Летняя ночь.

      Достоевский проснулся от очередного кошмара. Дыхание учащённо, страх сковывает тело и сознание, сердце бьётся с невероятной скоростью. Фёдору нужно было проветрить голову. Не то, что бы он был очень напуган, но сон был крайне неприятен. Даже думать об этом не хочется, а в голове вновь и вновь прокручиваются эти картинки. Поднявшись с высокой кровати и надев домашние туфли, Достоевский вышел из своей комнаты. Он не помнил, как туда вошёл. Помнил только плывущий перед глазами экран ноутбука. Зачастую это было его последнее воспоминание перед сном, но пробуждался он всегда на своей кровати. Миновав темный коридор, Фёдор вышел на довольно большой открытый балкон. Ночная свежесть приятно охлаждала. Не душно и не очень холодно. Идеально наводит порядок в мыслях.       Гончаров никак не мог уснуть, хотя на часах значились цифры 02:18. Обычно такого не было. Светловолосый решил подышать свежим воздухом, так что направился на единственный балкон. В тёмном коридоре Гончаров все нормально видел, на когда открыл балконную дверь, его на секунду ослепила ярко светящая луна. Он прищурился, а когда открыл глаза, увидел уставшего и удивлённого Фёдора. Второй слегка улыбнулся и отошёл от центра литого парапета (надеюсь, правильно). Гончаров подошёл, но, насколько это возможно, незаметно ущипнул себы за руку. Всё осталось на своих местах.       Летняя ночь. Два человека на балконе. Подул холодный ветер, и темноволосый, сам того не замечая, прижался к партнёру. А тот приобнял его одной рукой. Медленно, неуверенно, будто спрашивая разрешения. А разрешение последовало в виде лёгкого поцелуя в самый низ щеки. В голубых глазах пронеслись и удивление и радость, и надежда. Их обладатель положил свою тёплую руку нахолодную ладонь любимого человека. Да, наконец-то он понял, что это за чувство. Всепоглощающая любовь. Любовь, поглотившая его разум. Любовь, от которой сердце сладко щемит. Любовь, толкающая на опрометчивый поступок - коснуться губали губ своего Бога. Но это касание нет никакого желания заканчивать. Фёдор крепче прижимается к Ивану и обхватывает его плечи. Достоевский часто мёрзнет. И если бы он был один, то наверняка бы простудился. Но с ним Гончаров. Не просто слуга. И Фёдору тепло. И больше не будет холодно.