — А ты чего грустишь? — Да из-за тебя меня из преисподни, как котёнка из дома, вышвырнули... Из-за тебя, между прочим! — Вакуле даже почудилось, а может, и не почудилось, что нечистый плачет — Выгнали, и обратно возвращаться не велят... — Спускайся ты уже с крыши, нормально поговорим, — сказал он, но чёрт закачал головой — Тогда сам тебя стащу, окаянный, а ты мою силу знаешь. Спускайся по-добру! — Ни по-добру, ни по-худу не спущусь. Не хочу с тобой лицом к лицу видеться, коль есть чего сказать — говори оттуда Вакула вздохнул и слепил небольшой комочек из снега, который кинул куда-то вдаль, — он-то при чём, что Чёрта выгнали? — Эй, Нечистый... Я-то тут при чём? С какого такого я виноват в твоём изгнании? — А с того, что договор мы с тобой не совершили, а помочь я тебе помог! Ну там черти старшинные и вразумили себе, что поступок добрый, оттого и прогнали... Кузнец позволил себе прыснуть от смеха, вот так добрый поступок, добровольно-принудительный какой-то... Ну не идёт он за хороший, как на него ни взгляни, Вакула же его прибить готов был, у Чёрта выбора больше не оставалось — Ну, полно горевать-то... Безглуздые у вас черти какие-то... — Да кто бы заперечил такому, — вздохнул Нечистый и скинул копытом немного снега с крыши — А чего ты хотел-то? — Я? А... Отблагодарить тебя. Если бы не твоя допомога, то не видать бы мне было моей коханой Нечистый промолчал, не желая себя к этому причислять. Одно слово «доброта» было ему до ужаса противно, что уж говорить про помощь, ух... — Испить горилки не желаешь? — предложил Вакула, видя, как Чёрт ёжится от непривычного холода — У вас в каждой хате по иконе, незручно мне туды соваться, — ответил Нечистый с презрением, будто речь шла не про святые иконы, а про какую-то грязь на улице — Да и народу у вас много — Сейчас вынесу, погреешься хоть, неприкаянный Быстро зайдя в хату, кузнец с облегчением заметил, что празднество идёт хорошо и без него, поэтому, тихо взяв уже початую бутылку горилки, быстро вернулся на холод, глазами удостоверившись, что Чёрт ещё здесь — Вот, держи, правда початая уже, но думаю, что пустое тебе это — Пустое, пустое, — закивал Чёрт, перенимая из рук Вакулы горячительное — О, добре, тепло... — Как я понимаю, «спасибо» говорить мне не будут? — Нет, не по моей это натуре, Вакула, пора бы запомнить. И не от зла я так с тобой, а по правилам нашим. Парень лишь кивнул, вглядываясь в ясный месяц на небе. Да уж, нагулялись они с этими приключениями допоздна... — И куда собрался ты тогда? — Не знаю, кузнец, не знаю. Вразумить бы ещё, как с этим смириться... — Ладно, к тебе разговоры, Нечистый. Запозднилась свадьба, пора бы всех из хаты выгонять. Бывай — Погоди. Непривычно такое говорить... Но поздравляючи вас с Оксаною со свадьбой, и жене своей также передай — Спасибо. Обязательно На этом разговор кончился, и Вакула вошёл в хату, на груди ощущался небольшой груз. Ну куда бы он Чёрта дел? Да некуда, да и ему не стоит с нечистыми связываться, крещёный всё-таки...