Чужие деньги: Аферист (не) её сердца

      Роv Ника.       — Так, а если взрывчаткой? — предложил Воронов, меряя шагами расстояние от столешницы до свободного угла кухни.       — Слишком громко и палевно, — отозвалась я, отвергая его идею.       — Автоген?       — Тоже нет. Пожарные приедут, и хана всем нам.       — Ника, если отвергаешь мои идеи, то предлагай свои, — почти рыкнул Алексей, хотя внешне казался спокойным.       — Ты пойми, Лёш, у него там охранная система и дверь как у сейфа. Даже профессиональный медвежатник вряд ли справится, — произнесла я.       — А если отключить систему охраны? Она же у него электронная, — снова появилась идея у Воронова. Она была такая же дурацкая, как и остальные предыдущие.       — Свет и сигнализация работают от общего электрического питания дома. Есть шанс обесточить все квартиры, — вздохнула я, сверля взглядом стол. — Такой хай поднимется.       — Тогда я не знаю, — сдался Воронов, который остановился у столешницы, и поднял руки в знак капитуляции.       В комнате повисла гнетущая тишина, которая давила на слух. Я думала о том, какие ещё варианты у нас есть, чтобы как можно незаметнее пробраться в квартиру Свина, в которой сосредоточен весь общак коррумпированных чиновников. Если верить информации, которую мне Степанов скинул. Подумав ещё немного, я почувствовала, как меня осенило. Не хватало только лампочки над головой, как в мультиках.       — Придумала, — отозвалась я и, схватив телефон, набрала номер Степанова.       — Что ты придумала? — спросил Воронов, удивлённо подняв брови.       Дождавшись ответа от своего айтишника, я сразу же выдала.       — Гриш, а твой дядя также продолжает работать на стройке? — спросила я у телефонного собеседника.       — Ну да, он со своей командой бизнес-центр новый делает недалеко от Москва-Сити. А чё такое? — произнёс парень.       — Можешь мне и Воронову с ним встречу организовать? — поинтересовалась я и поспешила добавить. — Пожалуйста.       — Ну, попробую, — как-то с неохотой согласился мой коллега. — Только он у меня своеобразный человек.       — Типа «место женщины у плиты»? — усмехнулась я, услышав что-то вроде предупреждения от собеседника.       — Ну да. Считает, что женщина должна дома сидеть и детей рожать, а не бандитов ловить, — кивнул Степанов.       — В чём-то твой дядя прав, Степанов, — не удержался от едкого комментария Воронов, за что получил испепеляющий взгляд. Смейся-смейся, тебе ещё пиздец за недавний секс будет, козлина!       — Хорошо, я позвоню дяде и постараюсь договориться на сегодня хотя бы, — ответил телефонный собеседник.       — Буду тебе очень благодарна, Гриш. Спасибо за помощь, — ответила я и сбросила звонок.       Тишина длилась пару минут, пока Алексей не спросил:       — Может, просветишь — что за идея пришла в твою умную и красивую голову?       — Помнишь, я говорила, что у Свина дверь как у сейфа? И ещё про то, что даже профессиональный медвежатник с ней не справится? — откинулась я на спинку стула, скрестив руки на груди.       Воронов нахмурился, пытаясь уловить ход моих мыслей. Но, видимо, терял его, так как я знала, что творится в его голове при виде меня.       — Ну да, и что?       — Гришкин дядя — прораб на стройке. У них наверняка есть оборудование для резки металла, в том числе и для самых прочных сплавов. Если мы сможем договориться с ним, он поможет нам вскрыть дверь Свина, не привлекая лишнего внимания. Никакой взрывчатки, автогена и обесточивания дома, — стала объяснять я свою гениальную идею.       — Логично. Но ты уверена, что он согласится? Твой Степанов сказал, что его родственник консерватор, — медленно кивнул Воронов, оценивая мой план. — Думаешь, он будет с тобой разговаривать?       — Попробуем найти к нему подход. Уверена, что можно надавить на патриотизм, на защиту простых граждан от коррупционеров. Ну или, в крайнем случае, предложим ему долю от общака, — стала перечислять я варианты дальнейшего развития встречи с дядей Степанова. — В любом случае, это наш более-менее нормальный шанс.       — Окей. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — отозвался Воронов.       Ну вот! Снова эта отвратительная и давящая на слух тишина, воцарившаяся в комнате. Причём такая, в которой казалось, что каждый из нас двоих слишком громко дышит. Но даже она и наш недавний разговор по составлению плана по ограблению квартиры Свинцицкого с коррумпированным общаком не помогли мне избавиться от мыслей о том, что случилось в комнате Алексея.       Твою мать, блять, что это было?! Какого чёрта я переспала с Вороновым, которого я буквально ненавижу люто уже десять лет?! Какого чёрта, блять?! Я просто не понимаю, почему я не оттолкнула его в ванной комнате. Ладно, не оттолкнула, какого хуя он полез ко мне тогда?!       Я в тот момент лежала рядом со своим врагом, который был голый и совершенно этого не стеснялся. Лёша рассматривал меня с какой-то глупой улыбкой на лице, которая обычно присуще влюблённым. Влюблённым?.. Так стоп! Это всё… Это всё сейчас произошло потому, что этот самоуверенный мудила влюблён в меня? Да быть того не может! Он же не умеет любить, только трахать всё то, что движется! Что с ним случилось после того дебоша с Сергеем Викторовичем и его шмарой в отеле? Он прозрел, что ли? Господи, как я посмела случится этому сексу? Как? Как?! Я ещё не могла отойти от того поцелуя ночного, а теперь мы ещё и переспали! Ну что за на хер, а?!       Об этом я думала сейчас, сидя на вечерней кухне вместе с Вороновым в своих джинсах и его рубашке. Я, подперев рукой голову, сверлила взглядом поверхность стола, больно закусив губу. Я пыталась не заплакать от угрызений совести, которые долбили меня сейчас. И Воронов, похоже, заметил моё состояние.       — Ник, что случилось? — спросил он. — Тебе плохо?       Да, мне плохо. Мне плохо и тошно от того, что я разрушила все свои принципы, которые я создавала все эти годы.       — Голова болит, — как можно спокойнее ответила я.       — Врать ты можешь кому угодно, но не мне, — услышала я голос бандита рядом с собой. — Что не так?       Я посмотрела на мужчину и только вздохнула. Мне не хотелось сейчас ни с кем говорить. Хотелось, чтобы меня оставили в покое и дали время переварить произошедшее, а также поныть о несправедливости жизни. Не могут полицейский и бандит быть вместе! Не могут! Ну ладно, Аня и Серёжа исключение, но я и Лёша… Это точно из ряда вон выходящее!       — Лёш, пожалуйста, не лезь ко мне, — едва сдерживаясь, чтобы не наорать на него, попросила я.       — Это из-за того, что случилось днём? — не унимался Воронов.       — Блять, Воронов, я же попросила — оставь меня в покое! — сорвалась я на крик и даже почувствовала, как во время этого задрожал мой голос.       А дальше все мои внутренние установки рухнули. По щеке пробежала одна слеза, оставляя мокрую дорожку. За ней вторая, третья… Всхлип, и мне пришлось закрыть лицо руками, чтобы Воронов этого не видел. Он просто сломал меня тем, что переспал со мной…       Я сейчас чувствовала себя грязной, преданной самой себе. Как я могла допустить это? Воронов воспользовался моей слабостью, моим замешательством. Он всегда знал, как залезть ко мне под кожу, как вывести меня из равновесия. И теперь он одержал сокрушительную победу в нашей десятилетней войне, сломав меня окончательно. Я всегда говорила себе, что он чёрт. Демон, с которым опасно вести какую-либо игру.       Я слышала, что криптомошенник подошёл ко мне, а после почувствовала, как его руки коснулись моих плеч. Я вздрогнула от такого жеста с его стороны, и первой мыслью было — оттолкнуть его со всей силы, убежать и закрыться в своей комнате. Но я будто приросла к стулу.       — За что? За что ты так со мной? — начала причитать я, всхлипывая. — Ведь ты же знаешь, что всё это неправильно, и всё равно сделал это.       — Сделал, — услышала я согласие в его голосе. — Но я не жалею.       Чего, блять?! Да как ты смеешь?! Охуел совсем?!       — Для меня это был не просто секс, Ника, о котором я мечтал и думал после нашей первой встречи, — продолжил он. — Когда я пришёл к тебе домой, а после бухал у Трубецкого неделю беспробудно, я кое-что понял.       — Да что ты можешь понять, идиот?! — спросила я, рыдая.       — То, что я люблю тебя, — донеслось до моих ушей, отчего я даже замерла на несколько секунд.       Ты, блять, прикалываешься?! Если да, Воронов, то нихуя не смешно! Это его очередная манипуляция, лишь бы я не ревела в его присутствии. Уже давно доказано, что мужчины не выносят женских слёз и истерик.       Я убрала руки от лица и повернулась к нему, чтобы посмотреть на этого морального урода, который просто добивает своим существованием здесь. Но вместо высокомерного бандита с нахальной улыбкой я увидела такого же разбитого и чувствующего вину за содеянное человека. Это был совершенно не тот Воронов, к которому я привыкла за десять лет вражды.       — Ник, пожалуйста, выслушай меня, — шагнул ко мне темноволосый.       — Нет! — повысила я свой голос и, зажмурившись, выставила руки вперёд, будто я пыталась отогнать от себя своего собеседника.       — Пожалуйста, выслушай меня, — просил он, почти умоляя.       Я подняла на него свои красные от слёз глаза, которые иногда вытирала ладонями, так как стоящая в них влага мешала нормально смотреть на окружающий мир. Расценив такое моё действие как согласие, Лёша взял мои руки в свои.       — Я понимаю, что поступил неправильно… Но и игнорировать это я больше не могу, — начал мужчина, сначала как-то замявшись. — Эта наша вражда длиной в десять лет уже не вражда для меня.       — В смысле? — не поняла я его слов.       — Не перебивай, пожалуйста. Когда надо, я сам собьюсь, — попросил Лёша.       Я замолчала, пристально смотря на него. Всё-таки было интересно, что он выкинет сейчас.       — Блять, я даже не знаю, как объяснить, — выругался Воронов, немного отведя голову в сторону.       Он замолчал, собираясь с мыслями, а я ждала, что он продолжит, не отрывая от него взгляда. Внутри меня бушевала буря эмоций. Злость, обида, разочарование и… что-то ещё, что я не могла определить. Может быть, надежда? Нет, быть того не может. Какая надежда может быть с таким человеком, как Воронов?       — Ты же помнишь, с чего началась эта наша война. С первого неудачного ареста меня. На допросе я пытался вывести тебя из себя, а ты, зелёный следак, велась. Злилась и пыталась меня заткнуть, что только больше веселило. Но когда ты взялась вести моё дело по полной, копать под меня и успешно перерубать некоторые мои каналы денежных потоков, я понял, что с тобой шутить нельзя. Чувство забавы сменилось ненавистью. Я ненавидел тебя всю полностью, и даже одна маленькая мысль о тебе приводила меня в бешенство. И это бешенство заставляло меня копать на тебя инфу в ответ. Думаешь, откуда я знаю о тебе то, чего ты сама не знаешь?       Ну, о том, что Воронов на меня ищет информацию, я догадывалась. Некоторые опера из нашего отдела были им подкуплены и исполняли роль кротов, докладывая все мои шаги этому бандиту. Это я выяснила потом, когда спалила переписку Воронова и Орешникова, одного из информаторов Алексея. Я такой пиздец устроила, что тому пришлось даже уволиться из органов с утратой доверия.       — Я следил за тобой, Ника. Когда сам, когда через посредников. И каждый раз я бесился, слыша хоть что-то о тебе даже от того же Трубецкого! — продолжал своё признание обнальщик. — Ты вся такая умная, амбициозная, упёртая и чертовски красивая не давала мне спокойно жить, появляясь из ниоткуда и разрушая все мои планы и схемы. И это подстёгивало мою ненависть к тебе ещё больше. Я бесился от того, что, зная о тебе всё, я не могу найти точки давления на тебя. На угрозы и шантаж ты не велась, скорее всего привыкнув к ним за время нашей вражды. И тогда оставался единственный рычаг давления — найти тебя и трахнуть так, чтобы ты сознание потеряла.       Я замерла, слушая его монолог, и не могла поверить в сказанное. Происходящее сейчас очень было похоже на раскаяние — Воронову ещё не хватает того, что ему надо на колени передо мной встать для правдоподобности его слов. Но действительно ли он раскаивается или в очередной раз пудрит мне мозги?       — Но со временем эта моя ненависть переросла в какую-то одержимость. Я не мог спать, поскольку все мои сны и мысли были о тебе. Я каждый чёртов день пытался найти способ, как сломить тебя и унизить. Но ничего не получалось, отчего эта одержимость становилась сильнее. Я даже других девок пытался трахать, но перед глазами всё равно была ты.       Вы сейчас в ахуе? Я тоже, если честно. Я никогда не думала, что такое может быть. Ладно, ненависть, её мотив ещё можно объяснить, но одержимость, проявившаяся из-за того, что я ему просто не дала, когда он этого хотел… Что за бред?       — Но в последнее время всё изменилось, Ник, — выдал мужчина. Похоже, что мы идём к финалу монолога этого криптомошенника, в котором неожиданно решила взыграть совесть. — Продолжая наблюдать за тобой и дразнить тем, что ты сама ляжешь под меня, я увидел тебя с другой стороны. Я начал восхищаться тобой и твоим стремлением поймать меня и отправить за решётку. Я восхищался тем, что нашёл в тебе своё отражение. Просто невероятное сходство между нами!       Блять, да по нему психушка плачет! Что за хрень он несёт?       — И когда Трубецкие пытались промыть мне мозги, то всё встало на свои места. Разве станет мужчина идти наперекор всем своим установкам ради той женщины, которую он считает разовым развлечением? Нет, найдёт кого-то посговорчивее. Вот я и понял, что ты для меня не просто какой-то азартный интерес, а нечто бо́льшее. Я понял, что влюблён в тебя, Вронская. Причём по уши, как какой-то пацан. И всё то, что случилось в моей комнате, для меня многое значит. Ни с одной женщиной я не чувствовал себя таким спокойным и окрылённым, как рядом с тобой…       Спасибо, что я сижу, иначе бы точно упала от услышанного. Господи, что это за тирада сейчас была? В голове сейчас была такая каша от этого признания.       Я молчала, стараясь переварить каждое его слово. Влюблён? Он? В меня? Это звучало как плохая шутка, как изощрённая пытка, придуманная самим дьяволом. Ведь ещё недавно он пытался меня сломить, унизить, сделать всё, чтобы уничтожить меня, а сегодня вдруг заговорил о любви. Неужели он думает, что я поверю в это после его выходок?       — Ты больной, Воронов, — единственное, что вырвалось у меня после монолога бандита. — И любовь твоя такая же, больная и неподдающаяся каким-либо объяснениям.       — Согласен, я больной на всю голову, — согласился мужчина, только крепче сжав мои ладони своими. Для удобства он даже опустился на одно колено перед мной. Ты чё творишь, придурок?! — Я знаю, что ты не поверила моим словам, но я должен был тебе рассказать об этом. Я действительно люблю тебя, Ника, и хочу быть с тобой рядом. Это моё истинное и единственное желание сейчас — быть с тобой рядом и оберегать тебя.       Если только от себя самого оберегать… Я смотрела на него, стоящего на колене, и не могла понять, что это — фарс или искренность. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас казались полными… мольбы? Неужели Воронов действительно способен на такое чувство, как любовь? В голове всплывали воспоминания о его жестокости, о подлостях, которые он мне устраивал. Он не способен на любовь! Или всё-таки способен?..       — Ник, не молчи. Скажи хоть что-нибудь, — проскочила в голосе Алексея нотка надежды.       Меня сейчас терзали два противоречивых чувства. Офицерское нутро, выработанное годами после своих поражений в этой нашей странной игре в «кошки-мышки», вопило о том, что не стоит ему доверять. Что это очередная его манипуляция, которой не стоит доверять. И просто что-то женское, поскольку женщина-полицейский — прежде всего женщина. Именно второе почему-то поверило словам Алексея и кричало, что я должна принять это его признание.       Копаясь в своих воспоминаниях, я невольно сравнила Емелина и Воронова. Серёга был первым моим мужчиной, но каких-то чувств я к нему не испытывала. Он был мне просто как старший брат. Да и переспала я с ним в то время из-за отчаяния — не хотела, чтобы Воронов исполнил своё желание. Друг был со мной аккуратен и нежен, но всё равно это было не то.       Но Алексей… То, что случилось между нами в его комнате, мне не только понравилось, но и утихомирило что-то внутри меня. Этот мужчина, которого я люто ненавижу, так умело и одновременно с большой осторожностью обращался со мной, будто я — ваза из китайского фарфора. Чего греха таить, Воронов сумел найти способ ко мне подобраться ещё давно. Он сумел забраться ко мне под кожу и отравлять мой организм собой, заполняя все мои мысли.       Но что мне делать сейчас? Довериться ему опять и ждать, когда он воткнёт нож предательства в спину? Я не знаю, как поступить сейчас… В таких случаях и нужна поддержка родителей, но их у меня нет. Мать ушла, когда я вступала на путь взрослой жизни, а отец совсем недавно продал меня в рабство своему же врагу.       Я смотрела на Воронова, который стоял передо мной на коленях и с какой-то надеждой во взгляде наблюдал за мной. Да что ты от меня хочешь?! Я не знаю, что и сказать в ответ на всё то, что ты рассказал. Он меня врасплох застал с этим всем.       — Я… — начала я, но Алексей меня перебил.       — Знаю, ты мне не поверила и не готова принять решение сейчас. Тебе нужно время, — начал он. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Такую, как ты, стоит ждать.       Воронов слегка улыбнулся, когда сказал крайнюю фразу. Также я услышала, как в его голосе проскочила нота восхищения. Какую такую? Но спросить я не успела, поскольку раздался звонок моего телефона. Взяв гаджет с поверхности стола, я посмотрела на экран — звонил Степанов.       — Ник, я договорился с дядей. Можете хоть сейчас приехать, — произнёс Гриша, когда я ответила на звонок.       — Спасибо, Гриш, — поблагодарила я парня. — А адрес?       — Уже скинул. Удачи вам обоим, — отозвался мой коллега и отключился.       Переведя взгляд с телефона на Алексея, который только и делал, что смотрел на меня своими карими, почти чёрными глазами с неким беспокойством, я поняла, что он не отстанет от меня. После того, что случилось между нами, не отстанет никогда…

***

      — Жека, ну куда ты бросаешь?! Влево немного возьми! — услышала я командный и басистый мужской голос. Я сразу поняла, что мужчина в рабочей строительной форме, стоящий на площадке и активно жестикулирующий руками, — тот, кто нам нужен.       — Михаил Иванович! — прокричала я сквозь шум работы оборудования для стройки.       Да, мы с Вороновым решили не медлить и поехали к дяде Гришки сегодня. Завтра Йога может в любое время прийти за деньгами, которых у нас нет. И нам нужно за очень короткий срок разработать охуительный план и к тому же надёжный, как швейцарские часы, без всяких изъянов, и в такой же короткий срок стырить деньги у Свина.       Михаил Иванович откликнулся на мой зов и, оставив рабочих, пошёл в нашу сторону. Пока он шёл, Воронов притянул меня к себе за рукав футболки и шепнул на ухо.       — Мы чё, сами не справимся? Нахрена сюда припёрлись? — спросил мужчина.       — Нет, не справимся. Поскольку форма строителей и необходимое оборудование есть у него, — отозвалась я.       — Вы кто такие? — спросил Михаил Иванович, приблизившись к нам в тот момент, когда я отпихнула Алексея от себя.       — Здравствуйте, Михаил Иванович, я… — Дальше я достала удостоверение своё и, раскрыв его, показала мужчине. Тот пробежал глазами быстро и усмехнулся.       — Ну вы, девки, сейчас лезете куда ни попадя, — отозвался он. — Чем обязан, капитан Вронская?       — Я работаю с Вашими племянниками, Гришей и Мишей Степановыми, — начала я и тут же была перебита.       — Ах да, он мне звонил. Говорил, что Ника с каким-то клоуном приедет. Это, видимо, и есть тот клоун?       Прораб с бородой и усами, как у мультяшных персонажей, кивком головы указал на Воронова, который отряхивался от осевшей на его одежду пыли. Я лишь улыбнулась, пытаясь сдержать смех, и кивнула.       — Да, мой коллега, Алексей Воронов. Только недавно устроился в отдел, — соврала я.       — Пойдёмте в бытовку. Там поспокойнее, чем здесь, — отозвался Михаил Иванович и повёл нас за собой.       Спустившись с бетонного каркаса будущего дома и пройдя по стройплощадке, мы втроём подошли к довольно большому вагончику. Открыв дверь, строитель пропустил нас вовнутрь. Там было всё обставлено по слову необходимости жизни в подобных местах — копия квартирки-однушки в очень тесных условиях.       — Гриша говорил, что у вас двоих какое-то дело государственной важности, — начал Михаил Иванович, пройдя к столу и сев за него.       — Да, именно, — кивнула я. — Я веду дело Свинцицкого Аркадия Викторовича, который обвиняется в мошенничестве, растрате и присвоении денежных средств в особо крупном размере, а также в многочисленных коррупционных действиях с прибеганием к превышению своих должностных полномочий как чиновника.       — Короче, жирдяй своровал кучу бабла на работе, — укоротил мой монолог прораб.       — Именно, — кивнула я.       — А от меня вы что хотите?       — Нам нужна ваша техника, спецовка и некоторые рабочие, чтобы ограбить его квартиру Свинцицкого, набитую до потолка деньгами, под видом ремонта дома, — закончил за меня Лёша, тем самым перебив.       Я хлопнула себя по лицу и прошептала тихо: «Дебил!», осознавая, что метод прикинуться хорошим полицейским, который хочет вывезти деньги из квартиры Свина как улику, провалился.       — Естественно, за молчание по поводу проведения такой операции мы с Никой Вам заплатим, — поспешил добавить он. — Долю обсудим после выполнения.       Слышь, а ты не охуел моими деньгами распоряжаться, Воронов?! Эти миллиарды для Йоги, который на самом деле я, а не Владимир Шалин — мой недалёкий двоюродный брат. Который как раз почти и спалил меня, прислав мне сообщение в Телеграм: «Твой план работает великолепно, сестрёнка!» и три дьявольски хихикающих смайлика. Твою мать, почему меня окружают одни дебилы?! Заблокировав экран и быстро убрав телефон в карман своих джинс, я посмотрела на Михаила Ивановича. Достижение цели сейчас зависело только от него.       — Свинцицкий, говорите, — протянул прораб, постучав по поверхности стола, на котором валялись чертежи зданий, пальцами. — Ладно, молодые люди. Помогу я вам и людей предоставлю к нужному часу. Кстати, когда планируете осуществить свой коварный план?       — Завтра утром, часов в девять, — ответил Воронов.       — Хорошо, техника и люди к назначенному часу будут, — кивнул Михаил Иванович. — Это всё?       — А какая доля у Вас? — продолжил вести разговор Воронов, хоть я и пыталась взять ситуацию в свои руки.       — Считайте, что это мой акт восстановления справедливости, ведь у меня с этим жирдяем свои старые счёты, — ухмыльнулся мужчина. — В Москве каждый второй желает начистить репу этой свинье кабинетной. До встречи завтра.       Мы встали, попрощались, а затем вместе с Вороновым покинули вагончик прораба. Пока мы шли к моей машине, я пыталась сдержать в себе порыв залепить Алексею подзатыльник и наорать на него, как последняя истеричка. Но это лучше сделать в машине или в его доме на территории конно-спортивного клуба — на стройке слишком много свидетелей.       Подойдя к машине, я не стала себя сдерживать и, немного подпрыгнув, влепила Воронову подзатыльник. Тот сразу схватился за голову.       — Да за что опять?! — выдал мужчина, посмотрев на меня.       — Ты какого хуя влез, когда тебя не просили? А, дебил, блять?! — выпалила я, зло смотря на своего «напарника». Ещё секунда, и я начала его гонять вокруг своей ласточки, нанося удары кулаками, когда успевала догнать.       — Поторопить хотел, — ответил Лёша, начиная уклоняться от ударов.       — Кто тебя, блять, просил вообще рот открывать?! — завопила я. — Сказала же, что говорить буду я.       — Ты слишком много и заумно говоришь, прям как реальный мент. Ай! — парировал бандит и тут же получил от меня по своему хребту.       Но очередную волну моих гнева и возмущения Алексей прервал. На новом круге мужчина остановился, расставив руки в стороны. Я не успела затормозить и впечаталась в него. Воронов, не теряя времени, сразу сгрёб меня в охапку и прижал к себе, не давая ни малейшего шанса вырваться.       — Пусти меня! — начала брыкаться я, невольно привлекая внимание окружающих — некоторых строителей и редких прохожих.       — Успокойся, Ника, — прошептал он мне на ухо, крепко обнимая. — Всё вышло, как мы и планировали. Получаем технику и людей. В чём проблема?       — Ты понимаешь, что мог всё испортить? Ты вообще думаешь головой, когда говоришь? — прошипела я, пытаясь вырваться из его объятий. — Мы должны были убедить его, что действуем в рамках закона, а ты сразу выложил все карты на стол!       Воронов немного ослабил хватку, позволяя мне отстраниться. Он посмотрел в мои глаза и сказал:       — Я просто хотел ускорить процесс. И потом, ты видела его лицо, когда я сказал про ограбление? Он загорелся идеей. Ему только это и нужно было услышать.       — Твоё счастье, что он согласился, дебил, — рыкнула я, смотря на этого шпалу.       Я тяжело вздохнула, понимая, что он в чём-то прав. Михаил Иванович действительно выглядел заинтересованным, даже воодушевленным. Возможно, Воронов своим прямолинейным подходом и добился большего, чем я со своими попытками играть в хорошего мента. Но каково же будет его разочарование, когда Лёша узнает, кто я на самом деле. Ведь я не просто мент, я — мент с двойным дном. Причём второе очень гнилое… Жестокое, не знающее сострадания и жалости бандитское дно. Ведь всем наркотрафиком в Москве и проститутками руковожу я. Авторитетом в бандитской империи являюсь я, а не мой родственничек-идиот.       Далее возник вопрос: «Куда нам двигать дальше?». По-хорошему, мне надо в своё логово под видом ресторана, где сейчас обитает мой двоюродный братец-недоумок. Но если я поеду туда сейчас, в компании Воронова, то пизда всему моему плану. Он узнает всё раньше времени, а я планировала оттянуть этот козырь для предстоящего хода в нашей игре.       — Отпусти меня, я уже успокоилась, — произнесла я как можно ровнее, ведь внутри у меня всё ещё бушевало от вольностей Воронова.       — Точно? Не будешь больше орать? — поинтересовался «напарник», посмотрев на меня вопросительно.       — Да, — отозвалась я и почувствовала, как объятия мужчины ослабли, а затем и вовсе исчезли.       — Куда дальше? — спросил темноволосый, переводя разговор в другое русло.       — Домой, — вздохнув, отозвалась я. Хочется сейчас поесть и завалиться спать до утра…       — Ладно, тогда я за рулём, — пожал плечами Воронов и усадил меня на переднее пассажирское сидение. И только я хотела возразить, он поспешил добавить: — Ты слишком взвинчена сейчас, чтобы вести машину, поэтому даже не думай перечить.       Блять, ебать забота, я не могу просто! Это на него так секс со мной повлиял? Всего-то?! И из-за этого надо было десять лет за мной гоняться?! А, ну да, я же как уж каждый раз выворачивалась из лап Воронова, не давая в обиду свою девичью честь.       Но мой дальнейший поток прервал недовольный возглас моего желудка, которого, как выясняется, давно не кормили. Причём это урчание было таким громким в тишине салона моей машины, на которой мы уже ехали куда-то, что даже стыдно стало, и я покрылась румянцем. Твою мать, Воронов же это слышал!       — Ты меня съесть хочешь? — пытаясь сдержать смех, что получалось очень плохо, спросил Воронов.       — Если будешь выёбываться, то да. Съем и костей не оставлю, — фыркнула я и отвернулась к стеклу, за которым пробегала жаркая, но серая вечерняя Москва.       Смотря на пробегающий за окном пейзаж, я тихо вздохнула, пытаясь собрать в последовательную кучу произошедшие недавно события в моей жизни и переварить их. Ещё совсем недавно я и Воронов тупо срались, выкрикивая друг другу оскорбления и гадости на допросах. Это и так выкачивало из меня много энергии, ведь после службы я ехала в ресторан итальянской кухни «Arcobaleno», который является лишь прикрытием моего настоящего бизнеса — продажный секс со всякими извращённостями толстосумов, доступная наркота с непростыми по статусу клиентами, склад всевозможного оружия (ну, кроме танков и БТРов, разумеется) и мой двоюродный непутёвый брат, который руководит всем этим, пока я не решу вернуться. Теперь ещё Воронов со своей свадьбой и любовью, как выяснилось сегодня днём. Это, блядь, невозможно переварить!       Я мельком посмотрела на Алексея, что довольно уверенно ведёт мою машину. За эти несколько дней, которые мы провели вместе, я узнала о нём больше, чем могла бы представить. Конечно, я могу использовать полученную информацию против него самого, но я не настолько отбитая. Да и в последнее время мне стало как-то жаль своего врага. Отец у него совсем отбитый оказался, и шмара его такая же… Точно! Его отец! В случае, если менты начнут копать, а они начнут, то всё можно повесить на Сергея Викторовича и его шлюху. Пусть на зоне сгниют.       От этих мыслей на моём лице появилась злорадная улыбка, почти в точности как у психически больных людей.       — Блять, Ник, мне совершенно не нравится твоя улыбка сейчас, — отозвался мужчина, видимо заметив, как я улыбаюсь сейчас.       — Я придумала, на кого можно будет спихнуть ограбление квартиры Свина, — произнесла я. — Твой отец прикрывается же строительством бизнес-центров и прочей лабуды?       — Ну да, — кивнул Воронов. — А на стройплощадке, где мы были, техника его компании.       — Если что, ограбление можно будет свалить на него. И отмыв денег тоже, — произнесла я. — Получается, что ты и Юра перед законом будете чисты, поскольку вас двоих и обвинить-то будет не в чем согласно уголовно-процессуальному законодательству в виду отсутствия преступления и невиновности подозреваемого.       Резкий визг тормозов, а затем поворот куда-то вправо. Я даже покачнулась на сидении, но спасибо, что пристёгнута была. А так пару секунд и сидела бы я с расквашенным носом. Хотя ладно я, на мне всё заживёт как на собаке. Моя машина! Моя старушка! Она не выдержит такие испытания подвески и когда-нибудь встанет.       — Ты чё охуел? — начала рычать я, переведя на Воронова испепеляющий взгляд. — Ты хоть знаешь, во сколько ремонт подвески этой старушки обойдётся?       — Я, конечно, знал, что ты сука, Ника, но не настолько же, — отозвался Воронов, а затем перевёл взгляд на меня. — Подстава близкого человека… И это мне говорит представитель закона.       — Иногда и мы заключаем сделки с жизнью. Даже самые принципиальные, — прокомментировала я его слова.       — Почему ты хочешь подставить моего отца? — буравили меня карие глаза. — Отомстить за то, что он подложил тебя под меня?       — Потому что я не хочу, чтобы ты сел, — призналась я. — Я не хочу, чтобы ты сел в тюрьму и всё.       Глаза Воронова удивлённо расширились от услышанного. Ну что ты вылупился? У меня тоже, оказывается, есть к тебе тёплые чувства.       — Что я такого сказала? — спросила я, заметив выражение его красивого лица.       — Ты серьёзно сейчас? Ты готова пойти на должностное преступление, чтобы защитить меня? — переспросил мужчина, поскольку не верил моим словам. Блять, такое ощущение, что я со стеной сейчас говорила.       — Лёш, вот что ты хочешь сейчас услышать? — Я уже начинала беситься от тупости происходящего. — Что я это всё делаю ради любви к тебе, которая внезапно проснулась после десяти лет ненависти и вражды?       Кстати, хороший вопрос… Неужели я собираюсь подставить отца Лёши только из-за своих обид? Нет, я хочу это сделать из-за того, чтобы Вера Николаевна и Воронов начали жить нормальной жизнью. Хоть с этим старым козлом женщина не знала бед в финансовом плане, но наплевательское отношение она не заслужила.       А также проведённое время с Лёшей в конно-спортивном клубе тоже дало почву для размышления. Мы там открылись друг другу с другой стороны. А днём так вообще чересчур открылись. Когда не испытываешь никаких чувств к человеку, то и секс будет херня. Но то, что случилось между нами, было по-другому. Как-то по-настоящему, что ли… И я не притворялась, мне рядом с Вороновым действительно хорошо и спокойно… Как и должно быть, если человек любит…       — Да, я готова уничтожить твоё дело или сделать так, что все эти отмывания денег и обналы проводил твой отец, а ты не при делах, — ответила я, кивнув, пытаясь перевести разговор в другое русло.       Но вместо града вопросов, который должен был сейчас последовать от Воронова, этот козлина сидит сейчас и лыбится во все свои тридцать два. Я даже чувствую всеми фибрами своего тела, как он пытается сдержать смех.       — Чё ты лыбишься? — уже начала злиться я от того, что вся эта ситуация Алексея забавляет, а меня просто топит.       — Тебе так сложно сказать «Я тебя люблю»? — произнёс Алексей, улыбаясь.       Резко выступил румянец на щеках, выдавая меня с головой. Блять, паподос! Я только сейчас поняла, что он мне нравится. Нравится до покалывания в кончиках пальцев. Так, Ника, надо вырулить с ситуации! Думай, как! Думай-думай-думай! Нет, в тот вечер на даче у отца я ему правильно сказала, что бандит с добрым сердцем обречён на поражение. У меня-то тоже сердце доброе, как выяснилось сейчас. И теперь я обречена на поражение, которое мне выдвинули наши с Лёшей чувства.       — Да отвали ты! Пытаешься помочь просто по-человечески, а он тут везде подтекст любви ищет. Бесишь! — выпалила я и, насупившись, отвернулась к окну.       И тут дамбу у Воронова прорвало — он громко и заливисто засмеялся от моего детского поведения. Причём у него смех такой, что у самой невольно дёрнулись уголки губ вверх.       — Ладно-ладно, давить не буду, — я почувствовала, как его руки легли на мои плечи и медленно повернули лицом к своему владельцу. — Я и так понял, что ты меня любишь. Просто боишься в этом признаться.       — Да, блять! Что ты как попугай? Заладил «люблю-люблю»! — взорвалась я, дёрнув плечами и сбрасывая с себя его руки. — Домой поехали, я есть хочу.       Выехав со стоянки, Воронов поддал газу и куда-то поехал. Я сидела на пассажирском сиденье, надувшись как мышь на крупу, и смотрела в окно, стараясь не встречаться взглядом с Алексеем. Какого чёрта он так уверен в себе? Да, я готова пойти на преступление ради него, но это не значит, что я люблю его до безумия! Просто… он мне не безразличен. И проводить с ним время приятно, как выяснилось в последнее время. И целоваться тоже, это у него классно выходит. Теперь мне стало понятно, чего я боялась с ним контачить вперёд. Иногда создаётся ощущение, что Воронов одним поцелуем может в себя влюбить. Но всё равно любовь — это же совсем другое. Или нет?..       Свернув куда-то, немного проехав вперёд, а затем остановившись, я несколько взволнованно осмотрелась по сторонам. Воронов остановился на парковке какого-то небольшого кафе с довольно миловидной архитектурой снаружи. Заглушив двигатель, он вышел из машины, обошёл и, как истинный джентльмен, открыл дверь с моей стороны. Ой, блядь, галантность так и прёт с него! Не стоит так перед графьями унижаться, Воронов. Сами вылезем, не гордые. Ну почти не гордые.       Выбравшись из машины, я повернула голову в сторону Алексея и довольно быстро отстранилась, так как его довольно ухмыляющееся лицо, опущенное на сложенные руки на двери автомобиля, меня очень напугало. Я так инфаркт себе заработаю! Если не прекратишь так лыбиться, рожу начищу.       Войдя в кафе, мы сразу прошли к свободному столику у окна и заняли его. Усевшись, я сразу же взяла в руки планшетку с меню и уткнулась в неё, лишь не видеть самодовольную рожу Воронова, который считает, что я помогаю из-за неземной любви к нему. Дурак, господи…       Официантка довольно быстро появилась около нас и стала слушать наш заказ. Я взяла салат и кофе — всё-таки надо что-то съесть. Воронов заказал себе что-то посытнее и добавил:       — Две порции принесите, пожалуйста.       — Хорошо, — кивнула официантка и ушла, а я посмотрела на него.       — Зачем две?       — Ты своей травой не наешься. Я же тебя знаю, — усмехнулся он. — Помнишь, как в Питере ты скривилась от стола роллов, зато местную шаверму съела с превеликим удовольствием?       — Ну, начнём с того, что её слопал ты, — вздохнув, начала я, вспоминая наше приключение в Северной столице России, за которое я потом получила пизды от Фадеева. — Мне если процентов пятнадцать-двадцать от неё перепало, то хорошо.       — Но было весело наблюдать за тобой злой, которая несколькими часами ранее стёрла ноги в кровь шпильками, — ухмылка мужчины стала шире, а моё желание треснуть по ней кулаком — ещё больше. Задрал уже.       Я промолчала на эти его слова и отвернулась в сторону окна, чтобы просто не видеть самодовольную рожу Воронова. Да, он меня бесит жутко, и я думаю о том, что у меня просто ангельское терпение, если я ещё не прикрыла Алексея как представитель закона или не прибила как жёсткий бандит по кличке Йога. Хотя второе я могла сделать ещё раньше, чем первое. Это могло произойти, когда Воронов разрушил всю нашу бандитскую сеть, возомнив, что он лучше других и меня, королевы бандитской империи Москвы.       — Афанасьеву звонил? — спросила я, пытаясь сгладить давящую тишину.       — Звонил, не отвечает. На смски тоже не реагирует, — ответил мой собеседник. — Хоть сам к нему езжай.       — Не надо, а то твоя малолетняя шмара в обморок грохнется, увидев картинку из фильма «Двое: я и моя тень», — отозвалась я.       — Ну, во-первых, Росткова уже не моя, — начал мужчина. — Я кинул её, пока был в Волгограде. А во-вторых, это будет эффект неожиданности…       — Который только всё испортит сейчас, — закончила я за него. — Лучше его использовать на встрече с Йогой. У него точно голова кругом пойдёт, когда он увидит вас двоих.       — А если он пристрелит кого-то из нас двоих? — поинтересовался Воронов. — Например, Афанасьева.       — Давай не будем забегать вперёд, — попросила я. — Йога, конечно, конченный, но не настолько же, чтобы, не проведя переговоров, пушкой размахивать.       Блять, как же тяжело говорить о себе в третьем лице…       Но дальше разговор не зашёл, поскольку принесли наш заказ. Пожелав приятного аппетита, девушка удалилась от нас. Вооружившись столовыми приборами, я начала поглощать еду, стараясь не смотреть на Воронова. Получалось это, конечно, немного рвано и дерзко, что со стороны выглядело, якобы я с голодного края сбежала. На самом деле, я делала всё, чтобы не встречаться взглядом с Алексеем. До сих пор в голове эта самодовольная ухмылка и эротическое давление на меня.       Вскоре мы закончили с перекусом, который прошёл в полной тишине. Она нарушалась только позвякиванием столовых приборов о тарелки. Допив кофе, я позвала официантку и попросила принести счёт. Оплатив заказ, мы вышли из кафе. Воронов снова открыл передо мной дверь машины, и я, закатив глаза, села внутрь. Писец, блин, заботливость вкупе с галантностью. Чуть ли не до рвоты это всё сейчас доводит.       Всю дорогу до дома мы ехали молча. Я снова уставилась в окно, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Мысли в голове крутились, как бешеные. Люблю ли я его? Вопрос, на который я боялась дать ответ даже самой себе. С одной стороны, он меня раздражает, бесит, выводит из себя. С другой — мне с ним интересно, спокойно и даже весело. А его поцелуи… От них вообще крышу сносит. Теперь понятно, почему все девки на него облизываются и чуть ли не кипятком ссут при виде него.       Вернувшись в конно-спортивный клуб, который временно стал домом, я успела задремать по дороге. Хорошо, что Воронов молча вёл машину и не лез ко мне. Проснулась я, когда машина остановилась — разбудил скрипяще-свистящий звук тормозных дисков моей старушки. Ну всё, теперь на ремонт её надо отправлять.       Очнувшись и потянувшись, я несколько сонно осмотрелась и, коснувшись механизма на двери автомобиля, открыла дверь. Я уже собиралась выйти, как вспомнила о том, что нам, возможно, понадобится оружие при ограблении квартиры Свина. Мне так точно, иначе как я от Воронова буду отмахиваться, когда соберусь кинуть его на грузовик с миллиардами из различной валюты. Придётся драться и кусаться с ним за них.       — Ты чего, Ник? — спросил Алексей, когда резво вышла из машины и направилась за дом.       — Мне позвонить надо, — отозвалась я и, даже не услышав, что тот что-то сказал, ушла за угол дома.       Немного пройдя в темноту и убедившись, что этот придурок за мной не пошёл, я быстро нашла в телефонной книжке номер Шалина и нажала кнопку вызова. Благо, что этот отсталый довольно быстро ответил.       — Да, сестрёнка? — в динамике смартфона я слышала приглушённую медленную музыку, которая расслабляла, и больше ничего. Видимо, Вова был один.       — Ты охуел, а, скажи, братец? Ты какого хуя мне написываешь, когда я с Вороновым нахожусь? — начала наезжать я на него. — Я тебе, блять, сказала, что эсэмэсить мне в крайнем случае и общими фразами. Воронов не тупой, может и догадаться.       — А я смотрю, что вы сдружились за это время, — хохотнул в ответ брат. — Раз ты так переживаешь, что наша игра раскроется.       — Я переживаю из-за того, что моя бандитская империя скоро развалится из-за тебя, идиота! Потому что тебе власть отдала временно. Самое тупое решение, которое я могла когда-либо принять, — рыкнула я. — Каких-то амбалов, непонятных шмар с париками-мочалками на голове вместо волос понабрал. Где моя нормальная охрана, ты, Караченцов недоделанный?!       — Нужно было небольшую чистку произвести в твоём штате, систр, — начал мой родственник. — Твои ребята и девочки выдохлись за время работы. Клиенты требовали обновить ассортимент.       — И поэтому ты решил пустить крысу, которой похуй под кого лечь, обратно? — съехидничав, спросила я.       — Ты о ком сейчас? — не понял меня собеседник.       — О Ростковой, блять! — тихо воскликнула я, хотя хотела заорать от распирающего меня гнева. — Когда я говорила о том, чтобы подставить Воронова, я не говорила о семи-десяти килограммах геры и о подставе невиновного человека.       — Ник, подожди. Что значит «не говорила о подставе»? Разве ты не мечтала этого кидалову упечь на зону? Что сейчас изменилось-то? — произнёс Вова.       — Изменилось то, что в офисе Воронова не Воронов. И трахает твою Алиночку тоже не он, — отозвалась я.       — А кто, блядь? Двойник, что ли? — тоже уже начинал беситься мужчина от того, что не понимает и половину моих слов.       — Да, — только и ответила я. — Но больше я тебе не расскажу, ибо куча времени уйдёт на объяснение.       — Как скажешь, малая. А что с деньгами? Когда мои пять лямов зелени будут? — перевёл тему разговора двоюродный брат.       — Не твои, а мои. Воронов мои счета взломал, — начала я, поправив родственничка. — Это во-первых. А во-вторых, никаких денег ты не получишь, потому что завтра я возвращаюсь в банду. Завтра маски будут сброшены.       — В смысле? Ника, подожди, мы так не договаривались, — я по голосу почувствовала, как у Вовы очко сжалось, когда я заговорила о своём возвращении к власти в бандитских кругах.       — Мы договаривались о том, что пока меня не будет, ты будешь выполнять роль руководителя моей банды и ничего менять не будешь. Так что считай, что эти пять лямов зелени, которые я якобы «обещала» тебе за этот спектакль, — моральная компенсация за мои испорченные вами двумя долбоящерами нервы, — ответила я совершенно холодно и сбросила исходящий звонок.       У меня даже ни один мускул на лице не дрогнул, когда я сказала последние слова брату. Он прекрасно знает, какая я бываю в гневе, поэтому и охуел от того, что время его игры закончилось. Хватит! Пора возвращаться на арену. Да и к тому же, Лёша заслуживает знать правду… Горькую правду, но заслуживает знать…       Вернувшись ко входу в дом, я медленно поднялась по ступенькам. Лёша, что стоял на небольшой террасе (прямо как у моего отца на даче), посмотрел на меня с обеспокоенным видом.       — Глупо спрашивать, но всё нормально? — прозвучал его голос в уличной тишине.       — Да, всё нормально, — кивнула я, хотя я знаю, что он чувствует моё истинное состояние. — Хотя кого я обманываю…       Я со вздохом уставшего пенсионера прислонилась к кирпичной опоре террасы и закрыла лицо руками. Очень много всего навалилось, что я просто не справляюсь. Морально не справляюсь. Я устала от всего этого…       — Я устала, Лёш… Я просто устала от этого всего, — дрожащим голосом произнесла я, наплевав на то, что перед мной враг, которого я яро ненавидела десять лет.       Я почувствовала на себе взгляд его карих глаз, а затем ощутила, как его руки обхватили меня и крепко, но не сильно, прижали к телу владельца. Было такое состояние, будто я в коконе, который защищал меня от всех безобразий мира. Так умеет делать только Лёша. Ведь в тот вечер на даче отца он тоже меня успокаивал этими же объятиями.       — Я знаю, Ник, что ты устала, — начал Воронов, обнимая меня и мягко коснувшись губами моего лба. — Я знаю, что ты устала от всего этого и боишься дальнейшего исхода событий, но могу тебя заверить — мы с тобой справимся. Проучим Свина, отдадим Йоге столько денег, чтобы он ими подавился нахрен, и начнём новую жизнь. Вместе…       Насчёт последнего я сомневаюсь. Ника Вронская как капитан ОБЭПа ещё, может быть, согласилась, чем только подтвердила бы догадки Алексея о своих светлых чувствах к этому засранцу. Даже снова бы отдалась ему, позволив себе хотя бы на секунду забыть все свои проблемы.       Но не Ника Вронская, которую все в бандитском сообществе знают как Йогу. Вечно холодная, как самые древние льды Арктики, жёсткая и не прощающая даже малейшей ошибки. В тот момент Воронову, когда он сбежал из-под моего покровительства, прихватив с собой проститутку с мочалкой на голове, просто повезло. Повезло, что борозду правления держал Вова. Попадись он мне, я бы замучила его пытками до такой степени, что он сам просил бы меня пристрелить его быстрее. Лично пытала бы, как Аластар Дина Винчестера в самых низменных и обожжённых уголках ада.       Но сегодня и сейчас я для Воронова та Ника, которую он хочет видеть. Капитан полиции, который мечется между долгом и своими чувствами к нему. Позволю ему в последний раз насладиться этим моим образом.       — Пойдём спать, у нас завтра тяжёлый день, — произнесла я, когда немного успокоилась в объятиях мужчины. У тебя, Воронов, так точно. После завтрашнего окончания моего спектакля у тебя вся жизнь будет тяжёлая…

***

      Ну вот и всё, сегодняшнее утро и часть дня — последние часы жизни Ники Вронской как капитана ОБЭПа, у которой тоже есть чувства. Скоро её заменит Ника Вронская, не знающая ни боли, ни сострадания, не откликающаяся на просьбы о пощаде при самых изощрённых пытках своей банды. И от этого мне было страшно, отчего у меня была дрожь по всему телу. Но увидев, как рука Алексея накрыла мою и чуть сжала её, я посмотрела на мужчину.       — Не переживай, мы справимся, — произнёс он и улыбнулся, пытаясь успокоить.       Глубоко вздохнув и улыбнувшись ему в ответ, я поправила свою рабочую робу, которую любезно одолжил нам Михаил Иванович. Как и некоторых своих сотрудников с техникой. Натянув на себя оставшуюся часть экипировки, мы всей командой строителей под прикрытием вышли у припаркованного в глубине двора буса и направились к подъезду, где находится квартира Свина, до потолка забитая ворованными деньгами.       Гришка, что был в нашей компании тоже, быстро приклеил на дверь подъезда объявление о том, что управляющая компания дома проводит ремонт и просит простить за предоставленные неудобства, и прошмыгнул за нами.       — Что у него там с замком? — спросила я своего коллегу, идя с ним позади всех.       — Надёжный сейф. Как в швейцарских банках, — усмехнулся парень. — Электронную защиту я вывел из строя, нашёл её слабое место. Но бронированную дверь нужно взламывать. По поводу защиты, я уже всё взломал, пока ехал сюда с работяги дяди, не переживай.       — Отлично, — кивнула я. — Что-то ещё?       — Да, — отозвался он и, достав из широкого кармана комбинезона рабочего «Макаров», несколько патронов в маленьком мешочке, быстро отдал мне это всё, чтобы меньше кто видел. — Ты просила отдать тебе.       — Спасибо, Гриш, — отозвалась я, быстро пряча оружие в одежду. — Когда задержание закончите с ребятами, Фадееву в докладе скажешь, что Воронов и Йога сбежали. Я ринулась за ними, вступила в схватку, но погибла из-за неравной силы в бою. А потом, в результате расследования, ты увидел, что все махинации проворачивал его отец, Воронов Сергей Викторович.       — А Воронов знает, что Йога — ты? — спросил парень, кивнув на мои сказанные слова. Мы старались говорить тихо, чтобы эти олухи, а Воронов особенно, нас не услышали.       — Нет, сюрприз решила ему сделать, — ответила я.       Поднявшись на нужный этаж и подойдя к бронированной двери, похожей на сейфовую, я поняла, что это квартира Свина, в которой денег как грязи после зимы. Она очень выделялась на фоне остальных дверей на этаже. Не такой уж он и олух, как кажется на первый взгляд.       — Ну что там? — послышался приглушённый из-за респиратора голос Воронова.       — Дверь бронированная. Четвертый класс безопасности, — отозвалась я, посмотрев на него. — Придётся замок пилить, чтобы взломать. Только будет шумно.       Алексей кивнул, а затем посмотрел на того мужика, у которого была в руках болгарка. Тот сразу всё понял и подошёл к двери квартиры Свина. Пара секунд, и раздался звук работающей угловой шлифовальной машины (это и есть болгарка), а затем скрежет пилящего ей металла. Один из рабочих решил попробовать взломать замок, делая распил цилиндров механизма. Но стук диска машинки резко соскочил.       — Бесполезно! — не совсем понятно выдал сквозь респиратор мужчина. — Сплав очень твёрдый. Придётся стену ломать.       — Ломать — не строить, — ответил Воронов.       Следующим к нам подошёл рабочий с электрическим отбойным молотком в руках. Сверло, конечно, у него было просто огромное. Казалось, что оно может не только одну стену насквозь просверлить, но и все в доме. Потом он сложится как карточный от дуновения ветра. Снова появился мощный строительный шум, от которого у меня даже немного заложило уши.       Строитель пробурил немного стену, а затем к появляющейся дыре подошёл Лёша с перфоратором. Снова шум. Воронов с особым остервенением долбил инструментом стену, что больше становился похожим на одержимого.       — Ника, попробуй кувалдой ударить по стене! — сквозь шум прокричал Воронов.       Дважды повторять не надо. Схватив тяжёлую кувалду и подойдя к дыре в стене, я покрепче ухватилась за рукоятку и, подняв инструмент, нанесла довольно сильный для себя удар. Потом ещё один и ещё один. Затем ещё один по ручке двери, напоминающей штурвал, пока силы держать кувалду у меня не иссякли.       — Сука, тяжёлая, — выдала я, чувствуя боль в своих руках. — Взорвать проще было бы!       — А я говорил! — засмеялся Воронов, но потом снова вернулся к ломке стены.       Продырявив её ещё немного, я увидела, что он ринулся к двери и попытался её открыть. Я схватила из огромного кейса монтировку и подбежала к нему. Воткнув инструмент между самой дверью и косяком, я начала прикладывать силу, чтобы открыть дверь.       — Ника, поднажми! — выдал Алексей, тоже пыхтя.       — Да я пытаюсь! — выдавила я из себя.       Тут к нам подвалился Гришка с каким-то инструментом в руках. То ли ручной таран, используемый в строительстве, то ли какие-то странные клещи. Воткнув их в то же место, в какое я воткнула монтировку, но в нижней части двери, парень тоже начал надавливать на инструмент, который, как удивительно, начал гнуть дверь внизу. Ещё немного, и дверь поддалась, открывая нам пластиковую решётку, за которой меня ждёт кэш. Огромный кэш! А Воронов обойдётся.       — Гриш, давай за мешками и рукавом, — стала раздавать я команды. — Павел, а Вы подгоните машину.       — Хорошо, — и эти двое ушли.       Мы с Вороновым скинули с себя респираторы, строительные очки и прошли в квартиру. Подойдя к решётке, начали её поднимать. Хлипкая на вид, она оказалась довольно тяжёлой на вес. Вот правду говорят, что первое впечатление обманчиво. Наконец подняв решётку, мы вдвоём прошли в комнату, которая была завалена деньгами. Большая часть стояла сложенной в некое подобие пирамид, а кое-что в бесхозном виде валяется на полу.       — Я в ахуе, — отозвалась я, мысленно посчитав, сколько тут денег. И все они мои. Мои! — Их тут реально хоть жопой жуй.       — И это всё наше, — жадность прозвучала в голосе Воронова. Как же ты ошибаешься, милый. Хотя ладно, верь до последнего, что эти деньги тоже твои.       Гришка принёс нам мешки и рукав для строительного мусора. Он отдал нам это всё и ретировался следом за остальными строителями, которые уже покинули место данного преступления.       Мы с Лёшей вышли на балкон и, закрепив на его перилах рукав, начали набивать мешки деньгами. Работа эта оказалась тоже не из лёгких. Поскольку у меня всё тело ныло после того, как мы пытались взломать дверь, руки меня совершенно не слушались и тряслись, из-за чего некоторые пачки падали мимо тары. Сука, а мне ещё машину вести, поскольку у этого кареглазого идиота нет должной категории прав! Но я сцепила зубы и продолжила набивать мешки общаком Свина. Без этих денег я не еду!       Вскоре комната была вылизана, как у кота миска, а последний мешок с деньгами Свина отправлен по строительному рукаву, я была готова упасть на пол от бессилия. От долгой физической работы мне было жарко и душно. Ещё это ощущение усиливала рабочая форма строителя и каска на моей голове, под которой я прятала свои длинные волосы. Я готова свалиться прям сейчас, и, похоже, что Лёша это заметил.       — Ник, всё в порядке? — спросил он, подбежав ко мне и поймав меня, пока я не грохнулась в обморок.       — Да, просто устала немного, пока дверь вскрывали, — отозвалась я. — Это скоро пройдёт, а сейчас нам нужно сваливать отсюда.       Воронов кивнул и, придерживая меня, покинул разгромленную квартиру коррупционера. Спустившись вниз, а затем выйдя вместе из подъезда, мы подошли к мусоровозу. Водитель освободил нам место, поскольку дальше наше с Лёшей дело. Вова, по моим расчётам, уже должен быть в офисе Воронова, где сейчас сидит Юра, и пытать его. Сейчас нам туда надо.       — Я сяду за руль, — произнесла я, когда мы оказались на улице.       — Нет, Ник, я поведу, хоть и прав у меня на вождение данной категории машин нет, — отказался от моей затеи. — Я тебя и так измучил, пока мы проделывали всю эту аферу.       Спорить я не стала, поскольку потом за руль я всё равно сяду. Забравшись в грузовой транспорт, Воронов завёл двигатель, и машина тронулась с места. Сначала медленно, пока не выехала со двора, а затем стала ускоряться. Нужно успеть, пока мой двоюродный братец-недоносок не начал размахивать пушкой у Юры перед носом. Так, пока едем, надо ствол свой зарядить. Пострелять в любом случае придётся. Хотя бы ту же Росткову пристрелить. Она меня всегда бесила!       Доехали мы до знакомого нам бизнес-центра, где был офис Воронова, довольно быстро. Даже на гайцов не нарвались, что было удивительно. Сняв каску, которая только давила на голову, я облегчённо выдохнула. Одна часть моих страданий закончилась, но главная драма была впереди.       — Последний шаг нам остался, чтобы начать новую жизнь, — произнёс в тишине, воцарившейся в машине, Алексей.       — Это верно, — согласилась я, кивнув.       — Слушай, Ник, может, не время ещё, но я всё-таки спрошу, — я почувствовала, как Воронов повернулся лицом ко мне. Я выполнила то же самое действие. — Когда всё это закончится, давай поженимся? Развестись всегда успеем.       В этот момент у меня душа в пятки ушла. Да вы чё?! Воронов сам предложил пожениться! Сам предложил! Не его папаша моему выдвинул условие, а он сам принял решение! Видимо, наше с ним сотрудничество на него дурно повлияло, раз он подумал, что я соглашусь. Капитан Вронская согласится, конечно, а вот Йога… Да и к тому же капитан ещё не сказала, что светлые чувства Воронова имеют отклик.       — Если я скажу «да», подтверждая этим своё согласие на брак и отвечая, что тоже люблю тебя, ты от меня отстанешь? — спросила я. Всё-таки я для него ещё пока Ника Вронская — капитан ОБЭПа, в которую Алексей в последнее время влюбился по уши.       Я увидела, как на лице моего напарника отразилась улыбка, напоминающая несколько глупую. Мой такой завуалированный ответ он принял за согласие. По его выражению лица я поняла, что Воронов меня расцеловать готов прямо сейчас.       — Но сначала нам нужно разобраться со всем этим дерьмом, а потом вернёмся к вопросу о свадьбе. Договорились? — предложила я.       — Базару нет, милая будущая жена, — шире улыбнулся кареглазый, обнажая белоснежные ровные зубы.       Достав из бардачка мусоровоза свой телефон, я нашла номер Шалина и, набрав ему, сразу же перевела на громкую связь, чтобы и Лёша тоже слышал. Гудки вызова буквально несколько секунд резали нам слух, а потом я услышала.       — О, капитан Вронская, неужели это ты? А я уже сам собирался ехать за тобой, — смеялся в трубку мой братец-идиот. — Как там вопрос с моими деньгами и Вороновым? Решён?       — Решён, Йога, решён, — отозвалась я. — Выгляни в окно.       В динамике моего смартфона слышится какое-то шебуршание, звучит какой-то странный писк, а затем снова возникает голос Вовы.       — Этот мусоровоз весь мой? — удивление проскочило в его вопросе.       — Если сможешь перехитрить Воронова и меня, то твой, — хмыкнув, отозвалась я. А он не сможет, потому что всех обхитрила я.       — Пошли, Воронов. И ты, курица, тоже, — рыкнул на кого-то Шалин, а затем сбросил вызов.       — Пора? — поинтересовался Лёша, посмотрев на меня.       — Подожди, — отозвалась я, смотря на улицу. Как только двери бизнес-центра распахнулись и оттуда вышел Шалин с Юрой и Алиной, я посмотрела на Воронова. — Так, я пошла, а ты сиди здесь. Если я почешу затылок, то вылезай.       — Хорошо, — согласился Алексей, а потом остановил меня, коснувшись руки. — Ника, только, пожалуйста, будь осторожна. Йога — головорез дикий, я не хочу, чтобы ты пострадала.       Ёмана, какая забота! Я сейчас в обморок грохнусь!       — Хорошо, Лёш, — кивнула я и, открыв дверь, вылезла из грузового транспорта.       Подойдя к лицевой части машины, чтобы Лёше были видны мои действия, я запустила правую руку в соответствующий карман рабочей формы и стала ждать, пока Вова со своими пленниками приблизится к нам.       Буквально несколько минут, и мой братец вместе со своей компашкой пленных подошёл ко мне. Увидев мусоровоз, в котором спрятана куча денег, он улыбнулся злобно-победоносной улыбкой, а во взгляде читалось «Моё! Всё моё!». Зная жадную натуру своих родственников по материнской линии, в случае, если мы не придём к соглашению, то Вова начнёт стрелять. Вчера я ему сказала, что никаких денег от меня он не получит, но Юра, Лёша и, прости Господи, Алина не знают об этом.       — Охренеть! Мусоровоз денег, — восхищённо пролепетал Вова. — Там общак Свина?       — Да, — кивнула я. — Причём весь. Его квартира вылизана под чистую.       — Как тебе это удалось одной, сестрёнка? — спросил мужчина, всё ещё держа Юру за руки и пугая Алину своим одержимым поведением.       — Сестрёнка? — взвизгнула Алина, отчего меня немного перекосило. Блять, ну у тебя и ультразвук, конечно, а не голос.       — Ну, я была не одна, честно скажу, — ответила я и почесала затылок, давая Алексею таким образом сигнал.       Дверь с водительской стороны грузового транспорта довольно громко хлопнула, послышались тяжёлые шаги ботинок, и через несколько секунд за моей спиной вырос Воронов.       — Здравствуйте, девочки, — произнёс он, чем больше ошарашил присутствующих.       — Что? Я не поняла, чё за прикол?! — снова сработал ультразвук. — С фига ли вас двое?!       — Росткова, заткнись! — уже втроём — я, Лёша и Вова — рявкнули на проститутку. Вот бесишь, правда!       — Подожди, Йога, в смысле Ника — твоя сестра? — подал голос Юра, отчего я почувствовала на себе удивлённый взгляд настоящего Воронова.       — Ну не родная, конечно, но сестра, — с видом хищника Шалин обошёл мусоровоз и подошёл ко всей нашей компании. — А теперь, Ника, гони ключи.       — А вот тут хуй ты угадал, братец. Деньги мои, ведь Йога — это я, — отозвалась я и, резко вытащив пистолет, направила оружие на него. — Так что отошёл от мусоровоза!       — Что?! В смысле ты — Йога, Вронская?! — опять я услышала голос Алины, что просто вывело меня из себя.       Воспользовавшись тем, что она пребывает в шоке появления второго Воронова и моего признания, я направила пистолет на неё и пару-тройку раз выстрелила в упор. Выбесила, мразь! Послышались взрывы составных частей патронов, больше напоминающие громкие хлопки, крик Юры и почти неслышный удар бездыханного тела о тротуарную плитку. Пока я это делала, у меня на лице ни один мускул не дрогнул.       — Она меня всегда бесила, — отозвалась я.       — Ника, ты… Ты что натворила? — подбежал к трупу Алины Юра и буквально зарыдал. Ути-пути, неужели мы в эту продажную шкуру влюбились? Боже, как противно и банально!       — Сама виновата. Её просили заткнуться, — пожала я плечами совершенно обыденно. — Что такое, мальчики? Не нравится моя обновлённая версия? Да, я признаюсь. Всё это время вы держали врага рядом с собой. Настоящий бандит-головорез по кличке Йога — это я.       — Не может быть, — пролепетал Лёша, постепенно отходя от шока.       — Так, вернёмся к вопросу о деньгах. Где моя доля? — попытался вернуть разговор в привычное русло Шалин. Блять, какие же родственники моей матери жадные. Может, и правильно, что тогда она и отец развелись.       — В пизде! Я тебе сказала, что ты от меня и копейки не получишь, так как мой весь план просрал сейчас, — ответила я в рифму, уже направив пистолет на мужчину.       Сначала на лице Вовы отразилось удивление, но оно быстро прошло, и появилось хмурое выражение с нотками непонимания. Браво, братец, тебе во МХАТ надо с твоим актёрским талантом!       — Я думал, ты вчера пошутила насчёт этого, — произнёс он как-то потеряно.       — Запомни своей тупой башкой, Йога никогда не шутит с двумя вещами — деньгами и человеческими жизнями, — отозвалась я, только крепче сжав рукоять пистолета. — Второе не больше, чем расходный материал для достижения целей.       — Но, Ника… — что-то хотел сказать Вова, но я его не услышала, поскольку выпустила в него оставшиеся в магазине огнестрела патроны.       Прозвучала оглушительная очередь выстрелов, и тело моего двоюродного брата, такое же бездыханное, как и Ростковой, упало около мусоровоза. Юра и в этот момент повторно закричал от испуга, но мне было плевать на его крики. Перед ними я настоящая, такая, какая есть. Не нравлюсь — вход в гроб всегда открыт.       — Как я вообще могла такого тупоголового поставить на пост главаря моей банды — непонятно, — высказала я свои мысли вслух.       Посмотрев на Воронова, что был в шоке и одновременно в растерянности, я почувствовала, как у меня защемило сердце. Всё-таки оно есть даже у Йоги, безжалостного головореза и крупного барыги. Но любовь — слабость. Настоящая сила в смелости и умении показать всем шавкам, кто здесь хозяин. Даже прям второе дыхание открылось, когда я призналась всем им, кто я на самом деле. Подойдя к Воронову, я протянула ему свою раскрытую ладонь.       — Ключи, — только сказала я.       — Что? — спросил он.       — Ключи от мусоровоза, Воронов, — повторила я, чувствуя, как начинаю терять контроль над собой.       Лёша, как заворожённый кролик под гипнотическим взглядом удава, медленно полез рукой в карман рабочей формы строителя. Достав оттуда ключи от машины, он протянул их мне. Забрав заветную связку, я чуть ли не вприпрыжку направилась к мусоровозу. Оказывается, для мечты о безбедной старости нужно так мало — всего лишь грузовой транспорт, под завязку забитый мешками с деньгами.       Открыв дверь, я уже собиралась забраться в кабину, как меня остановил голос Воронова. И видимо, его рука на моей ноге тоже.       — Эй, красотка, ты ничего не забыла? — мне послышалось или он злится? Ну, мой хороший, ты — человек взрослый, знал, на что идёшь, связываясь с врагом. Не надо тут дуться.       — Ах да, сейчас, — кивнула я.       Забравшись в кузов мусоровоза, я выкинула четыре мешка из него и, вернувшись к двери кабины, посмотрела с победной улыбкой на Воронова.       — Думаю, что тебе и Афанасьеву пары мешков на первое время хватит, — произнесла я. — Я сегодня добрая, ладно. Потом найдёте работу себе.       — Я про другое, коза, — я чувствовала, как Воронов начинал выходить из себя. — Ты мне обещала!       Закатив глаза, я спустилась с кабины машины и приблизилась к Воронову. Опять придётся по новой объяснять. Я вам, блять, чё, попугай?       — Кто обещал? Я тебе ничего не обещала, — ответила я мужчине. — Ника Вронская как капитан ОБЭПа, может, что-то и обещала, но Йога ничего. Ммм, хотя нет…       Я приложила указательный палец к губам, делая вид, что думаю. Немного выдержав паузу, я добавила к своим словам следующее.       — Нет, кое-что обещала. Я обещала пристрелить предателя своей банды, если увижу его снова. Так что хватай Афанасьева, деньги и валите, пока я не передумала пустить пули в лоб вам обоим, — выдала я. — Вообще, я очень великодушно поступаю сейчас, оставляя тебя с Юрой в живых и при деньгах. Небольших, конечно, но всё-таки.       — Великодушно?! — взорвался Воронов. — Да ты больная на голову, Вронская! Людей за таковых не считаешь, девок без разбору под похотливых толстосумов подкладываешь, дрянью всякой химозной воротишь! Это не мне в психу…       Воронов прервал свою речь из-за удара моего кулака по его носу. Мужчина сразу же схватился за травмированный орган обоняния и смачно, но нечленораздельно матюкнулся.       — Прости, Воронов, но ты меня жутко утомил, — ответила я за своё действие. — Чао-какао, мальчики!       — Сука! — выкрикнул Воронов.       — Вся в тебя, — расхохоталась я и, забравшись в кабину мусоровоза, хлопнула дверью с водительской стороны.       Я вставила ключи в замочную скважину зажигания и завела двигатель. Я нажала на педаль газа, и мусоровоз, взревев, тронулся с места. Юра, всё ещё рыдающий над телом Алины, проводил меня взглядом, полным ненависти и отчаяния. Воронов, с разбитым носом и злобой в глазах, смотрел мне вслед, сжимая кулаки. Я знала, что они оба никогда не забудут этот день. И это было именно то, чего я хотела. Я хотела, чтобы они заплатили за то, что когда-то плюнули мне в лицо. Пусть теперь моими харчками умоются! А я поехала в новую жизнь, где никого не будет из этой старой. И никто меня не остановит!