Улица Жёлтых фонарей

***

Кристина всегда была любителем погулять, но делала она это в том случае, если были закладки, или было выпить, но сейчас все были в разъездах, были каникулы летние, и делать нечего. Она тупо лежала дома, втыкая в потолок, который вот вот обвалится. Взяв телефон, она решила полазить по социальным сетям, не ожидания ничего нового, листала ленту телеграмма. Но одна новость её явно зацепила. «Обходите улицу жёлтых фонарей, оттуда никто живым не выбрался...» А эта улица находилась буквально в двух кварталах от Захаровой, поэтому, встав со скрипучей кровати, она все-таки соизволила выйти на улицу, уже успев ослепнуть от солнца. И, немного даже быстрой походкой она направилась туда. Пройдя эти два квартала, она увидела какой-то тёмный переулок. Рядом стоял столб, где маленьким, стертым шрифтом было написано: «Улица Жёлтых фонарей». Почему он был настолько тёмным, если все было просто в огне, на асфальте можно было жарить яичницу. Сейчас бы на море. Но, она все-таки неуверенно свернула направо. Начав идти, она поглядывала назад, как будто свет в конце туннеля, только шла она от него, а не к нему. И спустя некоторое время, хотя казалось вечность, она оказалась на улице. Странно, тут темно. Оборачивается назад, а дороги назад нет, света нет, пропал. Что делать? Бежит обратно, а такое ощущение, что она стоит на месте. Ну, она все-таки обследовать территорию решила. Идёт неуверенно вперёд, и спустя время снова видит свет. Фонарь. Подбегает к нему, а он жёлтый. Осматривает, что было вокруг, лес, деревья, а вдали было видно красное солнце, что вот-вот сядет. Под фонарём этим, была жёлтая лавочка. И что теперь делать?... Она не понимает ничего. Садится на лавочку, смотрит на небо. Холодно становится, ужасно холодно. Мёрзнуть начинает. Пальцами тонкими по рукам в мурашках проводит. Ничего не понимает. Куда она попала? Это же бред, такого не может быть. Хочет телефон достать, а его нет. Потеряла? Сука. Она тут на вечность. Сидит один час, второй, и уже настолько обледенела. На глазах слезы появляются, просто от безысходности, она с мамой даже не попрощалась… Вспоминает моменты из жизни, как было классно в школе, как круто с друзьями, почему она это не ценила? Зачем сюда пошла?.. Да кто её знает. Но тут, лес будто гореть начинает изнутри. Пугается, в глазах стеклянных страх, и отблески огня. Она тут ещё и сгорит… Как круто, сходила, называется. Но будто в голове отголоски какие-то. «Она поможет тебе...» Крис не понимала, это начало шизофрении, или близкая смерть? Но из огня будто фигура виднеется, которая стремительно бежит в сторону девушки. Из глаз все-таки слезы брызжут, не понимает абсолютно ничего, просто дикий, животный страх. Но почему-то приходит какая-то эйфория, расслабление. Она перестаёт боятся, мысли будто вылетают из головы, а фонарь слабо горит, еле освещая её. Пытается разглядеть, кто же бежит, но эта персона останавливается, и слышится звук рассечения удара плеткой об воздух. Голубоглазая в себя приходит, смотрит в сторону, никого нет, а после в другую, рядом с ней девушка. Дёргается испуганно, и смотрит на эту блондинку, от которой так и исходили искры, она будто горела, но огня не было. — Провожая закат — ты тлеешь, а я буду гореть. Я — Кира, а ты, малыш? — руку протягивает ей, смотря своими шоколадно-карими глазами. Захарова смотрит испуганно. К чему первая фраза?.. А после в ответ руку протягивает. Она такая тёплая. Берет её ладонь в свою, пожимая. — Я... К...Кристина. — шепчет она, не может в себя прийти. — А ты кто? — Я? Я Кира, — смеётся блондиночка, языками по губам проводит. —Я предвещаю твои последующие вопросы, поэтому сразу отвечу. Ты — на улице жёлтых фонарей. Сюда попадают те, которые ни во что не верят, не ценят жизнь, которые просто потерялись. — Так... А... Как?.. Я же... — у Кристины было настолько непонимание. Она тупо не могла переварить всю информацию, которую сейчас давала некая Кира. Улица Жёлтых фонарей? Что за бред. Кто сюда попадает? — Я же не потерялась, со мной все в порядке. — Поберегись, ты тут надолго. Сейчас все расскажу. Пряник хочешь? — из кармана достаёт сладость, и ей протягивает. — Не хочешь как хочешь. Кира откусывает чуть чуть, а вскоре плетку сворачивает и в карман убирает. — Я бывшая наркоманка, алкоголик, абьюзер, и тут я как на перевоспитании. Я сюда попала когда мне было 17, сейчас мне 19. Но я не скажу, что пробыла тут 2 года, скорее, как два дня. У меня просто есть календарь. Там само обозначается. Почему я в огне? Это моя стихия. У тебя стихия холода, поэтому ты дрожишь, а я горю. Ты была слишком холодной ко всем, а я наоборот. Ну так вот, я также как и ты прочитала про улицу в новостях, но видно эту весть только единицам. Скажу так, я подзаебалась тут быть, хочу съебать, но я не могу. А с тобой смогу. — А я тоже хочу... — шепчет Кристина. Она сейчас находилась настолько в шоке, слов вообще не было, она не понимала, что как и куда. Лишь бы просто уйти. — Хорошо, возьму тебя с собой.— усмехается она, а вскоре встаёт, — нам нужно найти 2 такой фонарь, только я пыталась это сделать, но не получается. — А когда найдём что будет?.. — Он проведёт нам дорогу к выходу, — говорит она. — Но нужно очень постаратся. — Подожди, у меня куча вопросов. Два дня?.. Два года?.. — Скажу так, эти дни шли очень долго, видишь, солнце ещё не село, как было, так и осталось, хотя прошло 4 часа. Я полностью избавилась от зависимостей, причём оно само, на меня будто что-то действовало. Я не знаю. Тебя тоже зачем-то сюда отправили. Я предполагаю, у тебя тоже не самый здоровый образ жизни. — Есть такое. Ладно, пойдём искать, — говорит захарова, и встаёт. А вскоре, обычным шагом идёт идёт тропинке, что освещалась этим самым единственным фонарём, он был очень тусклый, но чем дальше она шла, тем дальше он освещал все. Снова на Киру взгляд переводит, а та на Кристину пялится так, будто хищник на мясо. — Ты чего так смотришь? — А знаешь, ты красивая. Мои партнёры всегда сбегали от меня, ты бы терпеть не стала бы. У тебя характер не тот. — Откуда знаешь? — У меня дар, видеть людей насквозь, у тебя тоже есть, только ты еще не знаешь какой... — усмехается она, руки за спину заводит, и в пол смотрит. — Ничего себе. Спасибо за комплимент кстати, — чуть смущается она. И каким-то образом у них так хорошо сложился диалог, что Кристина и не заметила, что идут они настолько долго, что свет не пропадал. Но стало становится все ярче и ярче. И это не тот фонарь, что был один единственный. Видит впереди свет. — Блять, Кристина, мы нашли второй фонарь, побежали, — за руку хватает и тянет, что есть мочи. А бедная Кристина бежать не успевает. Прибегают к этому фонарю, Кристина смотрит на него, а после на киру, — а где выход?.. Блядство. Захарова ещё ничего не понимала. Она смотрела на Киру под светом, она такая красивая. — Стой, успокойся, — пальчикам по коже щеки проводит, она такая нежная. Улыбается слабо, руку на грудь кладёт, на место, где сердце, сердцебиение чувствует. — Твой дар... — шепчет Кира, — успокаивать... — она взгляд от этих глаз небесно-голубых оторвать не может, смотрит в них. Кладёт ладонь свою сверху на Кристинину, что на груди собственной была. Захарова улыбается, а после видит, что на фонаре цветы расцветают, чуть хмурится. А кира понимает, что она влипла. Они влпили. — Кисуль... Они расцветают, когда любовь появляется… Если их не успокоить, они могут задушить. — И как же их успокоить?.. — спрашивает Захарова, смотря так же в эти глаза, уже родные. Кира молчит сначала, а после руки на талию кладёт, и впивается в губы её нежно. Глаза закрывает, пока старшая пытается понять, что происходит. Её поцеловали. У неё начали бабочки в животе летать. Такое странное чувство. Такое. необычное, неожиданное. Руки на шею кладёт, ближе к ней жмется. На поцелуй она отвечает, языки сплетает, будто если сейчас её отпустит, они больше никогда не встретятся. Но... Происходит чудо?.. Резко голова кружится, тошнит, но она словно прикована к блондинке. Словно статуя, не может отпустить. Вдруг.. Все кончается. Она просыпается. Открывает глаза. Она в своей комнате, в своей кровати. Только... Что-то не так... Она видела сон, такой необычный, с огненной девушкой... — Кисуль, ты чего вскочила?.. — шепчет такой родной до боли голос. Она голову поворачивает, и видит — её. Кира. Блять, она визжит от радости, сверху садится, обнимая крепко. — Я тоже рада тебя видеть. Я выбралась оттуда. И ты выбралась. И мне снова 17. Кристина, спасибо тебе, — кира обнимает её крепко-крепко, талию гладит, в шею целуя. — Кира, как мы выбрались? — Любовь, кошка, любовь. Я люблю тебя. — И я тебя.