Дань традициям

      Вернувшись в свою временную, как он надеялся, «темницу», Вэй Ин без сил опустился на кровать. Встреча с Лань Хуанем настолько выжала из него все соки, что он даже не попытался сопротивляться, когда Лань Чжань снял с него ошейник и надел кандалы обратно. В общем-то Вэй Ин толком и не ощутил чужих прикосновений, которые не отличались ни нежностью, ни трепетом, ни заботой. Правда, на сей раз Лань Чжань действовал намного мягче и хотя бы не пытался намеренно причинить ему боль. Уже неплохо. Какой-никакой, но всё-таки прогресс. – Скоро тебе принесут обед, – безэмоционально бросил Лань Чжань прежде, чем покинуть помещение. Вэй Ин машинально кивнул, однако даже толком не расслышал ни чужие слова, ни звук запирающегося замка. Мыслями он по-прежнему находился в покоях Лань Хуаня, сидел подле него и трепетно держал за руку. Как в какой-нибудь романтично-сопливой дораме, которые всегда раздражали юношу. Но… В таких дорамах, в отличие от реальности, одно присутствие возлюбленной или возлюбленного рядом было способно вывести героя из комы и исцелить едва ли не любую болезнь, на которую хватало фантазии сценаристов. Жаль, что реальная жизнь не являлась сопливо-романтичной дорамой, где подобное было возможно. К собственному удивлению, вид неподвижно лежащего тела, опутанного медицинскими приборами, произвёл на Вэй Ина неизгладимое впечатление. Теперь он окончательно убедился в том, что Лань Цижэнь не солгал. И его действительно похитили для того, чтобы выдать замуж за Лань Хуаня. Решение семейства Лань всё ещё казалось странным и абсурдным, но… после увиденного Вэй Ин в какой-то мере мог их понять. Впрочем, окончательное принятие ситуации на горизонте ещё не маячило. «Представляю, насколько им тяжело видеть близкого человека в подобном состоянии, – размышлял юноша, свернувшись на кровати и накрывшись тонким одеялом, ведь свет в комнате никто не выключал, он работал постоянно, чем изрядно раздражал зрение. – Раз уж даже мне, практически чужому человеку было больно… Если моё согласие на свадьбу сможет облегчить душевную боль семейства Лань… Разве не стоит им помочь? Я же ничего не теряю. Лишь немного времени, но ведь… у меня его явно намного больше, чем у Хуань-гэ…». Время. Вэй Ин совершенно не понимал, как в данной ситуации его правильно отслеживать. Да и был ли в этом смысл? Его всё равно никто не искал. Наверняка никто даже не заметил исчезновение молодого человека. И уж точно никто не подавал заявление в полицию. А если бы кто-то подал? Вэй Ин сомневался в том, что подобное действие могло что-то изменить. Вероятно, семейство Лань смогло бы замять дело и решить вопрос в свою пользу. Он, всего лишь недавний выпускник университета, сирота без денег и связей. Кому он нужен? Да никому! Никто не стал бы заботиться о таком, как он. Крайне удручающий факт, но Вэй Ин предпочитал смотреть горькой и болезненной правде в глаза, а не тешить себя иллюзиями и ложными надеждами. К нему постепенно приходило понимание, что в случае успешного побега, возвращаться будет некуда. Совсем. Как и бежать. Очевидно же, что семья Лань легко могла найти его снова, а потому… стоило согласиться с их требованием и постараться извлечь максимальную выгоду из своего странного положения. Выгоду… Понять бы ещё, в чём она могла заключаться! Денежная компенсация за моральный ущерб? Наследство от почившего супруга? Связи с влиятельной семьей? Защита и поддержка от похитителей? Помощь в трудоустройстве? Но Вэй Ин даже не представлял, имел ли он право просить о чём-то людей, которые вот-вот потеряют близкого родственника и которым он искренне хотел помочь? Не слишком ли это грубо и нагло? Не повлечет ли мгновенный отказ? «С другой стороны… За спрос денег не берут, – здраво рассудил Вэй Ин, перевернувшись на другой бок и снова подтянув колени к груди. В такой позе он чувствовал себя немного спокойнее. – Какие там пять стадий принятия существуют? Отрицание, гнев, депрессия, торг и, наконец, само принятие, да? Как-то быстро я до торга дошёл…». Поскольку ему нечем было заняться, его мозг продолжал снова и снова обдумывать сложившуюся ситуацию и искать пути решения проблемы. Однако… одни и те же тревожные мысли, беспрестанно крутящиеся в голове, чересчур сильно утомляли. Вэй Ин вообще не привык столь долгое время бездействовать и скучать – он всегда предпочитал более активный образ жизни. И теперь юноше очень не хватало возможности выйти на улицу и вздохнуть полной грудью. Конечно, воздух в городе трудно было назвать свежим и чистым, но в воспоминаниях Вэй Ина он казался намного более приятным, чем подвальный. Утешал хотя бы тот факт, что семейство Лань не поскупилось на качественную систему вентиляции, из-за чего в подвале не ощущались ни духота, ни жара, ни излишняя влажность. Вполне терпимые условия. «В конце концов, всё могло оказаться во сто крат хуже. Можно сказать, что мне ещё крупно повезло, – предпринял очередную попытку примириться с неприятной реальностью Вэй Ин. – Такое себе везение, но… уж какое есть…». В очередной раз, потеряв счёт времени, юноша вернулся в реальность лишь тогда, когда рядом раздалось деликатное покашливание. Резко вскинув голову, Вэй Ин обнаружил Лань Чжаня, сидевшего на стуле. Рядом с ним на тумбочке стоял поднос с едой. Однако, судя по запаху, ничего вкусного и привлекательного «тюремщик» не принёс. Снова. Будто в этом доме было запрещено готовить хоть что-то вкусное и съедобное. Наверняка опять какие-нибудь правила или странные семейные традиции. – Пора обедать, – сухо напомнил Лань Чжань. В руках он держал книгу, которую, очевидно, собирался читать, пока пленник будет занят обедом. По какой-то причине вновь оставлять Вэй Ина наедине с самим собой он не собирался. Юноша уже не в первый раз замечал, что за ним пытались следить и контролировать. Наверняка где-то и в самом подвале была установлена камера или несколько камер, дабы приглядывать за ним в любое время суток. Лань Хуань же, в отличие от своих родственников, всегда соблюдал чужие личные границы. Да, он интересовался делами Вэй Ина, но никогда не стремился его контролировать или навязывать свои желания. Впрочем, теперь юноша потихоньку начинал сомневаться в том, какими могли бы быть их потенциальные отношения, если бы они продолжили встречаться. С такими-то родственниками… Со строгим воспитанием. Со специфичными семейными традициями. Возможно, Лань Хуань просто крайне хорошо маскировался под нормального человека. «Нет-нет-нет! Что за глупости?! – грубо одёрнул себя Вэй Ин, медленно сев на постели и потерев виски. Будто это могло помочь выгнать все дурные мысли из головы. – Хуань-гэ адекватный. Он никогда не давал повода в себе усомниться, поэтому я не должен так о нём думать! И не должен сравнивать его с чокнутыми родственниками…». – Снова кроличья еда? – тяжело вздохнул юноша, рассмотрев содержимое подноса. Пресный овощной суп и зелёный чай. Не то, чтобы он ждал какие-то изысканные угощения, но отказывать себе в мясе и специях не привык. И где-то в глубине души надеялся их увидеть на подносе. – Вы всегда так питаетесь? – Мы вегетарианцы, – просто ответил Лань Чжань, не отрывая взгляда от книги. На собеседника он даже не смотрел, будто не опасался, что тот мог попытаться вылить суп ему на голову или разбить кружку и использовать её осколки в качестве оружия. Весьма наивно с его стороны, ведь если бы не родство с Лань Хуанем, пиала с супом давно вполне могла подпортить его красивое личико. – Разве правила вежливости не требуют от хозяев уважать чувства гостя? – невесело хмыкнул Вэй Ин. На ответ он особо не рассчитывал. Ответа и не последовало. Лань Чжань оставался в своём репертуаре, однако у юноши не осталось сил спорить с ним или сердиться. Скривив губы, он принялся есть безвкусный суп, мысленно проговаривая все известные ему математические и химические формулы, чтобы хотя бы мыслями чуть-чуть отвлечься от отсутствия вкусовых ощущений. Помогало слабо, но выбирать не приходилось. Оставалось лишь терпеть и пытаться поскорее доесть ужасный суп, вызывающий лёгкое чувство тошноты. Почему-то эта еда ассоциировалась с приютом, где воспитанников также ограничивали в нормальной пище, а вспоминать о прошлом было неприятно. Закончив с супом, Вэй Ин отставил поднос на тумбочку и взял кружку с чаем. «Зелёный с жасмином. Хуань-гэ очень любил такой... – с грустью подумал Вэй Ин. На секунду на его губах промелькнула невесёлая улыбка, но он быстро взял себя в руки и постарался сделать лицо спокойным и бесстрастным. Как у Лань Чжаня, который всё это время продолжал спокойно читать книгу. Сборник поэзии династии Тан, как значилось на обложке. Видимо, стихи казались тому интереснее диалогов с малознакомым человеком. – Хуань-гэ тоже читал мне стихи на нашем последнем свидании…». Воспоминания о последней встречи добавили горечи вкусу чая, из-за чего Вэй Ин с сожалением отставил чашку в сторону. Пить резко расхотелось. – Допей чай, – не поднимая головы, проговорил Лань Чжань. Его голос оставался спокойным, но слова звучали как требование, которое обязательно нужно выполнить. – Я не хочу, – покачал головой Вэй Ин, поразившись чужой наблюдательности. «У него глаза на лбу что ли?» – мысленно возмутился юноша. – Допей, – повторил Лань Чжань, оторвав взгляд от книги и сурово глянув на собеседника. В его холодных светлых глазах не было ни намёка на теплоту, понимание или желание понять собеседника. К счастью, особой враждебности в них тоже не читалось, но радости и уверенности это ничуть не добавляло. – А что, в вашей семье принято навязывать другим свои правила и желания? – усмехнулся Вэй Ин и лёг на кровать, демонстративно завернувшись в одеяло и отвернувшись от собеседника. – Не очень-то вежливо и благородно, – пробурчал он, натянув одеяло на голову. Будто ребёнок, который пытался «спрятаться в домике» от взгляда сурового взрослого. – Ты скоро тоже станешь частью семьи, а, значит, должен следовать нашим правилам, – отрезал Лань Чжань. В его голосе слышались лёгкие нотки раздражения. Вероятно, ему вообще не нравилось приглядывать за будущим супругом старшего брата. Наверняка дядя нагрузил его подобной обязанностью против воли. Вэй Ин ничего не ответил, демонстративно проигнорировав собеседника. Он ожидал, что Лань Чжань продолжит спор или развернётся и уйдёт, однако… Ничего не происходило. Из-за спины не раздавалось ни звука. Даже страницы книги перестали шелестеть. Зато между лопаток появилось неприятное зудящее чувство… будто кто-то сверлил его спину напряженным взглядом. Крайне мерзкое ощущение. Юноша невольно дёрнул плечами, пытаясь избавиться от него. Безуспешно. Вопреки всем ожиданиям Лань Чжань продолжал молча сидеть и чего-то ждать. «Чего он хочет? Что ему нужно? – напряженно размышлял Вэй Ин, инстинктивно дёрнув плечом. – Ждёт, пока я сдамся и допью этот дурацкий чай? Да как бы ни так! Пусть сам пьёт!». – Вэй Ин, допей свой чай, – вновь заговорил Лань Чжань после продолжительного молчания. Очевидно, он не выдержал и сдался первым. Сам юноша успел за это время мысленно досчитать до трёх тысяч. – Не хочу и не буду! – снова пробурчал Вэй Ин, сильнее закутавшись в одеяло. Словно то могло его спасти. Глупые и наивные мысли. – Хочу нормальной еды! Острую курочку! Сухое вино! А не эти кроличьи закуски! – раздражённо ворчал он. Но, наверное, проще было переспорить стенку или договориться с самим Небесным Императором, да даже с директрисой приюта, где рос Вэй Ин, чем изменить мнение Лань Чжаня о чём-либо. В этом тот совсем не походил на мягкого и понимающего Лань Хуаня, который никогда не ограничивал Вэй Ина в еде и не требовал от него менять свои пищевые привычки, соблюдать какие-то нелепые правила или беспрекословно слушаться. И даже невероятно красивое лицо не могло скрасить отвратительный характер и отсутствие элементарного сопереживания. В случае Лань Чжаня воспитание скорее создавало о нём негативное впечатление, а не благоприятное. – Вэй. Ин, – процедил Лань Чжань, бесцеремонно сдёрнув с собеседника одеяло. Силы ему было не занимать, поэтому юноше не удалось удержать защитную вещь в руках. Лань Чжань действовал жёстко, на грани грубости: резко поднял Вэй Ина и усадил на постели, после насильно впихнул ему в руки полупустую чашку с чаем. – Пей, – голос звучал напряжённо. Наконец в нём начала прослеживаться хотя бы тень эмоций. Негативных. Но… в глазах Вэй Ина это было лучше, чем холод и безразличие. С чужими эмоциями было работать гораздо проще, чем с их полным отсутствием. – Зачем ты… – попытался запротестовать юноша, но в очередной раз оказался прерван. – Пей, – настойчиво повторил Лань Чжань. Видимо, на диалог он совсем не был настроен. Впрочем, как и всегда. Желание спорить испарилось само собой. Какой смысл был вести дискуссии с ледяной глыбой, которая оставалась безмолвной и игнорировала любые слова? Верно. Никакого. С тяжёлым вздохом, Вэй Ин принялся допивать чай быстрыми большими глотками, желая поскорее закончить с малоприятной трапезой и распрощаться с Лань Чжанем на ближайшие часы. Отставив пустую чашку в сторону, Вэй Ин вопросительно глянул на Лань Чжаня. Без слов. К чему было что-то говорить? Он просто ждал, когда «тюремщик» наконец встанет и уйдёт. Но… вероятно, Лань Чжань никуда не спешил. Он продолжал сидеть на привычном месте и безмолвно разглядывал пленника. Будто прежде у него не было такой возможности. Благодаря этому взгляду Вэй Ин вновь почувствовал себя неуютно. Даже захотелось помыться. – Разве у тебя больше нет никаких дел? – наконец поинтересовался Вэй Ин, когда окончательно устал от затянувшейся молчаливой игры в гляделки. Хотелось уже остаться одному и поспать, ведь после еды его начало постепенно клонить в сон. То ли от усталости, то ли в еду что-то подсыпали, чтобы сделать юношу более спокойным и сговорчивым, послушным. – Нет, – холодно ответил Лань Чжань. На его лице вновь не отражались никакие эмоции. Видимо, сумел взять себя в руки. Либо очень хорошо притворялся. Для Вэй Ина это не имело значения, ему не хотелось разбираться с чужим настроением. – И ты собираешься дальше сидеть здесь? – продолжил расспрос Вэй Ин, прикрыв рот рукой и зевнув. С каждый минутой усталость ощущалась всё сильнее. – Мгм, – спокойно подтвердил Лань Чжань, не посчитав нужным давать хоть какие-то объяснения. Это раздражало. – Зачем? – без особой надежды добиться хоть чего-то поинтересовался Вэй Ин. Снова зевнул. Лань Чжань ожидаемо промолчал. – Если ты собираешься и дальше просто молчать, то лучше оставь свою книгу и уходи, – покачал головой Вэй Ин. Его подобная компания абсолютно не радовала. Если бы собеседник попался хороший, он бы сам просил Лань Чжаня остаться, но… это явно был не их случай. Да и сонливость одолевала его всё сильнее. Он опять зевнул. – А лучше принеси почитать что-нибудь поинтереснее. – Нет, – сухо возразил Лань Чжань. – Нет? – растерянно переспросил Вэй Ин, устало потерев глаза рукой. Его это нисколько не взбодрило. Глаза так и норовили закрыться, а голова мечтала оказаться на мягкой подушке. – Нет, – повторил Лань Чжань. – В чём проблема, Лань-гэгэ? – тяжело вздохнул Вэй Ин, вновь завернувшись в одеяло. Оставаться в сидячем положении ему становилось всё труднее. – Тебе готовят новую комнату, – резко сменил тему Лань Чжань, проигнорировав все предыдущие вопросы. И вроде бы новая информация давала представление о том, почему «тюремщик» вёл себя настолько странно. Он просто тянул время. – Скоро ты туда переедешь. – Вы всё-таки решили выпустить меня из подвала, да? – усмехнулся Вэй Ин, с превеликим трудом подавив очередной зевок. – С чего вдруг столько доброты? – После последней консультации с врачом, дядя решил отложить отключение брата от аппарата на месяц…