Жажда

Прошло почти две недели с того дня, как все изменилось… с того дня, когда изменился он сам. И все же Неукротимые до сих пор ничего не знали. Молчание, недосказанность, ложь и старая добрая маска, которую он взял с собой из Дувири, — Валентин изо всех сил старался держать их в неведении, и, конечно, у него это хорошо получалось. Никаких неловких вопросов, косых взглядов… они доверяли ему. И пока они это делали, беспокоиться было не о чем… даже если лицо под маской чешется от противных серебряных разводов, а сам он едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть прямо в канале связи, когда хор в его голове становятся невыносимо громким во время очередного потопа бездны. Однако труднее всего проходить мимо реликварного привода. Глядя на хтоническое, огромное, похожее на палец нечто в центре комнаты, он чувствует голод. Когда он смотрит на капли темной блестящей жидкости, покрывающие пол, просачивающиеся в трещины и сломанные детали обломков, разбросанных то тут, то там по всему отсеку, он чувствует жажду. Он чувствует себя диким… Куда более диким, чем дозволено любому сознательному человеку. Это пугает его. И все же он выполняет идет на очередную миссию, проходит мимо реликварного привода ежедневно, иногда даже дважды или трижды, просто чтобы убедиться, что Зариман держится, а Хранителям не о чем беспокоиться. Жажда становится все сильнее. Когда Скиталец отключает канал связи и направляется к лифту, предотвратив очередную атаку ангелов бездны, он чувствует себя почти как марафонец, не сделавший ни глотка во время своего долгого, изнурительного забега. Таинственная жидкость на полу возле привода мерцает своей густой, липкой темнотой и приятной свежестью. Он не знает, освежает ли она вообще, но какое-то странное чувство глубоко внутри подсказывает ему, что должна. Валентин застывает на месте и некоторое время стоит неподвижно, глубоко и медленно вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоиться. Сжимает и разжимает кулаки. Сейчас он закроет глаза, сделает еще один глубокий вдох и широким шагом выйдет из комнаты, быстро добежит до лифта, закроется в своей спальне, приляжет и... и — Да пошло оно всё в Бездну! Прорычал Скиталец, срывая маску с лица и падая на колени прямо перед лужей с таинственной жидкостью. Припав к полу и начав лихорадочно зачерпывать из лужи обеими руками, Вэл начал жадно глотать обжигающе-холодную жидкость, чувствуя, как его звериная жажда постепенно отступает. Когда от лужи на полу почти ничего не осталось, Валентин с облегчением выдохнул и вытер губы рукавом. Он уже собирался встать и продолжить свой путь к лифту, как вдруг ужасная боль сковала каждую клеточку его тела. Снова рухнув на пол, он забился в конвульсиях, заскулил, даже закричал, как будто это могло бы помочь ему заглушить песню, превратившуюся в чудовищную какофонию, разрывающую его голову изнутри. Это не помогло. Его собственный голос слился с остальными, присоединившись к хору Бездны.

***

— Вал! Скачок энергии Бездны возле привода. Похоже, это еще один ангел хочет урвать себе кусочек- Вал..? Кавальеро закатил глаза и сел на один из ящиков с оборудованием возле центральной колонны Хризалита. — Конечно, в лифте проблемы с подключением… Хомбаск! Будь так добра, проверь панель лифта. У меня есть сообщение для нашего боевого дружка. Хомбаск что-то прокричала в знак согласия и направилась к лифту. Ответ пришел не сразу. Что еще хуже, он был не коротким “Скиталец будет здесь через минуту”, а... — Лифт находится на этаже реликварного привода, Кавальеро. Валентин все еще там, внизу. — Тогда какого черта он отключил связь?! Он отключает ее только на обратном пути к Хризалиту. Сердито сказал Кавальеро, спрыгивая с ящика со снаряжением и начиная копаться в поисках своего любимого оружия. На самом деле ему не нравилось отправляться на нижние этажи в качестве подмоги, но иногда это все же было необходимо. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Этот кажется довольно свирепым и массивным… Добавила Хомбаск, глядя на экран датападда Кавальеро. Мужчина тоже глянул на экран и нахмурился. — Странно. — Что странно? — Он покидает отсек привода, а само устройство не повреждено. — А... ангелы обычно появляются только тогда, когда они голодны, да? Кавальеро медленно кивнул и продолжил наблюдать за бирюзовой точкой, перемещающейся по экрану. — Пойду-ка я к лифту. Попробую еще раз подключиться к каналу Вала. Если это не сработает, скажите Куинну и Йонте, чтобы все подготовили. Быстро ответив “да”, Хомбаск побежала к лидеру группы и одновременно начала записывать сообщение для Йонты. За все эти годы у них было всего несколько “необычных ангелов”, но каждый раз, когда они появлялись, Неукротимым это не сулило ничего хорошего. — Кавальеро на связи. Спускаюсь на этаж к реликварному приводу. Статус будет обновлен по прибытии. — Понял. Будем ждать обновлений… — И, пожалуйста, береги себя! После проверки канала связи с Хризалитом и "прощальных" слов от Куинна и Йонты, Кавальеро вошел в лифт и вздохнул. Ему не нравилось то, что могло из всего этого выйти… — Кавальеро. Обновление статуса. Прибыл на место. Собираюсь найти Скитальца и обезвредить ангела. — Получено обновление статуса. Действуй по плану. Кавальеро приготовил свой пистолет и ловушки для ангелов и направился в к приводу. Пройдя несколько пустых, заброшенных коридоров, он услышал в отдалении крики и скрежет ангела пустоты. — Как хорошо, что Вал вылечил нас от всей этой заразы бездны до того, как это произошло. В противном случае я бы едва устоял на ногах от этого ужасного крика. Подумал про себя он, подходя ближе к двери. — Обновление статуса. Прибыл в секцию реликварного привода. Устройство стабильно. Ангел где-то неподалеку, что касается Скитальца... твою мать. Кавальеро подошел ближе к устройству и заметил разбитую маску на полу прямо возле одного из серповидных наростов бездны. Неподалеку от нее, ближе к другой двери, лежал тускло-синий протез с золотыми узорами на нем. Теперь он не сомневался — со Скитальцем случилось что-то очень нехорошее. — Что там, Кавальеро? Он... мертв? — Не знаю, но, по крайней мере, должен быль ранен. Здесь его протез и разбитая маска. — Может быть, ангел напал на него на обратном пути? — И он был настолько не готов, что позволил этой твари отсечь ему руку? Йонта, этот человек прошел через всякое дерьмо, включая приличное количество ангелов пустоты. Возмутился Кавальеро, расхаживая по комнате в поисках других улик. — В этом месте нет и намека на кровь… Избавиться от протеза так просто невозможно… он не снял бы его намеренно. Поискав на полу хоть какие-нибудь капли крови (как будто в данном случае они могли быть для него хорошим знаком), Кавальеро наткнулся на размазанные потеки жидкости бездны, присел на корточки и присмотрелся повнимательнее. С тенью сомнения, закравшейся на задворки сознания, Кавальеро захватил протез Бродяги и проверил ловушки, которые предоставила ему Йонта. Пока только лишь неприятное ощущение, но он всегда был готов к худшему. — Обновление статуса. Бродяга все еще не найден. Надеюсь, я найду его по пути к ангелу. Покинув комнату с приводом, Кавальеро пошел вперед, ориентируясь на чудовищные звуки, издаваемые ангелом бездны. Он убедился, что пошел по верному пути, когда увидел кровавый след, ведущий к бездыханному телу солдата Гринир. Бедняга был рассечен почти надвое одним точным, тяжелым ударом. Им же, вероятно, отброшен к стене. Это была первая, но определенно не последняя жертва разъяренного чудища: по мере того, как песня ангела становилась громче и громче, Кавальеро начал встречать все больше и больше убитых. Солдаты Гринир, бойцы Корпуса, МОА и дроны — все они в равной степени злили ангела одним своим присутствием и закономерно уничтожались им при первом же контакте. В последнем коридоре раненые солдаты были еще живы и из последних сил просили о помощи. Как будто было что-то, что могло бы помочь им в таком положении. Кавальеро без колебаний зашагал в сторону просторного зала, в котором хор бездны был почти оглушительным. И, наконец, его взгляду предстал он… Массивный, но в то же время изящный, смертельно грациозный ангел, мечущийся по просторному залу, опрокидывающий столы, стулья, ящики и тех немногих, которые еще были живы и пытались нанести хоть какой-то вред пробудившемуся чудовищу. И все же грация этой твари, особенно в сравнении с сородичами, была крайне сомнительна — оно хромало, постоянно спотыкаясь и натыкаясь на колонны и лестницы, будто не понимало, что оно делает, что вообще происходит. И, к счастью, такое странное поведение ангела дало Кавальеро возможность незаметно расставить все ловушки и быстро найти укрытие к тому моменту, когда монстр пронзил последнего солдата своей заметно более короткой правой “клешней”. Сквозь щели в вентиляционной решетке бывший оперативник наблюдал за тем, как оно истошно воет, спотыкаясь и царапая своей короткой лапой стены, колонны и пол. — Ангелы обычно имеют почти симметричную форму.… как этот вообще мог потерять конечность… Прошептал Кавальеро, держа пульт дистанционного управления ловушками и вертя его в руках. — Подожди-подожди-подожди! Ты говоришь, ангел поврежден? Быстро спросила Йонта с другого конца линии связи. — Да. Обычно они передвигаются на четвереньках, а у этого с одной из них явно некоторые проблемы. Правую как будто обрубили на сгибе. На некоторое время воцарилось молчание, и Кавальеро почувствовал, что Йонта чего-то недоговаривает. — Йонта...? — Оставайся там. Мы придем, как только сможем. — Эй, эй… почему это? Это слишком опасно! — Ты сам сказал, что периметр чист. В конце концов, Куинн возьмет одну из твоих пушек, если ты не возражаешь. Просто оставайся там и активируй ловушки на случай, если… на случай, если ангел попытается сбежать. — Вы там собираетесь допрос устроить этой твари? Спросите его: “Ты знаешь, где Вал? Это ты его съел?” Или что? — Кавальеро, я не уверена, что ты так делаешь, но если это может тебе помочь, сосчитай до десяти и сделай глубокий вдох, потому что то существо, которое сейчас бродит по залу и поет в хоре бездны, вполне может быть Валентином… Кавальеро запнулся, посмотрел на протез, лежащий рядом с ним, затем перевел взгляд на ангела и обратно. Внезапно его осенило. — Подожди, ты имеешь в виду...? — Он не мог просто так исчезнуть! Кроме того, я помню, что Кира как-то наблюдала за ангелами… когда она была... нормальной. И сказала мне, что, оказывается, когда человек только становится ангелом, то некоторое время все еще остается в сознании… частично. Вот почему оно… он… направился к лифту, а не к реликварному приводу. Я думаю, он все еще хотел вернуться к нам. — Но он должен был умереть, прежде чем стать ангелом… сначала стать таким, как мы. Я не помню, чтобы у него на лице были эти серебристые разводы, или чтобы он как-нибудь рассказывал нам, что поймал шальную пулю в грудь на миссии, а через некоторое время встал как ни в чем не бывало и пошел к Хризалиту. — А ты вообще помнишь, чтобы он ходил по Хризалиту без маски в последние дни..? Казните меня Семеро! У меня ведь даже возникали некоторые подозрения, когда он начал ходить только и только в маске! И почему я такая недалёкая в таких простых ситуациях! Могла же просто спросить его и не додумалась ведь! — Это не твоя вина, Йонта. Даже если это действительно он, а я надеюсь, что это не так... в этом нет ни капли твоей вины- — Так это или не так, мы уже почти на месте. Активируй ловушку, чтобы мы могли безопасно войти. Хомбаск быстро вмешалась в их разговор и затем отключила канал, чтобы не мешать Кавальеро, пока он выбирает подходящий момент для активации. И вот, рассчитав момент, он нажал на кнопку. Подавляющее поле активировалось, заключив ангела в купол тусклого-желтого энергетического света. Существо злобно завыло и попыталось вырваться, но с каждым усилием оно становилось все более и более истощенным, как будто это причудливое устройство высасывало его энергию. Когда оно рухнуло на пол, едва шевеля витиеватыми темно-серебристыми крыльями, в комнату вошли остальные Неукротимые. Куинн держал в руках винтовку, Хомбаск проверяла коммуникатор и быстро помахала Кавальеро, когда тот выскочил из своего укрытия, Йонта же подошла ближе к барьеру и поставила рядом коробку с некоторыми из своих причудливых изобретений. После нескольких минут копания в беспорядке, она, наконец, подняла вверх руку с маленьким шприц-пистолетом. Куинн нахмурился и подошел ближе. — Ты уверена, что это сработает? — Если он все еще хотя бы немного в сознании... да. Я увеличила дозу, так что, возможно, поможет. После всего, что он сделал для нас… с нашей стороны было бы отвратительно подло вот так взять и убить его, даже не попытавшись. По команде Йонты Кавальеро отключил ловушки и позволил ей приблизиться к истощенному ангелу. Архимедиан опустилась на колени и начала искать место, в которое можно было бы сделать укол, в то время как оружейник стоял рядом с ней, держа пистолет наготове на случай, если существо начнет приходить в себя. Хотя он бы точно не хотел стрелять… по крайней мере пока. — Если это не сработает, мы уйдем через пять минут. — Но... — Никаких “но”. Это его проблема, раз он посчитал нас недостаточно надежными. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал из-за этого. Йонта еле заметно кивнула и продолжила процедуру. Когда лекарство было введено, она и Кавальеро сделали несколько шагов назад, присоединившись к остальным у входа, на случай, если им всем вдруг придется быстро отступать к лифту. И когда массивное металлически-серое тело начало извиваться и издавать противный визг, они почти решили, что им пора бежать… — Эй, эй, послушайте. Тихо остановила их Хомбаск, глядя на корчащееся нечто. Голос ангел действительно зазвучал по-другому: не так громко и мелодично, не пронзительно, а... более хрипло, тихо и низко... более знакомо. Раздался треск металла бездны, зал наполнился ярко-бирюзовым светом энергии бездны; ангел задергался, уменьшаясь в размерах, принимая форму, более похожую на человеческую. Неукротимые наблюдали за этим без единой капли счастья или облегчения в глазах. Конечно, метод Йонты сработал — человек… ангел… существо, лежавшее перед ними, действительно оказалось Валентином. Не "просто человеком" и даже не Тэнно, каким он был раньше, но все же Валентином. Когда он начал приходить в себя, морщась и протирая глаза единственной уцелевшей левой рукой, Кавальеро сделал несколько шагов вперед, бросив ему под ноги протез. — Должно быть, это твое, ангелочек. С нескрываемой горечью в голосе проговорил мужчина и вернулся к своим товарищам. Валентин вздрогнул и, схватив протез, тут же прикрепил его на место. Затем он попытался встать и, все еще не совсем понимая, что только что произошло, снова упал, и только потом, опустив взгляд, понял, что нижняя часть его ног теперь представляет собой пару кривых, тонких "ходулей"… как у ангелов. И тогда он вспомнил, что именно произошло. Разбитая маска на полу, пронзительная боль, животная жажда… Его “маленький, незначительный секретик” раскрылся самым ужасным образом, разрушив все в его жизни, но, самое главное, уничтожив все то доверие Неукротимых, которое он так долго и кропотливо выстраивал. Он смотрел на свою новообретенную семью с животным страхом в глазах. В их взглядах он прочел лишь разочарование, печаль, гнев, растерянность и многое-многое другое... Все еще не в силах подняться, он пополз вперед на четвереньках, упал перед неподвижно стоявшей командой Заримана и заплакал. Заплакал своим простым, низким и хрипловатым голосом... никаких мелодичных напевов, никаких чарующих завываний хора бездны. — Давай, рыдай и плачь, Валентин, ибо ты виновен. Но не смей, слышишь? Не смей больше повышать голос. Тебе не захочется снова обращаться в это чудовище. Бросил Оружейник и подал знак лидеру Неукротимых, чтобы тот помог ему поднять измученного Скитальца — так он хотя бы доберется до Хризалита вместе со всеми. Торговка-фермер пошла за ними, подобрав ящик с изобретениями, которые они принесли. Архимедиан был последней, кто покинул зал. Она окинула взглядом размашистые царапины на стенах и полу, посмотрела на несчастных солдат и роботов — на то, что от них осталось. — О, Валентин, разве ты не знаешь, что семья — это те, кто всегда будут рядом? Вздохнула она и присоединилась к своим друзьям в коридоре. На обратном пути к Хризалиту все они молчали. Только редкие тихие всхлипы Скитальца эхом разносились по пустым коридорам заброшенного корабля.