Good boy

***

Тэхён падает на свою кровать в общей с Хосоком комнате, чувствуя, как влажная после душа чёлка неприятно липнет ко лбу. Щёки всё ещё горели от пары выпитых бутылок персикового соджу — они остались после съёмок на озере до утра воскресенья, поэтому можно было немного расслабиться. Ким кладёт подушку под спину, потягиваясь сытым котом, вдруг с улыбкой осознавая, что думает о Чонгуке уже добрых полчаса: тот всегда был хорош в том, что касалось спорта, но, пожалуй, сегодняшний день был действительно впечатляющим — даже впятером они не смогли победить его одного. Сам же Тэхён был практически бесполезен в доброй части соревнований, но, видит Бог, он пытался. Тэ прокручивает в голове весь съёмочный день, пытаясь сосредоточиться на мыслях о том, насколько удачными вышли эпизоды в целом (наверняка, фанаты будут в восторге от их нелепых падений и нескончаемого хохота, а также от части с подарками), но невольно всё равно думает совсем о другом, вспоминая кое-чьи насквозь мокрые от воды спортивные шорты и крепкие, литые мышцы бёдер, что напрягались при каждом движении, многочисленные колечки в ушах, которые так хотелось прихватить зубами, оттягивая, и, конечно же, очаровательную озорную улыбку, которая остро озаряла лицо одного макне всякий раз, когда у того получалось сделать что-либо особенно удачно. Серьёзно, разве можно быть настолько привлекательным в каких-то обычных шортах? Определённо, это было незаконно. Тэхён цокает языком, поглядывая на Хоби, который беззаботно лежал на соседней постели, явно занятый просмотром аниме или чем-то вроде того, и берёт в руки мобильный, снимая блокировку. Хорошие мальчики заслуживали похвалы, ведь так? Он открывает нужный диалог в какао, кончиком языка упираясь в уголок губ. Пальцы набирают текст быстро, бесшумно стуча по экрану. tae Ты был так хорош сегодня, Чонгуки. Я горжусь тобой Сообщение улетает с тихим характерным звуком. Хосок чему-то приглушённо смеётся, переворачиваясь на живот с телефоном в руке — Тэхён смотрит на его подёргивающиеся от смеха плечи, отсчитывая про себя до десяти. На восемь ему приходит лаконичный ответ. jk97 Знаю, хён. Очень мило с твоей стороны сказать мне об этом Тэхён хмыкает — кое-кто иногда может быть таким самодовольным. Он заносит палец над экраном, собираясь отправить что-то дразняще ласковое, но диалог вдруг оживает ещё одним сообщением. jk97 Как насчёт награды для меня? tae Награды? jk97 Ага, награды jk97 Разве я не был лучшим сегодня сперва в нашей команде, а потом в последней игре с мячом? tae Кто-то такой нескромный jk97 Это не ответ Ким фыркает, подавляя смешок, и крошечная улыбка мягко трогает его лицо: хорошие мальчики порой могли быть такими капризными. Было что-то особенное в том, чтобы заставлять их дрожать и терять голову от желания — Тэхён был готов поработать над этим в самое ближайшее время с особым удовольствием. tae Окей, ты действительно был очень неплох tae Какую награду ты хочешь? Прикусив нижнюю губу, Тэхён чувствует, как скулы окатывает горячечной волной томительного предвкушения, зажимая свободную ладонь между бёдер, чуть ёрзая на кровати. Хосок по-прежнему не обращал на него никакого внимания, покачивая в воздухе одной согнутой ногой, абсолютно не отрываясь от своего смартфона. В этот раз ответ приходит не сразу. Он успевает немного заскучать, листая ленту в твиттере, прежде чем телефон издаёт звук входящего чата. jk97 Думаю, твои мягкие губы на моём члене, хён jk97 Хочу сесть тебе на лицо jk97 Сможешь справиться с этим? Тэ зажимает ладонь между бёдер сильнее, ощущая, как кончики ушей начинают гореть. Телефон коротко мигает ещё одним сообщением: Тэхён знает наверняка, что его ждёт, но всё равно прокусывает губу почти до крови, когда в диалоге прогружается отправленная одним наглым макне фотография. Так получилось, что Чонгук занял этим вечером одноместную комнату, удачливый засранец. Никто особо не был против такому раскладу, посчитав, что это вполне справедливо, поэтому ничего не мешало ему сейчас играть по-настоящему грязно: фото было предусмотрительно сделано без лица, в кадре была только нижняя часть челюсти с аккуратным подбородком и пухлой нижней губой, закушенной игриво. Селка демонстрировала отсутствие футболки, напрягшиеся бусины сосков, косые мышцы пресса и, как вишенку на самом сладком торте, ладонь, которая обхватывала сквозь светлую ткань боксеров член, головка которого влажно показывалась из-под кромки белья. Тонкая ткань облегала отчётливо, не оставляя места для фантазии ни на йоту. Пожалуй, Тэхён выдыхает слишком шумно. Он так голоден. tae Ох, Чонгука, это запрещённый приём tae Выглядишь соблазнительно, малыш tae И уже такой твёрдый tae Наверняка, ты будешь хорош на вкус jk97 Это твоя вина, Тэтэ jk97 Ты должен взять за это ответственность Тэхён чувствует пряный жар, который обрушивается на него так разрушительно. Он сглатывает скопившуюся слюну, набивая ответ бегло, и его щёки обдаёт теплом, когда он представляет Чонгука в разворошённой постели, на смятых, белоснежных простынях, разгорячённого и нуждающегося в нём. Будет ли кто-то из них умолять этой ночью? Тэхён уверен, что да. Возможно, это будет он сам. tae Разве я могу отказать тебе? jk97 Уверен, что нет jk97 Дверь в комнату не закрыта jk97 Пожалуйста, постарайся не быть настолько очевидным, когда будешь говорить Хосоку, куда ты идешь Тэхён встаёт с кровати с бесстрастным выражением лица — актёрский опыт порой всё же был очень кстати, одёргивая широкую футболку для сна ниже по бёдрам. Когда он обращается к Хосоку, беспечно покачиваясь на пятках, голос его звучит расслабленно, будто он совсем не заинтересован в том, что говорит: — Эй, Хоби, — Ким трогает Джей Хоупа за плечо, вынуждая обернуться и посмотреть на себя вопросительно, — я пойду к Чонгуки, он попросил размять ему ноги, не может уснуть. Скоро вернусь. Перед тем как кивнуть, Хосок заторможено моргает несколько раз: Тэхён уверен, что совершенно точно видит пробежавшую лукавую тень догадки на его лице. — Он в порядке? — Да, просто свело икры. Не думаю, что это займёт много времени. Я не буду шуметь, когда вернусь, обещаю. Милая, невинная ложь, они оба знают это, но Хосок подыгрывает, кивая ещё раз, невозмутимо отворачиваясь обратно к телефону. Тэхён тоже глупо кивает, ощущая покалывание в кончиках пальцев, и не спеша выходит из комнаты, бесшумно добираясь до нужной спальни в конце коридора. Дверь действительно оказывается не заперта — ручка поддаётся легко, впуская его внутрь. Тэ поворачивает замок оглушительно громко в тишине спящего дома, всё же закрывая их. Чонгук всё также полулежал в кровати, облокотившись спиной об изголовье, почти не сменив позы с фото, и тёплый свет прикроватного бра отбрасывал причудливые тени на его хитро улыбающееся лицо; волосы после душа мягко вились на кончиках, непослушными прядями падая на глаза. Дьявольски хорошенький. Тэхён любит его так сильно. — Ты быстро, хён, — Чон ухмыляется, склоняя голову на бок, и взгляд его хищно скользит по Тэхёну острыми лезвиями. — Позаботишься обо мне? Тэхён забирается в постель, ничего не отвечая, и их губы встречаются на полпути — влажное, жадное прикосновение. Поцелуй растекается в крови тягучей патокой, заставляя старшего тихо простонать прямо в чужой приоткрытый рот, задыхаясь на выдохе: этот низкий, бархатный звук собирается у Чонгука в паху жаром, выбивая из него ответный глухой стон. — Такой самонадеянный сегодня, — пальцы вплетаются в шёлк волос, сжимая у корней несильно, массируя кожу. Их губы снова сталкиваются, сминая друг друга настойчиво. — Хочу посмотреть, как ты станешь послушным, Чонгуки. Чонгук улыбается в поцелуй, подставляясь под ласкающую руку: его губы, мягкие, сочные, раскрываются под напором податливо, позволяя чужому языку бесстыдно исследовать свой рот, теряясь в долгих, вязких минутах. Воздух вокруг становится густым, сжимая лёгкие пламенем, и они задыхаются, переплетаясь телами тесно, но их маленькая игра так хороша: Тэхён знает, что Чонгук точно так же, как и он, трепетно любит, и это дерзкое, нахальное поведение не более чем просто способ заставить их двоих сгореть в обоюдном огне этой ночью. Чёрт возьми, у него получалось это отлично. Ещё какое-то время они наслаждаются друг другом, пытаясь утолить тактильный голод хоть немного, пока напряжение между ними не становится осязаемым, забирая остатки кислорода. — Тэхён, — голос макне опускается на тон ниже, обволакивая их коконом, — я хочу получить свою награду. — Так не терпится, да? — Ким тихо посмеивается, цепляя указательным пальцем одно симпатичное серебряное колечко в левом ухе, оттягивая украшение. Он так давно хотел это сделать. Чонгук кивает, бесстыдно толкаясь языком за правую щёку; его глаза в полумраке комнаты блестят пьяно. Губы Тэхёна, влажные, жадные, прижимаются к ярёмной впадине, считывая беспокойный пульс, и поднимаются вверх до адамова яблока, прикусывая несильно: соль кожи оседает на языке терпким привкусом. Вкусно. Чон под ним дышит тяжело: его загнанное, сбитое дыхание опаляет лицо Тэхёна, когда тот касается губами острого подбородка, оставляя смазанный, небрежный поцелуй, находя после ртом мягкую мочку, прихватывая зубами серёжку. Вкрадчивый шёпот прямо на ухо заставляет Чонгука издать прелестный, несдержанный звук, похожий на хныканье: — Ты такой испорченный, Чонгуки, — Тэхён чувствует, как собственный член дёргается от этого пошлого, грубого флирта. Он касается пальцем чужой обнажённой груди, обводя тёмную горошину соска, царапая ногтем легко-легко, и замирает у края боксеров, подушечкой ощущая влагу от выступившего предэякулята на животе. — Как ты хочешь? Чонгук отвечает жарким выдохом, переворачивая их без каких-либо усилий. Ладони тянут ткань футболки нетерпеливо, буквально вытряхивая старшего из одежды: Ким издаёт низкий, удивлённый смешок, когда спина неаккуратно соприкасается с уже нагревшейся простынёй. — Ты знаешь, как я хочу, — Чонгук наклоняется, смешивая их дыхания в одно, и улыбается, прикусывая свою нижнюю губу: его очаровательная улыбка так обманчиво невинна. — Ложись поудобнее, хён. Давай немного полетаем. Чонгук выглядит, как самый настоящий грех, когда седлает грудь Тэхёна, встряхивая головой: волосы в полном беспорядке, скулы горят румянцем, губы мокро блестят — Ким смотрит на него снизу вверх, ощущая неконтролируемое желание полакомиться им буквально. Подцепив пальцем резинку белья, Чон оттягивает её вниз, и, развязно ухмыльнувшись, беззастенчиво освобождает себя, перехватывая член у основания. Действительно, уже такой твёрдый. Рвано выдохнув сквозь зубы, он делает движение бёдрами, головкой касаясь приоткрытых губ Тэхёна, и громко, надрывно стонет, когда тот открывает рот шире: кончик языка ласково собирает терпкий, солоноватый вкус, прежде чем плотно сомкнуться вокруг плоти губами. Блять, это так чертовски приятно. — Возьми глубже, хён, — голос макне трескается, обрываясь нетерпеливым выдохом. Он двигает бёдрами ещё раз, почти рыча, и берёт Тэхёна за подбородок свободной рукой, большим пальцем надавливая на нижнюю губу, ощущая влажный жар, — постарайся для меня. И Тэхён старается. Возможно, он тоже очень хороший мальчик. Ким добавляет много слюны, делая всё бесстыдно-мокрым: язык изучает ствол ласково, словно это его любимое лакомство (что же, очень похоже на правду), нежно очерчивая каждый рельеф. Чонгук неотрывно смотрит на то, как пухлые губы растягиваются буквой «О» вокруг члена, принимая глубже, пока кончик носа не касается жёсткого завитка паховых волос: головка упирается в заднюю стенку сжимающегося горла, и Тэхён звучно причмокивает, смаргивая скопившуюся в уголках глаз влагу. Так сладко. Он умеет это на пять с плюсом. Чонгук стонет, запрокидывая голову назад, и капля пота стекает по его виску, теряясь в растрепавшихся волосах: он позволяет себе несколько плавных глубоких толчков, хаотично выдыхая, и замедляется, пережимая ствол у основания, отстраняясь — тонкая ниточка слюны тянется от губ Тэхёна до покрасневшей, набухшей головки. — Так хорошо, Тэтэ, — пальцы касаются влажных, истерзанных губ, растирая слюну по раскрасневшемуся лицу раскрытой ладонью. Его хён выглядит так соблазнительно, когда бесстыдно облизывается, обводя рот кончиком языка. — Пришло время второй части награды, да? Тэхён согласно кивает: он сам возбуждён до пятен перед глазами, но мысль о том, что он наконец-то получит свой главный десерт, заставляет его нетерпеливо заёрзать, сгорая изнутри. — Ох, Чонгуки, — Ким сглатывает, почти урча от предвкушения, и делает приглашающий жест рукой, указывая на себя, — присаживайся. Я весь твой. Чонгук не из тех людей, кому нужно повторять дважды: он избавляется от белья, отбрасывая его куда-то прочь, и разворачивается спиной, перекидывая ногу через часто вздымающуюся грудь. Тэхён сжимает правую ягодицу, оттягивая её в сторону, и бесцеремонно притягивает младшего ближе к себе. — Приятного аппетита, хён, — Чонгук прогибается в пояснице, подставляясь, и его задница, очевидно, оказывается у Тэхёна прямо перед лицом. — Наслаждайся. Такой болтливый, хороший мальчик. Тэхён действительно собирается насладиться им. Он оттягивает вторую ягодицу, шумно выдыхая, и мягко толкается языком в сжатое колечко мышц: Чон теряется в жаре, который окатывает их вязкой волной, задыхаясь. Его бёдра так мило дрожат. Открыв рот в немом стоне, Чонгук впивается зубами в ребро ладони, но из его горла всё равно вырывается низкий, отчаянный звук, когда Тэхён начинает его мокро вылизывать. — Малыш, ты слишком громкий, — Ким отстраняется, дыша тяжело, и его голос ломается на выдохе. — Тише. Нас могут услышать. Тэхён сплёвывает на сфинктер, растирая указательным пальцем слюну, и бесстыже прижимается губами к входу повторно, всасывая кожу. Язык толкается внутрь, нежно раздвигая мышцы, и Чонгук поддаётся на него, закрывая глаза, начиная двигать бёдрами, действительно буквально усаживаясь на чужое лицо: Ким вылизывает его жадно, вновь причмокивая, и младший жмурится сильнее, зажимая собственный рот ладонью. Быть тихим так чертовски трудно. Бёдра разъезжаются шире, скользя коленями по сбившейся простыне, и Чон чувствует, как поджимаются пальцы ног, когда кончик языка обводит края ануса по кругу, прежде чем снова влажно толкнуться внутрь. Его хён правда так голоден. Чонгук очень хочет кончить на его языке, бессвязно хныча от удовольствия, но есть то, чего он хочет сильнее, поэтому ладонь накрывает член, повторно пережимая у основания, оттягивая разрядку, и он замирает на несколько долгих секунд, позволяя себе украсть ещё немного кайфа, всё же отстраняясь. Когда Чонгук разворачивается, нависая над Тэхёном на вытянутых руках, тот потеряно смотрит на него широко открытыми глазами, дыша тяжело: румянец заливает скулы теплом, а рот вместе с подбородком блестят от слюны. Какой же он горячий. Чонгук никогда не сможет им насытиться. — Хочу в тебя, — шёпот раскалённой лавой бежит по их венам, током оседая под кожей: Тэхён низко стонет, согласно кивая, вспыхивая щеками. Капля пота соблазнительно выступает над его верхней губой — Чон слизывает её широким мазком, целуя припухшие губы мокрым поцелуем, пробуя собственный вкус. — Перевернись на живот, хён. Теперь я о тебе позабочусь. Ким слушается, ложась как его просят, и выдыхает шумно, когда макне тянет его свободные шорты для сна вниз сразу вместе с бельём. Тяжесть чужого разгорячённого тела, навалившегося сверху, отзывается сладкой судорогой внизу живота, вынуждая Тэхёна плотно сжать зубы, подавляя громкий, нетерпеливый стон: чёрт, он так сильно завёлся, пока наслаждался одним хорошим мальчиком. Чонгук касается губами его взмокшей шеи, прикусывая легко, оставляя россыпь беспорядочных поцелуев, опускаясь влажной дорожкой до поясницы, замирая. — Знаешь, ты так хорошо обо мне позаботился, — младший ныряет ладонью под подушку, нащупывая смазку, и кладёт её ближе к себе, улыбаясь. Пальцы раздвигают ягодицы, сминая упругую плоть. — Не против, если я тоже полакомлюсь тобой? Тэхён задушено стонет, чувствуя, как язык касается его входа, толкаясь на пробу, двигаясь вниз по мошонке, до поджавшихся яиц: губы нежно обхватывают левое, вбирая в рот, мягко посасывая. Звук щёлкнувшего колпачка открывшегося тюбика смазки почти оглушает их двоих, вызывая волну томительной дрожи — Чонгук выдавливает гель на ладонь, разогревая, и губами возвращается к сфинктеру, толкаясь языком внутрь ещё раз. Тэхён помнит, что они должны быть тихими, он сам говорил это каких-то десять минут назад, но когда один палец плавно скользит в него по фалангу, разминая мышцы, из его горла вырывается жаркий, шумный выдох, переходящий в бессвязный, постыдный скулёж, состоящий из всего одного слова. Имени, если быть точнее. — Хён, ты слишком громкий, — макне возвращает фразу, совсем не пряча улыбку в голосе, — тише. Нас могут услышать. У Чонгука красивые, тонкие пальцы: Ким так любит, как они двигаются в нём. Подушечка касается комка нервов внутри него, надавливая, и Тэхён вжимается лицом в матрац, горячо дыша, пытаясь всё же быть тише, прогибаясь в спине. Чонгук добавляет второй осторожно, преодолевая сопротивление мышц, раздвигая их на манер ножниц, и толкается языком между ними, заставляя Тэ повторно дрожать. Такой чертовски старательный мальчик, и весь только для него одного. Тэхён теряется в ощущениях, закрывая глаза. Язык чередуется с пальцами, и это так до дрожи приятно: Чонгук действительно буквально лакомится им, вылизывая бесстыдно, и старший тонет в мареве удовольствия, забываясь. Когда спустя время макне отстраняется с влажным звуком, его голос звучит абсолютно разрушено: — Примешь три, Тэтэ? Ты так хорошо справляешься, два уже полностью в тебе. Чонгук давит на простату, массируя, и разве можно ему отказать сейчас? Определённо, нет. Тэхён примет всё, что он захочет ему дать. — Блять, малыш, да, — Тэ в таком беспорядке, если вы вдруг спросите, — пожалуйста. Чон добавляет ещё каплю смазки, тихо урча что-то ласковое, прижимая безымянный палец к покрасневшему входу: три входят уже туже, но он никуда не спешит, медленно вводя их по костяшки, погружаясь в тёплую узость. Чонгук может быть таким безропотно терпеливым, если это касается его хёна. Проходит достаточно долгих, тягучих минут, прежде чем натяжение спадает, позволяя начать двигаться легче. Как только пальцы входят, почти не встречая сопротивления, Чонгук оставляет мокрый поцелуй на остром плече, ложась снова сверху, и его губы жарко касаются уха, прикусывая хрящик несильно, обжигая шёпотом: — Ты такой красивый, Тэхёна. Так сильно хочу тебя. Можно? Тэ отзывается согласием, издавая низкий, просящий звук — его терпение тоже совсем на пределе. Чонгук добавляет ещё смазки, выдавливая гель прямо на растянутое колечко, выбивая из Тэхёна тихое хныканье, и толкается внутрь плавным, слитым движением, заполняя наполовину. Мышцы обхватывают плотно, и они оба задыхаются в громком, протяжном стоне, теряя последнюю надежду быть тихими — очевидно Намджун, занимающий соседнюю комнату, убьёт их утром, но это будет так не скоро. Чон переплетает их пальцы, медленно двигая бёдрами, входя глубже: смазки много (возможно, даже слишком) и Тэхён подготовлен отлично, поэтому скольжение получается лёгким, но всё равно тесным — он хорош в размере и объёме, и Ким пульсирует вокруг него, сжимаясь. Такая сладкая боль. Чонгук входит до основания, дыша тяжело, и замирает, давая привыкнуть к себе, шепча нежные безрассудные глупости почти несвязно, оставляя смазанные поцелуи на влажной от пота коже. Минуты кажутся вечностью, но уже спустя несколько младший начинает двигаться, и, чёрт возьми, он выносливый, а ещё прекрасно может контролировать своё тело, когда это нужно: толчки до дразнящего медленные, но глубокие, и это тот ритм, который может довести Тэхёна до края безумия, но всё же недостаточный этой ночью. — Чонгука, быстрее, — Тэ цепляется пальцами за простынь до хруста ткани, подаваясь навстречу. Ох, он такой жадный. — Мне нужно больше, малыш. — Такой нетерпеливый хён, — Чон усмехается прямо в взмокшие волосы, зарываясь лицом в густую копну. Его голос звучит приглушённо, срываясь на выдохе, — но я тоже не могу отказать тебе. Чонгук прекрасно знает, как превратить старшего в мокрый, задыхающийся беспорядок: он ускоряется послушно, начиная двигаться на грани грубости сильными, глубокими толчками, раздвигая ягодицы руками, облегчая скольжение. Тэхён подставляется, прогибаясь в спине, и его аппетитная задница так очаровательно смотрится, принимая член — Чонгук тихо рычит, наслаждаясь открывшимся видом, вращая бёдрами по кругу, оставляя звонкий, с оттяжкой, шлепок на покрасневшей плоти. Когда головка находит простату, упираясь в неё снова и снова, Ким впивается зубами в край подушки, ответно рыча. Его хороший мальчик так хорошо его трахает. — Так сладко сжимаешь меня, Тэтэ, — Чонгук касается нежного местечка за ухом губами, собирая солёные капли языком. — Я уже близко. Сможешь кончить только от моего члена в тебе? Это тот вопрос, который не требует ответа, очевидно. Они определённо шумные, да, но когда Чонгук берёт Тэхёна под горло, сжимая ладонь несильно, но ощутимо, срываясь на беспорядочный, агрессивный темп, жар окатывает их удушливой волной, заставляя одновременно громко застонать: Тэхён кончает первым, пачкая живот тёплым семенем, действительно не прикасаясь к себе. Оргазм догоняет Чонгука спустя пару рваных движений, и он заканчивает на поясницу, скуля сквозь плотно сжатые зубы. Какое-то время они просто лежат почти без движения, пытаясь восстановить дыхание, загнанно дыша и убирая устроенный беспорядок салфетками, предусмотрительно спрятанными в верхнем ящике прикроватной тумбы. Спустя время Тэхён всё же переворачивается на спину, тихо охая, и Чонгук смеётся, подкатываясь под чужой бок. — Ты в порядке? — младший оставляет короткий, ленивый поцелуй в уголке губ, осторожно улыбаясь. — Это было не слишком? Тэхён дарит поцелуй в ответ, улыбаясь нежно. — Малыш, это было потрясающе. Всё хорошо. Сонная нега окутывает их мягкими объятиями, и Тэ практически засыпает, когда телефон Чонгука издаёт звук входящего чата: Чон дотягивается до смартфона, снимая блокировку экрана, и алеет щеками, читая сообщение. Такой милашка. Тэхён почти точно уверен в том, что услышит сейчас. — Думаю, это тебе, хён. Тэ садится в кровати, осоловело моргая, и берёт протянутый ему телефон, смотря в открытый диалог в какао с лёгким прищуром. Ох, он угадал. JH Судя по тому, что мне написал Намджун пятнадцать минут назад, Тэхён уже закончил (ну и кончил, как мы понимаем, да?) разминать тебе ноги, Гуки. JH Он собирается возвращаться? JH Менеджер будет у нас утром, и лучше ему не видеть, как Тэтэ хромает из твоей комнаты~ Вот же засранец. Тэхён смеётся, закатывая глаза, и тянется за своими забытыми шортами, улыбаясь. — Хоби как всегда прав, да? Мне нужно идти, Чонгуки. Напиши ему, что я буду через пару минут. В этом не было сильной драмы — некоторые вещи они не всегда могли позволить себе, как бы сильно того ни хотели. В конце концов, у них было и так намного больше, чем они могли бы даже мечтать. Любовь, например. Уже в дверях комнаты, поворачивая замок, Тэхён оборачивается через плечо, остро улыбаясь, и говорит, смотря на Чонгука прямо: — Хорошие мальчики всегда заслуживают награды, Чонгука. Проигрывать тебе одно удовольствие, постарайся в следующий раз так же хорошо, ладно? И, возможно, тогда я назову тебя хёном, когда ты будешь во мне. О, Чонгук постарается, в этом его хён мог даже не сомневаться. fin.