Глава 3. «Бандит с добрым сердцем обречён на поражение».
15 августа 2024 г., 22:40
Pov Алексей.
Всё время, пока мой злейший враг в погонах был в больнице, я тоже отсиживался в укромном месте и строил новый план, как насолить ей опять. Но надо подождать, пока она окрепнет и встанет в строй, чтобы сражаться со мной.
Когда коллегам Ники не удалось меня задержать, я уехал из Москвы и гнал, нарушая правила дорожного движения. Я уезжал подальше от ментовского преследования к своей цели — залечь на дно. И для этого у меня был вариант.
Приехал я за город, в коттеджный посёлок, к одному своему знакомому. Он давно меня к себе звал — вот и пришло время. Подъехав к воротам его дома, я посигналил клаксоном своего «Гелика», и ограда автоматически отодвинулась в сторону. Технологии, ёмана! Въехав на территорию двора, я заглушил двигатель своего зверя и покинул его салон.
Стас, одетый в рабочую робу, подошёл ко мне и приветливо улыбнулся.
— Ебать мой лысый череп, кого я вижу?! Воронов, ты ли это? — шутливо выдаёт мужчина и протягивает мне руку для пожатия. Я хватаю его ладонь и слегка сжимаю в знак приветствия.
— Привет, Стасян, — на лицо тоже просится улыбка. — Примешь гостя?
— Конечно, ты ещё спрашиваешь? — отозвался друг. — Проходи в дом, располагайся. Я сейчас закончу работу и подойду к тебе.
Кивнув, я вытащил из машины дорожную сумку, где было немного моих вещей. Всё-таки я планирую здесь пробыть где-то несколько дней, пока моя малышка-капитан не восстановится. Одно счастье её кошмарить и наблюдать, как она злится. Моя маленькая фурия во всех смыслах.
Я невольно улыбнулся, вспомнив о Вронской. Она действительно маленькая. Даже в тех кроссовках на толстой подошве, в которых офицер пришла меня арестовывать, она всё равно казалась маленькой. Так хотелось сжать её в своих объятиях, закрыться в своей спальне и не выпускать её. Да, желание обладать этой красоткой всё ещё осталось после нашей первой встречи десять лет назад. Тогда, когда я её чуть не оприходовал на столе в допросной, Ника была похожа на испуганного оленёнка, а сейчас гордая и прекрасная лань, которая в случае чего и лягнуть может. Время изменило её и сделало лучше.
Поднявшись по ступенькам, я вошёл в дом и сразу же поднялся на второй этаж. Там, найдя свою комнату, которая уже успела стать моей, я кинул сумку куда-то в угол и рухнул на кровать. Достав телефон и найдя фотографию Вронской в галерее, я стал смотреть на неё.
Это была какая-то семейная фотосессия для архива, которую мне слил один парень. Правда, чтобы их получить, пришлось надавить. На фото была Ника, которая сидела на стуле почти как королева, но её стройных ножек не было видно. Она была в каком-то платье, но из-за её кителя ментовского нельзя было разглядеть одежду. Девушка задумчиво смотрела в окно, правой рукой придерживая часть своей формы с парадными погонами старшего лейтенанта на момент съёмки. На лице, обрамлённом слегка волнистыми волосами цвета горячего шоколада, не было улыбки, а только загадочность и нотка грусти. Прямо хочется подойти к ней сзади, мягко обнять и также смотреть с ней куда-то вдаль. Даже не потрахаться с ней, а просто побыть с ней рядом. Бля, меня никогда так не торкало с одной только фотографии девушки! Стареешь, Алексей Сергеевич, стареешь.
Убрав телефон, я тихо вздохнул, всё ещё думая о офицере полиции. Сердце вздрогнуло, как только я вспомнил свой дом. В тот момент, когда я ранил её в плечо, я был зол и превратился в самое настоящее животное, которое жаждало мести за свои неисполненные потребности. Я поступил неправильно в тот момент, наградив её шрамом на плече, но теперь она никуда не сможет деться, потому что моя. Свою метку я узнаю в любом случае.
Я же всё знаю о Нике. Её паспортные данные, место жительства, номер мобильного телефона, кто её родители, в какой школе она училась. Даже, блять, знаю, какой кофе она берёт в кофейне, расположенной недалеко от её отдела, какими духами пользуется, и даже какой у неё чехол на телефоне! Вот настолько крепко эта девочка из семьи дипломата крепко засела в моей голове.
Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Лениво потянувшись к прикроватной тумбочке и нащупав там смартфон, я взял его в руки и посмотрел на экран. Там белым шрифтом на сером фоне высветилось «Алина». Блять, тебя только не хватало, прилипала!
— Алло, — вздохнув тяжко, ответил я на звонок. Если бы я этого не сделал, то мне бы по приезде в Москву устроили мозготрах, которого мне ой как не хочется.
— Лёша! Ты где?! — почти плача пропищала девушка.
— Я уехал из города, чтобы отсидеться, пока менты не успокоятся, — ответил я довольно вяло, так как эта барышня мне уже надоела.
— А я? А я как же? Ты решил бросить меня на произвол судьбы?! — начала истерить Алина, повышая голос. Мне даже пришлось телефон от уха подальше убрать, чтобы не оглохнуть.
— Алина, перестань. Тебя менты не тронут, так как их интересую только я, — отозвался я. — Если так сильно боишься за себя, то поживи пока у своей подруги. Нади или как её там?..
— Иланы, — поправила она. — Но всё равно, ты должен был меня забрать с собой.
Сука, опять!
— Алин, успокойся, пожалуйста, и езжай к своей подруге, — старался максимально спокойно ответить я, хоть уже и был на грани, чтобы наорать на неё.
В разговоре повисло неловкое молчание буквально на минуту, а потом…
— Я скучаю по тебе, милый, — почти промурлыкала Росткова, а меня внутри перекосоёбило от её тона. Появилось отвращение. Вот если бы это сказала Ника и взволнованным голосом, как в тот раз, когда просила отпустить её, то я тут же рванул бы к ней, не задумываясь о последствиях.
— Я скоро приеду, — ответил я как-то отрешённо и, не дожидаясь ответа, отключил входящий вызов.
Ёб вашу мать, а! Угораздило же меня в одно время связаться с ней! Я уже жалею, что спас её тогда.
Это произошло где-то года два-три назад. Я тогда ещё сотрудничал с Вовой Шалиным, которого в нашем преступном мире называют Йогой, одним из влиятельных авторитетов в бандитском окружении. Протокольная рожа, улыбка, как у актёра Николая Караченцова, мощный по телосложению, но богатырём не назовёшь.
Йога, как и я сейчас, занимался финансовыми махинациями, но при этом не брезговал убийствами, грабежами и распространением бизнеса, попадающего под ряд статей с цифрой 228 Уголовного кодекса РФ. Награбленное, отобранное и полученное с продажи синтетической дряни, от которой торкает на короткое время, отмывал через подставные фирмы. Всё делал чётко, что не подкопаешься.
Но помимо отмывания денег он ещё занимался сутенёрством. Содержал Йога небольшой притон под видом ресторана почти в центре города. В помещениях, скрытых от глаз посетителей, был самый настоящий ужас. Довольно молодые девушки, которым только вчера исполнилось восемнадцать лет, занимались тем, что исполняли самые извращённые прихоти толстосумов за хорошую денежную сумму. Чем больше они приносили Йоге прибыль, тем больше он был доволен. Но когда такого не было или девушки отказывались работать, тогда Вова становился злым, как чёрт. Его парни избивали их и пичкали каким-нибудь сильным препаратом, чтобы посговорчивее были. Для Йоги все люди были как расходный материал, и не важно было, крепкий мужик перед ним, хрупкая девушка или вообще ребёнок!
Вот такой хрупкой и была Алина Росткова, которую Вова держал при себе, как какую-то собачку. Если она гавкала что-то не то, что надо, или делала против своего хозяина, то девушка получала смачное битьё и почти лошадиную дозу тяжёлого препарата. Он считал её такой же шалавой, как и всех остальных своих проституток. Мне просто по-человечески стало жаль девчонку, которая не заслуживала такого отношения. И когда пришло время, я забрал Алину из лап этого ненормального, который очень сильно на меня обозлился, что я перешёл ему дорогу и отобрал его игрушку.
Когда уже стал заниматься своим делом, то я с Алиной почти что носился, как с маленьким ребёнком. Я помог ей избавиться от наркотической зависимости, и всё у неё наладилось. Она каждый день благодарила меня за своё спасение и словами, и делом. По началу мне всё нравилось, и я даже кайф ловил от её техники ублажения мужчины. Алина большинство работы в постели делала сама — я изредка брал инициативу на себя, но после встречи с Вронской всё изменилось.
Мне перестало нравится то, что делала Алина. Перестала привлекать даже как девочка для развлечений, ведь каждый раз, когда я смотрел на её скачки на мне в постели, я видел перед собой Нику. Представлял, что это она сейчас со мной предаётся первобытным утехам. Такая раскрепощённая и немного грязная (в плане секса, соответственно). Но я понимал, что вчерашняя студентка не может быть проституткой во всех смыслах. Она другая, более утончённая и приятная. К ней другой подход нужен.
С тех пор я держу Алину около себя, потому что удобно, а трахаться можно и на стороне. Да, иногда на меня находит, что и с Ростковой могу проверить мебель на прочность. И во все эти моменты я превращаюсь в зверя, который не жалеет свою добычу и рвёт на части. А с Никой нужно быть нежным и аккуратным — грубости она не потерпит, и можно будет попрощаться со своей способностью удовлетворять женщин.
— Лёх, а как ты насчёт баньки? — в комнату вошёл Стас, держа в руках небольшое банное полотенце. — Попаримся, выпьем, девчонок позовём для снятия стресса.
— Девчонки — это хорошо, — отозвался я, усмехнувшись. — От мусоров я стресс, конечно, получил, не спорю.
— Значит, забились, — обрадовался, как ребёнок, друг. — Сейчас Арсену звякну, попрошу лучших красавиц у него.
Он вышел из комнаты, попутно копаясь в телефоне. Видимо, уже продумывал план отдыха. Эх ты, Стасян, не знаешь настоящего счастья. Ну ладно, дадим ему возможность развлечься.
Разобрав свои вещи, я спустился вниз и прошёл на кухню, чтобы сделать себе чай. Стас как раз был на кухне и довольно громко говорил по телефону.
— Арсен, ты меня не понял. Ко мне уважаемый гость приехал, и девочки нужны соответствующие, — говорил мужчина, почти что ругаясь. — Я тебя пристрелю, если ему что-то не понравится, ты меня понял?
Телефонный собеседник что-то сбивчиво ему отвечал, видимо, испугавшись угроз моего друга.
— Вот и замечательно. Лика и Милана идеально подойдут. Всё, ждём их сегодня к десяти часам вечера, — ответил Корзун и сбросил звонок.
Я всё это время делал чай, так как хотелось немного расслабиться. А кофе только добавляет стресса и нервы расшатывает. Сделав себе горячий напиток, я осторожно сделал глоток. Приятная теплота вместе с горечью прокатилась по организму.
— Кстати, а как у тебя на личном? — спросил неожиданно Стас, отчего я поперхнулся очередным глотком чая. Выплюнув его в раковину, я прокашлялся и посмотрел на него. Бля, как ещё не обжёгся — остаётся загадкой.
— Зачем тебе это? — спросил я несколько хрипло.
— Да хотел узнать, ты свою капитаншу уже того, — в продолжении своей фразы Корзун сжал одну ладонь в кулак, а второй — интенсивно похлопал по его верхней части. Ещё эта улыбка отвратительно пошлая. Я понял этот жест и тут же нахмурился.
— Нет, — коротко и резко ответил я.
— Лёха, ты чего хватку теряешь? — удивился Стас. — Перед тобой бабы всегда ковром стелются. Уж за десять лет своей капитанше мог бы и присунуть хотя бы на полкарасика.
— Стас, хватит, — едва не рявкнул я на него, отставив чай за ненадобностью. — Моя личная жизнь касается только меня.
— Бля, друг, да ты, походу, втюрился по самые свои яйца! — сделал вывод друг и заржал. — Ебать, расскажу пацанам — не поверят.
— Никому ты ничего не расскажешь, — почти рыкнул я, едва сдерживаясь, чтобы не подраться со Стасом. А если расскажет, то ему несдобровать.
Я бросил взгляд на наручные часы, которые стоят четыре месячные зарплаты обычного офисного работника. На них было почти семь часов вечера, а я даже не чувствую облегчения, что залёг на дно. Что-то не даёт мне покоя внутри.
— Ладно, Лёх, извини. Перегнул палку, — услышал я от друга, чем он меня сильно удивил. Он обычно не делает так, а если и происходит такое, то только в шутку. На его слова я лишь отмахнулся, мол, всё нормально. — Ладно, пойду баню растоплю.
Стас поправил свою рабочую одежду и вышел из кухни, оставив меня наедине со своими мыслями. А они у меня всё об одном. Точнее, об одной. По идее, если любишь человека, то даже думаешь о нём, когда он не рядом. Если я люблю Алину, как утверждаю всем, то и думать я должен о ней. Но моя голова занята Вронской.
***
К десяти часам вечера для меня была подготовлена «развлекательная» программа. В небольшом домике из дерева, где Стас отгрохал себе баню и сауну ещё, было довольно жарко и душно. Я и друг сидели на лавке в банной части в окружении пара, распаренные и красные, как раки. Корзун подбавил пару и заохал радостно. — Ох, хорошо-то как! — закряхтел Стас. Посидев ещё немного, мы вышли из парилки и, сев за стол, заставленный едой, начали пить. Стас говорил какие-то тосты, я кивал в ответ, типа «да, золотые слова», и выпивал содержимое почти залпом. — Мальчики! — послышался женский мурлыкающий голос. — Заходите, девчонки, открыто! — отозвался Корзун, уже будучи навеселе. Пара минут, и в комнату вошли две девушки. Одна из них, с ярко-рыжей укладкой чуть ниже плеч, была одета вызывающе и вела себя довольно развязно, а другая — наоборот. Темноволосая, с длинными волосами, напоминающими волосы моей заклятой соперницы, одета довольно скромно и даже в глаза смотреть боялась, словно её чем-то запугали, и она пришла к нам удовлетворить наши самые низменные и порочные мужские фантазии. — Так, Милана, ты со мной идёшь, — Стас резво для поддатого поднялся с места и подошёл к самой выразительной. Посмотрев на меня, тот улыбнулся заговорчески. — Давай, Лёха, развлекайся. Корзун скрылся с рыжей в одной из комнат домика, оставив меня наедине со второй «жрицей любви». Я рассматривал скромницу около минуты, но никакого шевеления под банным полотенцем не почувствовал. — Проходи, садись. Я не кусаюсь, — усмехнулся я и приглашающе рукой указал на диван, где сидел сам. — Спасибо, — тихо пролепетала незнакомка и села рядом со мной, но потом чуть отодвинулась. — Как тебя зовут? — спокойно спросил я темноволосую, не сводя с неё глаз. — Лика, — тихо отозвалась девушка лёгкого поведения, которая по своим повадкам совершенно не была похожа на свою коллегу по ремеслу «любви». — Лика, посмотри на меня. Я не сделаю тебе ничего плохого, — говорил я мягко. Меня забавлял её страх постороннего человека. Как только Лика подняла на меня глаза, вот тут уже от жизни охуел я. Перед мной сидела почти точная копия Вронской — тот же цвет волос и той же длины, те же зелёные глаза, почти изумрудные. Только черты лица более мягкие, как у ребёнка. Взгляд и положение тела как у испуганного оленёнка. — Господи, ты ещё ребёнок совсем, девочка, — выдал я с искренним сожалением, так как в голове снова всплыли воспоминания нашей с Никой перепалки в моём доме. Она тоже испуганно смотрела на меня, когда я её едва не оприходовал в своей спальне. — Тебе сколько лет? — Девятнадцать только вчера исполнилось, — тихо отозвалась Лика. — Я… Я не по своей воле этим занимаюсь… Я заметил, как её губы задрожали. А я знаю, что это предвестник слёз. Я коснулся руки девушки и чуть сжал её. — Пойдём в другую комнату, чтобы нам никто не мешал, — я повёл её в другую комнату, чтобы Стас и та девица, которую он жарит сейчас, не мешали нормально говорить. И в этот момент, когда мы отошли от стола, послышался протяжный женский стон. Засадил ей Стас по самые помидоры, конечно. Заведя Лику в комнату, я усадил её и сам сел рядом с ней. Даже аккуратно взял руки девчонки в свои, чтобы она не испугалась ещё больше. — А теперь рассказывай, милая Лика. Кто заставил тебя встать на этот скользкий путь лёгких денег, — попросил я. Вот честно, смотрю на девушку и даже не тянет на потрахушки, в отличие от Стаса. Не выдержав и всхлипнув, Лика стала рассказывать о том, что встать на путь проституции её заставил пьяница-отец и такая же мачеха. Сама девочка мечтала учиться в престижном ВУЗе в столице. Даже выпускные экзамены очень хорошо сдала, чтобы осуществить свою мечту. Но из-за ебанутого мажора, не брезгующего играть грязно и не по правилам жизни, жизнь девочки сломалась. Мажор со своими друзьями пустили её по кругу, а отец даже на защиту не встал, спустив всё на тормозах. — Не знаю, что мне делать, — плакала она, опустив голову. — Арсен говорит, пока не отработаю долг — никуда не отпустит. А если буду бунтовать, то своим парням отдаст, и те по кругу пустят. — Да, помотала тебя жизнь, девочка, — вздохнул я, вспомнив историю Алины. — Но ты не бойся, я тебе помогу. — Не обманите? — с некой надеждой посмотрела темноволосая на меня. — Нет, — улыбнулся. — Хоть я и бандит, но не такая лютая сволочь, как другие представители преступного мира. — Спасибо Вам большое, — девушка улыбнулась сквозь слёзы, которые я аккуратно вытер освободившейся рукой. — Что я могу для Вас сделать? — Мне будет достаточно твоего «спасибо», но уже тогда, когда я всё сделаю, — отозвался я. — Поговорю с Арсеном и смогу убедить его тебя отпустить. К отцу не возвращайся, в Москве я обеспечу тебя необходимым. Ну, точнее, я и моя знакомая. Нику тоже впрягу в это. Пусть поработает на благо действительно благодарных граждан. Девчонка смотрела на таким благодарным взглядом, что самому хотелось расплакаться от несправедливости. — А сейчас что я могу сделать? — я заметил, как её щёки запылали румянцем. Видимо, она имеет то же самое, что происходит в другой комнате. — Стас может прийти проверить, так что сними с себя одежду и забирайся ко мне на колени. Будем изображать бурную деятельность, — дал я ей указание. Лика была из понятливых и кивнула в ответ на мои слова. Раздевшись и оставшись в одном нижнем белье, она слегка помедлила. Я бегло прошёлся взглядом по её телу и лишь ухмыльнулся — стройная, как осина, и хрупкая, как фарфоровая ваза. Всё больше нахожу сходство с Никой. Даже показалось, что и духи у девочки такие же, как и у моей капитанши. Моей капитанши… Как звучит-то как! Лика переступила через свою одежду и, оказавшись рядом со мной, робко села ко мне на колени. Но не в нужной позе. — Нужно сесть немного по-другому, — улыбнулся я по-доброму, забавляясь её застенчивостью и боязливостью. Но я уже убедил её, что зла не причиню. — Не бойся, Лика, не укушу. Усадив её на себя в позе наездницы, я коснулся руками талии девушки и несильно прижал к себе, обмотав большим банным полотенцем. Это чтобы слишком палевно не было. Чуть надавив на тело молоденькой «жрицы любви», я дал ей понять, чтобы та немного поёрзала на мне и начинала стонать. Девушка сразу сориентировалась и стала выполнять отведённую роль. Стонала Лика натурально, будто я тут реально имел её. — Отыграй финал, и мы квиты, — шепнул я ей и впился пальцами в талию. Наверно, даже след оставлю. И тут мой слух испытал всю громкость голоса Лики. Темноволосая протяжно простонала и после «обмякла» в моих руках, перестав дёргаться. Она стала тяжело дышать, а я погладил мягко её спину. — Умница, — похвалил я девчонку, ухмыльнувшись. Лика уже хотела подняться, как почувствовала, что в неё упирается мой член. Я сразу понял, отчего у меня встал. Сука, ебучая Ника! Никак тебя из головы не выкинуть! Надо её просто трахнуть, и всё, сразу из головы вылетит. — У вас… — смущённо начала говорить девушка, намекая на мою «проблему». — Не волнуйся, пройдёт, — отмахнулся я. — Рукоблудством займусь, и всё. — Спасибо Вам, что не стали принуждать к сексу, — поблагодарила меня девушка и поднялась с моих колен. На её миловидном лице появилась улыбка. Такая детская и наивная. — Не за что, красавица, — ответил я темноволосой тем же.***
Так прошло две недели. Утром следующего дня я проснулся от телефонного звонка. Сука, кого убить? У меня сейчас мёртвый час после очередной пьянки, на которой Стас меня опять споил. Тоже сука! Но в этот раз без девочек по вызову обошлось. Найдя телефон на прикроватной тумбочке, я взял его в руки и, даже не посмотрев на экран, кто звонил, ответил. — Алло? — хриплым ото сна голосом выдал я. — Проснулся, пьянь, — всё понятно, отец с утра не в духе. Ну конечно, сын упиздовал хуй пойми куда, оставив всю работу на него. — А работу всю я за тебя должен делать, да? Пизда… — Пап, мне мусоров с хвоста надо было скинуть, — стал отмазываться я. — К тому же, надо ещё план пополнения крипты разработать, а это надо делать в спокойной обстановке. — В спокойной обстановке, — фыркнул Сергей Викторович. — Ладно, с работой потом разберёмся. Сегодня вечером Андрей пригласил нас к себе на дачу. Мама настоятельно просит, чтобы ты тоже присутствовал. — Зачем я вам там нужен? Сами не можете с соседом посидеть? — удивился я такому раннему звонку родителя. — Это касается твоей личной жизни, Алексей, — так, блять, опять старая шарманка! — Отец, я тебе уже говорил, что у меня с Алиной всё нормально и в скором времени я сделаю ей предложение, — вздохнул я, повторяя когда-то сказанное ему. На самом деле, я врал. Жениться я не собирался. Я не готов променять свободу и секс без обязательств на обручальное кольцо на безымянном пальце, штамп в паспорте и семейные вечера. Пускай моя будущая жена хоть Анжелина Джоли будет! Я не готов переступить порог ЗАГСа. — Ты не женишься на этой проститутке из притона Йоги! — я услышал, как отец зарычал. Я знаю, как его бесит, что Алина таскается за мной, как собачка. — Тебе нужна жена умная и порядочная. Поэтому ты сегодня едешь с нами к Вронским. Эм, не понял… Я к Нике в гости еду, что ли? Если так, то Боже упаси мне появляться у них на даче. Да и что за средневековье?! — У Андрея дочка очень приличная. Умная, хорошо образованная, воспитанная… — начал перечислять достоинства дочери друга отец. — Ага, спортсменка, комсомолка и просто красавица, — закончил я за него и фыркнул. — Бать, ну что за хрень? Мы в средневековье живём, что ли? Я сам в состоянии найти себе невесту, просто сейчас не хочу этого делать. — Вот поэтому я и мать женим тебя насильно. Чтобы сегодня вечером был на даче Вронских. Адрес и время пришлю СМС-кой, — ответил недовольным тоном Воронов-старший и отключился. И вот так всегда. Я с родаками, как кошка с собакой. За одну вещь хочется сказать им «спасибо» — что дали выучиться на профессию экономической отрасли и в сфере компьютерных технологий. Только мне покоя не давала фамилия друга родителей. Я знаю только одного человека с фамилией «Вронский». Это капитан полиции Вронская Ника Андреевна, дочь дипломата Вронского. Но она сейчас в больнице по моей вине, которой я не чувствую почему-то. Нехрен было лезть в мои дела и вставлять мне палки в колёса! Нужно было спокойно дать мне уйти, и не было бы той нашей драки, в ходе которой я ей повредил плечо. Это была вынужденная мера. Ну ладно, съездим к дяде Андрею и посмотрим на его дочку-красавицу. Я кое-как встал с кровати и стал собираться. Если сегодня вечером сходка, то нужно выдвигаться сейчас, чтобы добраться до дачного посёлка, где летом живут Вронские. Собрав вещи, я снова взял телефон и, открыв книгу контактов, стал искать номер Арсена, который мне дала Лика. Я же обещал девчонке, что вытащу её. А обещания надо выполнять. Переодевшись и приведя себя в порядок, я взял свою сумку и вышел из комнаты. Спустившись вниз и залетев на кухню, я наткнулся на Стаса, который завтракал неторопливо. Ну да, ему-то торопиться некуда. — О, ты что, уезжать собрался? — отвлекаясь от перекуса, спросил друг. — Да. Встреча важная нарисовалась, — кивнул я в ответ. — Сделай мне кофе по-братски. Обычный, без сахара и молока. — Чтобы торкнуло? — заржал Корзун и поднялся из-за стола. Он подошёл к столешнице и начал делать мне кофе. — Чтобы проснуться и перегаром после вчерашней пьянки не так несло, — ответил я слегка раздражённо. Стас на это ничего не ответил, а только продолжил заниматься приготовлением кофе. Сам же я мысленно продумывал, как буду выкупать Лику у чурки-сутенёра. У девчонки всё ещё впереди. В случае чего успеет вернуться в проституцию. Но сейчас девочке нужно идти по жизни нормально, без этого отвратительного груза, который она мне рассказала, за плечами. Корзун протянул мне чашку со свежезаваренным кофе. Подождав, чтобы напиток остыл хоть немного, я стал пить. По телу тут же разлилось приятное тепло и горечь, исходящее от горячего напитка. Допив остатки, я поставил чашку на столешницу. — Спасибо, Стас, и до встречи, — ответил я и направился в прихожую дома. Друг пошёл меня провожать. Попрощавшись ещё раз и обнявшись, я сел в машину и, вырулив со двора, поехал по адресу, который мне скинула Лика. Ехал я и самому себе удивлялся, что за столько лет пребывания в среде бандитизма я не стал чёрствым, холодным и расчётливым. Приехав в центр городка, я довольно быстро отыскал ресторан, который держит Арсен. Он был почти в центре с пафосным оформлением. Лика сказала, что бордель находится на цокольном этаже и именно сегодня хозяин этого безобразия на месте. Подъехав к зданию общепита, я выбрался из машины и, забрав спортивную сумку с баблом, направился ко входу, но там меня завернули. — Ресторан закрыт, — пробурчал стоящий у двери один из громил. Надо же! Вроде бы не мафиозник, а охрана есть. — Мне с хозяином перетереть надо, — выдал я. — У уважаемых людей жалобы на него имеются. — Какие такие жалобы, дорогой? — внезапно послышался голос, довольно звонкий для мужика. Речь принадлежала низкорослому мужичку с проплешиной на голове и нехорошим взглядом, который выглянул из дверей ресторана. «Кавказец, не иначе», — подумал Штирлиц. — Как я понимаю, ты — Арсен, — это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос. — Люди жалуются, что травишь ты их в своём ресторане и делами непристойными занимаешься в дополнение. — Эй, брат, не кипятись. Заходи, перекуси, всё обсудим, — пригласительно распахнул дверь Арсен и сразу же бросил внимание на сумку, что я собираюсь ему впихнуть. Я вошёл в ресторан. Помещение было очень чистым и аккуратным в плане оформления интерьера. Столы со стульями стояли точно по линеечке, бокалы для выпивки любого вида, висящие над барной стойкой, были кристально прозрачные. Да всё это выглядело как рай для перфекциониста. — Может, по писярику? — зашёл с козырей Арсен. — Я за рулём, не пью, — выдал я и полез в карман своего плаща тёмно-песчаного цвета. Достав оттуда ментовскую ксиву, я показал её хозяину заведения. — Майор Воронов. Люди жалуются на твои махинации в общепитовской и финансовой средах и на то, что официанток проституцией заставляешь заниматься. — Я?! Да что ты, начальник?! Да я никогда! У меня приличное заведение! — начал отпираться кавказец на слегка ломанном русском. Я отодвинул стул и сел. Стянув с носа тёмные солнцезащитные очки, я посмотрел на испуганного как кролик мужчину. Того гляди и дубу даст здесь от моих обвинений. — А вот Станислав Андреевич Корзун так не думает, — выдал я. — Говорит, что две недели назад ты к нему двух девочек лёгкого поведения направил, которые у тебя как официантки числятся. И говорит, что одна из них отказалась выполнять обязательство, присущее такой категории деятельности. — Топор?! Да ну быть не может! Я к нему всегда лучших девочек направлял! Он никогда не жаловался! — начал повышать голос Арсен. — Арсен, тон сбавь. И так башка раскалывается, — тоже повысил я тон своего голоса. — Отказница мне попалась — Стас её мне заказал. — Лика? — удивился собеседник. — Дорогой, я проведу с ней воспитательную беседу. Я ей устрою, честное слово! Вот он и попался на своей подпольной деятельности. — Нет, Арсен, нет веры твоим словам, — покачал я головой. — С ней воспитательную беседу буду проводить я, поэтому забираю Лику с собой. Бросив на стол сумку и расстегнув замочную молнию, я показал содержимое хозяину ресторана. Тот даже побледнел, понимая, какая примерная сумма там лежит. — Здесь бабла как двухгодовалой выручки твоей забегаловки и долг девчонки с процентами, — выдал я. — Отпускаешь девчонку с её документами и даже имя её забываешь. А если заикнёшься, то мои ребята тебя найдут и проявят все чудеса пыток. Я понятно объясняю? — Да-да, — закивал кавказец и окликнул одного из своих громил. Сказав тому что-то на своём языке, Арсен перевёл взгляд на меня и стал улыбаться мне. — Товарищ начальник, а ты чего влюбился в девчонку? Она же персик, — улыбка у кавказца была какая-то хитрая. — Конечно, с первого взгляда, — сарказм так сквозил в моём голосе, который Арсен принял за искренний ответ. Я поднялся со стула и стал ждать. Вскоре в банкетный зал вывели зашуганную Лику в помятой и местами порванной одежде, держащую в руках только один свой паспорт. Видимо, её ещё били, что она смотрит как спасителя. Господи, звери, а не люди! — Иди давай! — грубо толкнул её в мою сторону бугай. Лика, едва перебирая ногами, поплелась ко мне. Когда дошла до меня, то едва не упала в обморок от недостатка сил. Ещё и голодом морили! Поймав девушку, я тут же попробовал помочь ей найти опору. Сняв с себя плащ, я накинул его на плечи девчонки. — Надеюсь, что ты меня понял, Арсен, — зло зыркнув на кавказца своими карими глазами, напомнил я ему о нашем уговоре. — Конечно, дорогой! — тут же отозвался Арсен. Выведя Лику из ресторана и осторожно посадив её в машину, я повёз девчонку к лучшей жизни, чем та, которую она сейчас имеет. Конечно, ей нужна будет помощь для освоения в большом городе, и я помогу ей со всем этим. — Спасибо, что спасли меня, — произнесла слова благодарности Лика, кутаясь в мой плащ. — Я Вам так признательна. — Я слышу по твоему голосу, — ухмыльнулся я, ведя машину. — Не бойся, он тебя не найдёт и не тронет. Москва — большой муравейник, и вероятность встречи в большинстве нулевая. Поэтому можешь расслабиться, поскольку едешь в лучшую жизнь.***
К назначенному часу я приехал на дачу Вронских. Правда, пришлось повозиться немного перед этим — заставить Лику побыть временно у Ослика и встретиться с Алиной. Но прошла вся эта встреча не просто разговором. Алина затащила меня в кровать под предлогом «я соскучилась», а я очень этого не хотел. Но всё же пришлось «поговорить» с ней. И теперь весь пропахший её резкими духами с какими-то кислыми нотками и пышным букетом пионов стоял перед входной дверью симпатичного дачного домика. Входная дверь тихонько открылась, и я замер на месте, когда увидел, кто мне открыл дверь. На пороге стояла Ника, одетая в чёрное атласное платье, напоминающее летний сарафан. У неё были открыты плечи, ткань облегала стройное девичье тело, подчёркивая манящий бюст и хрупкую талию, а короткая юбка спереди открывала вид на модельные ножки, точно фарфоровые. Тёмные волосы цвета горячего шоколада были немного завиты и спускались волнами по плечам и спине. Одна их часть прикрывала левое плечо, которое я травмировал во время драки в своём доме. От вида такой красоты я почувствовал, как в брюках у меня началось шевеление. Блять, не сейчас! Не сейчас точно! Испуганно посмотрев на меня, Вронская резко закрыла дверь перед моим носом со словами «Да ну быть не может». Хах, думает, что я ей почудился. Не хотелось бы её расстраивать, но я реален. — Ты какого хрена здесь делаешь? — прошипела красотка, первая отойдя от шока происходящего. — Ты меня преследуешь, что ли? — Конечно! Это же моя главная цель в жизни — закошмарить тебя до усрачки, — с сарказмом выдал я, а потом изменил тон голоса. Блять, она нормальная вообще? — Угомонись, а. Меня родители попросили приехать. Я ещё раз прошёлся по Нике взглядом и ухмыльнулся, мысленно представляя, как совершаю с ней развратные действия, а она не против и даже просит сбивчивым и слегка хриплым от криков удовольствия голосом: «Ещё!». Ох, какая картина в моей голове, что я сейчас не сдержусь и, прижав её к стене, начну выполнять свой план. — Симпатичное платье, — сделал я капитану комплимент, балансируя на грани адекватности и дикого первобытного желания. — Тебе идёт даже больше, чем форма. Соблазнить меня решила? Ещё чуть-чуть, и у неё это получится… — На губу себе не наступи, Алексей Сергеевич, — фыркнула та, закатив глаза, и нехотя отошла в сторону, пропуская меня в свой дом. Хм, я больше предпочёл бы «Да, Лёша!» в интерпретации стона. Да, сука, Лёха, хватит думать об этом! Я прошёл в прихожую и уже там протянул Нике букет, всё ещё не убрав самодовольную ухмылку со своего лица. Малышка-офицер (по сравнению со мной — она малышка) приняла цветы, чуть коснувшись кончиками своих пальцев моих пальцев. Меня тут же током прошибло от этого прикосновения, и я понял, что Алина ни хрена мне не помогла снять напряжение. Мы прошли уже вглубь дома и, завернув на кухню, меня тут же облепила мама. Она сразу же начала сетовать, что они все меня заждались и всё такое. Я извинился перед всеми и сел рядом с Никой, так как место свободное было только там. Ну мне же лучше, лишний раз прикоснуться можно к ней. Когда наши с девушкой родители стали говорить о чём-то своём, я не упустил возможность и, нырнув рукой под стол, ладонью коснулся оголённой части бедра Ники. Я стал дразняще гладить её, иногда задевая край юбки платья. Боже, какая кожа у неё нежная и приятная! Я, бля, сейчас кончу только от этого одного действия! А что будет, если мне удастся затащить её в постель? — Грабли свои от меня убери, бабник, — шикнула Ника в мою сторону и стукнула по тыльной стороне ладони. Ух, какая ты дикая! Но ничего, мы это исправим. — Что, не привыкла к мужской ласке? — шепнул я, ухмыляясь и продолжая гладить бедро офицера полиции. — Я тебе сказала — грабли свои убрал, — уже рыкнула Вронская и, схватив мою ладонь, сильно сжала. Я зашипел и тут же высвободил свою конечность из её захвата. Стерва! Стерва, но охуеть какая красивая. И это заводит ещё больше. Похоже, что мой отец заметил нашу перепалку и поменял тему разговора. Оказывается, родители позвали меня сюда, чтобы познакомить меня с моей невестой по договорённости. Вот только у них вышла оплошность — они не в курсе, что я знаю «невесту» даже больше, чем надо. А вот то, что отец оскорбил Алину и поставил мне ультиматум «либо Ника, либо никто», а мать совсем промолчала на это, то я уже разозлился. Ну ебать-копать! И как это прикажете понимать?! Я должен бросить свою беззаботную жизнь и связать себя узами брака с отбитой на голову капитаном полиции Вронской Никой Андреевной, девушкой, которую одновременно я хочу и ненавижу. Да пацаны засмеяли бы меня сейчас! Я бросил взгляд на Нику, когда отцы ей сказали, чтобы та не ерепенилась и делала, как говорят старшие. На её лице мелькнула хмурая тень, и она, недовольная раскладом дел, покинула кухню, а чуть позже и дом. Не, ну я тоже не вытерпел такого издевательства и направился следом за ней. Нашёл я девушку на маленькой террасе. Она впилась руками в перила и стала дрожать, злясь на родителей. А потом она не выдержала и всхлипнула, отцепившись от перил террасы и закрыв лицо ладонями. Впервые вижу, чтобы непоколебимая и непробиваемая капитан Ника Вронская плакала. Ну, я имею в виду, в состоянии трезвого рассудка. — Господи, что мне делать? — всхлипнула она. Я смотрел на неё и пытался понять, что я чувствую к ней в данный момент. Трахнуть её уже не хочется. Хочется обнять и пожалеть, сказать: «Ты сильная, ты со всем справишься». Мы справимся… Я тихо подошёл к ней сзади и осторожно обнял со спины. Вронская даже не шелохнулась, продолжая плакать. Я стал думать, что ей сказать, но мысли в голове все путались, и мозг попросту отказывался работать от близости с Никой. Хотелось развернуть её к себе лицом и просто поцеловать, если не могу успокоить словами. — Знаешь, я тоже не в восторге от этой идеи, — начал я, подбирая слова, чтобы не обидеть и не задеть девушку. — Думаешь, мне это всё надо? — И что прикажешь делать? — задала она вопрос сквозь плач. Ого, даже не огрызнулась! Это надо отметить! — А что, если нам с тобой заключить сделку? — предложил я и заметил, что хрупкие плечи Вронской перестали подрагивать. Темноволосая медленно повернулась ко мне лицом, не разрывая объятий, и выжидающе посмотрела мне в глаза. Когда её глаза цвета ранней листвы блестят от слёз, то они становятся ещё более завораживающими. — Какую ещё сделку? — Как я понял, наши с тобой родители не успокоятся, пока не устроят нашу личную жизнь, — начал я, смотря на неё, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку её очаровательного личика. — И срать они хотели, что нам уже далеко не восемнадцать. Особенно мой отец. Так что предлагаю тебе стать невестой только для вида. — То есть… Будут все поцелуйчики, обнимашки и прочие нарушения зоны комфорта только при наших родителях, а в остальном — мы свободные люди во всех отношениях? — предположила капитан. А она действительно умна — сразу поняла мою мысль. Голова ей нужна не только, чтобы укладку делать. — Ты уловила мою мысль, малыш, — ухмыльнулся я, рефлекторно начиная гладить её талию. — Ещё раз назовёшь меня так — никакую сделку я с тобой заключать не буду, — сразу же изменилась в лице Вронская — из жутко расстроенной она превратилась в хмурую и недовольную. — И перестань меня лапать, Воронов. Я не твоя Алина и трахаться с тобой сейчас не кинусь. — Ну это только вопрос времени, — позволил я себе наглость высказать свои мысли. И Ника тут же начала вырываться из моих объятий. Пока она трепыхалась точно птица в клетке, я увидел рассмотреть шрам на её плече. Надо же, как я ей кожу повредил охотничьим ножом во время той драки в моём доме. На веточку маленькую похож. Но извиваться в моих объятиях девушка долго не смогла — она обмякла, так как тело сковала боль от полученной раны. Вронская тут же зашипела. Девочка моя, сколько ты ни бейся и ни убегай от меня — я тебя найду, потому что ты моя при любом раскладе. Да, шрам на ней — своего рода метка для других мужиков, что эта красавица уже занята. Ладно, не будем её держать больше — вряд ли вырвется. Я отпустил Нику из своих объятий. — Смотри, чтобы я тебя не прибила раньше времени, Воронов, — рыкнула моя маленькая фурия. — Конечно, но давай вернёмся к обсуждению нашего дела? — предложил я вернуться к теме разговора. — Тебе какой резон от этого вранья? — спросила Ника, пытаясь уловить в моих словах подвох. — Помощь твоя нужна одной хорошей девчонке, — отозвался тут же я. — С каких пор ты стал благотворительностью заниматься, Воронов? — аккуратные брови Вронской в тон цвету волос удивлённо изогнулись. — Я ещё не настолько зачерствел, ма… Ника, — сразу же исправился я, помня об угрозе собеседницы. А мне помощь Ники нужна очень сильно, так что не в моих интересах сейчас заигрывать с ней. — В чём заключается моя помощь? — уже ровным тоном поинтересовалась темноволосая. — Недавно вытащил из борделя девчонку. По возрасту и виду ещё совсем ребёнок. Семья, ведущая асоциальный образ жизни, какие-то богатые местные отморозки похерели ей всё, а девочка способная… — начал я свой монолог, но меня перебили. — Видимо, она способная в плане «за отсос будет решён любой вопрос», — усмехнулась офицер, а мне не понравился её тон. — Блять, прекращай язвить! — возмутился я. — Я сейчас серьёзно! — Короче, что ты от меня хочешь? — вздохнула Ника, подгоняя меня к сути разговора. — Мне нужно, чтобы ты помогла ей с документами. Личными и на учёбу, — озвучил я цель нашей сделки. — А сам почему не можешь обратиться к своим дружкам? К тому же Шустрому? — Ника, похоже, не очень хочет мне помогать. — Мне нужно, чтобы всё официально было. Сама же потом прикроешь исполнителей по 327-й статье Уголовного кодекса, — ответил я. — Соглашайся, милая. — Блять, ты и мёртвого достанешь! Сделаю девчонке документы, — вздохнула девушка, нехотя соглашаясь с моим предложением. — Только я тебе не «милая», уяснил? — Нет, тебе придётся стать милой хотя бы для того, чтобы угодить своему папаше-дипломату, — на лицо снова наползла ухмылка, и руки сами потянулись к ней. — Отойди, Воронов, от тебя духами прёт за километр! — отскочила от меня в сторону Ника. Она слишком прыткая для больной. — Помылся бы хотя бы после своей Алины! Обидно сказано, будто я какой-то пёс блохастый. — Теперь, буду ещё твоими пахнуть, — засмеялся я, наблюдая за тем, как ребячески ведёт себя капитан полиции. Всё-таки как работа в мужском коллективе влияет на женщин. В ответ Ника ничего не сказала, а лишь недовольно фыркнула. Отвернувшись от меня, я по движению плеч понял, что она скрестила руки на груди. Ути какие мы обидчивые! Ладно, Ника Андреевна, я тебя перевоспитаю под себя. — Только запомни, Воронов, — нарушила офицер тишину, воцарившуюся между нами. — Бандит с добрым сердцем обречён на поражение. — Хм, — я тоже скрестил руки на груди, как бы подражая ей. — Объявляешь мне войну? — Твоей семье. Объявляю твоей семье войну за свою свободу, — ответила она. — Для вида сыграю примерную невесту, но на самом деле хуй ты меня получишь.
