Воскрешение Сяо Синчэня Вэй Усянем

Последнее, что помнил Сяо Синчэнь: невероятную боль от разрывающейся на части души и хохочущего Сюэ Яна — человека, который причинил много вреда невинным людям, человека, ставшего причиной его слепоты, человека, которого он спас и полюбил… человека ли?.. Сейчас… сейчас он слышал знакомый голос, в котором скользили совершенно чужие интонации: — Нет, Вэнь Нин, с чего ты вообще взял, что мы можем это исправить?.. Я не буду отрывать у трупа палец и пришивать себе. — Господин Вэй, — отвечал чужой голос, — вы же выправили зрение господину Сяо. — О, он был мертв, — отмахнулся этот самый господин Вэй с голосом Сюэ Яна, — я умею приказывать мертвой плоти. Хоть и… хоть и получается хуже. Левая рука почти не работает. Как он вообще ею что-то делал?.. — Вы уже два года жалуетесь, — напоминает его собеседник. — Но ничего не делаете. — Я делаю массаж!.. — торжественно возражает господин Вэй и тут же возмущается: — И что за «господин Вэй» опять? Ну-ка, как меня зовут?.. Вэй Усянь. Вэй-сюн. Сянь-гэгэ. Ну же, Вэнь Нин!.. — Господин Вэй, — смущенно ответил, кажется, Вэнь Нин. Вэнь Нин… Вэнь Нин!.. Призрачный Генерал мертвого Вэй Усяня!.. Выходит, это посмертие?.. Что же. Сяо Синчэнь оборвал свою жизнь. Логично, что он попал в место, где обитают не самые примерные души. — Господин Вэй, господин Сяо очнулся, — сказал вдруг Вэнь Нин. — О, вы очнулись!.. — обрадовался Вэй Усянь. — Ну же, давайте, откройте глаза. Он… издевался?.. Сяо Синчэнь нахмурился, но тут… перед закрытыми веками словно что-то сверкнуло. Такого… такого давно не было. И он открыл глаза. На него смотрел Сюэ Ян. Сяо Синчэнь шарахнулся бы, если бы мог шевелить чем-то, кроме век. — Вот вы и смотрите на меня, — сообщил он своим голосом и интонациями Вэй Усяня. — Здравствуйте, господин Сяо. Добро пожаловать в мир живых. Сяо Синчэнь бы поспорил, но сердце его вдруг так громко и страшно забилось, что он понял: жив. Он жив. Вопреки всем законам мироздания, он жив. И с этим придется разобраться. . Следующие несколько дней Вэнь Нин помогал ему приходить в себя, растирал, провожал к нужнику, кормил и поил. Вэй Усянь в основном сидел в дальней комнатке и что-то изобретал. Или пил. — Господин Сюэ оставил после себя довольно… плохое место, — рассказывал Вэнь Нин, помогая делать упражнения для разработки мышц. — А господин Вэй оказался в ситуации, когда либо он помогает вам и всему несчастному городу И, либо растворяется в небытии. Тем более, что сроков ему господин Сюэ не поставил. — О чем вы? — удивился Сяо Синчэнь. — Разве это не господин Вэй захва… ах. Вэнь Нин просто убрал от него руки и посмотрел осуждающе. Сяо Синчэнь почувствовал себя… ужасным человеком. Он, вероятно, ошибся в суждениях относительно Вэй Усяня. — Что произошло с Сюэ Яном? — спросил он. Вэнь Нин помолчал, постоял, а потом предложил: — Вы можете прочесть сами. Он оставил записку. Для господина Вэя. Сяо Синчэнь ответил слишком быстро: — Нет. Прошу, нет. Он отчаянно не хотел видеть ничего, что связано с Сюэ Яном. Вэнь Нин посмотрел на него внимательно, а потом сказал: — Вы должны это увидеть. Вашей душе это полезно. Спросите у господина Вэя, когда будете готовы. Сяо Синчэнь был уверен, что он не будет готов. Никогда. . Вэй Усянь, как оказалось, закончил с мертвецами в городе И и сейчас исправлял саму природу этого места. — Очень просто, если знать, какую гору снести!.. — с непривычной интонаций говорил, вроде бы, Сюэ Ян, но не он, совсем не он. — Да и сносить нужно не всё — так, вершинку. Он творил невозможное, но Сяо Синчэнь мог сравнить свои ощущения от этого города сейчас и в прошлом. Туман постепенно уходил, дышать становилось легче, а солнце всё дольше задерживалось днем. — Вот только в пещерке неподалеку чья-то рука валяется, — рассеянно говорил Вэй Усянь, болтая вино в кувшине. — Надо будет потом с ней разобраться. Тем более, что в городе меня больше ничего не держит. Вас-то я уже воскресил. — Воскресили, — повторил Сяо Синчэнь. — Вы воскресили меня?.. Я… я не был просто ранен?.. Я был… я был мертв?.. Он смотрел недоверчиво. Вот только Вэй Усянь за всё это время ни разу не солгал ему. Нет, если только это не Сюэ Ян, который притворялся… нет-нет-нет!.. К сожалению своему, Сяо Синчэнь довольно явственно ощущал, что в теле Сюэ Яна ныне другая душа. Душа, ему незнакомая, чужая, обожжённая войной, смертью и потерями, и эта душа не отзывалась ему, не пела, как пела ему душа Сюэ Яна. И ныне Вэй Усянь глянул пронзительно, а потом сказал: — Вы были мертвы. И ваше тело начало подгнивать. И тогда Сюэ Ян, напившись вдрызг, отдал мне свое тело. Чтобы я воскресил вас. Вот единственное условие, что он мне поставил. А потом Вэй Усянь закатал рукав и показал на загорелой коже предплечья белый заживший шрам. Сяо Синчэнь таращился немо и неверяще. — Вот что, — криво усмехнулся Вэй Усянь, — если бы этот мальчишка позвал кого угодно другого — живого, то я бы с вами тут не сидел. Он воскресил бы вас. Просто ваша душа не желала собираться из осколков по его зову. А так — по его наработкам до воскрешения оставалось немного… я так замороченных им лютых мертвецов к жизни вернул. Он же всех в городе И убил. — Всех? — растерянно повторил Сяо Синчэнь. — Но я… я видел людей. Мы… Мы с господином Вэнем ходили покупать зелень. — Потому что я всех воскресил, — кивнул Вэй Усянь. — Тут особые условия нужны. Всё было рассчитано и разработано под особое местоположение этого города… Под ужасный фэн-шуй, который я меняю, чтобы никто и никогда больше не воскрешал людей. — Но почему? — воскликнул Сяо Синчэнь. — Если хорошего человека можно воскресить, разве это не благо?.. — Вот только воскрешают, как правило, кого-то типа меня, — хмыкнул Вэй Усянь и запил свои слова вином. — Вы много пьете, — невольно заметил Сяо Синчэнь. — Я много пью, — согласился Вэй Усянь. — А ещё я почему-то жив, хотя больше всего желал смерти. — Но… — нахмурился Сяо Синчэнь. — Вас же… Вас убили. — Ага, — кивнул Вэй Усянь. — На Луанцзан. Где я был всесилен. Я сделал это сам. Сяо Синчэнь промолчал. Не ему судить. Потому что он тоже сделал это сам. . Когда Сяо Синчэнь понял, что все жители города — воскрешенные мертвецы, он начал приглядываться и прислушиваться. — Человек пятьдесят тут мне незнакомы, — сказал он спустя некоторое время. — И… и почему господин Вэнь не воскрешен? — Я сам выбрал это, — честно сказал Вэнь Нин. — А я не смог его переспорить, — хмыкнул Вэй Усянь. — И вы правы. Пятьдесят семь человек. Они… — Он вздохнул. — Они были на Луанцзан. Мирные люди. Когда я покончил с собой, их убили. И скинули тела в Кровавый пруд. Только поэтому я смог вернуть их здесь, в городе И. Сяо Синчэнь не стал напоминать, что Вэй Усянь может возвращать так безвинных людей. Вэй Усянь сам всё знал, но сознательно уничтожал место, которое может стать причиной для войны, для осады, для смертей невинных. — Стигийская Печать Преисподней, — однажды сказал Вэнь Нин. — Слишком многие хотели получить ее. И господин Вэй стал врагом для всего мира заклинателей поэтому, полагаю. Он не хочет повторения. Сяо Синчэнь не стал с ним спорить — из уроков наставницы он знал, что войны начинали и из-за малого. Что уж говорить о могущественном темном артефакте?.. . Вэй Усянь окончательно снёс вершину горы через три месяца от того дня, как Сяо Синчэнь пришел в себя. Он сказал: — Вот и всё. Оставайтесь в городе И, господин Сяо. Думаю, вы сможете дать этим людям больше, чем я. Потом он приладил на лицо маску изящной работы, убрал в мешочек-цянкунь окутанную печатями руку, помахал рукой и ушел. Его провожали весело и просили вернуться. — Что я могу дать этим людям, если он дал им вторую жизнь? — спросил Сяо Синчэнь. — Господин Вэй верит в вас, значит, вы справитесь, — ответил Вэнь Нин. — А… — Сяо Синчэнь смотрел на лютого мертвеца. — Вы не идете с господином Вэем? — Этому месту пока что нужен защитник, — качнул головой Вэнь Нин. Сяо Синчэнь не стал с ним спорить. Не ему судить, что безопасней для людей, которые, как он узнал, почти десять лет были мертвы. Если им нужен в защитники лютый мертвец, пусть так и будет. . Мастерскую Вэй Усяня Сяо Синчэнь привычно обходил по широкой дуге, потому что знал — сначала там была мастерская Сюэ Яна… а до этого там была их комната. Он жил в городе И, восстанавливал былые навыки, всё ещё поражаясь тому, что был мертв семь лет, помогал горожанам, защищал их и оберегал. Но нельзя бегать вечно от прошлого и он задал Вэнь Нину два вопроса: — Могу ли я прочитать послание Сюэ Яна?.. И что стало с телом Сун Цзыченя? Вэнь Нин отвел глаза — значило, что он сейчас скажет что-то плохое, но, на удивление, он сообщил довольно приемлемую новость: — Господин Сюэ его упокоил. Сяо Синчэнь нахмурился и уточнил: — Сюэ Ян мучил Сун Цзыченя? — Разве что только видом вашего мертвого тела, которое он пытался воскресить, — вздохнул Вэнь Нин. — Он… был зол. И считал, что его обман никогда бы не был раскрыт, если бы не ваш друг. И перед тем, как призвать господина Вэя, господин Сюэ его упокоил. Душа господина Суня ушла на перерождение. Господин Вэй помог. Сяо Синчэнь нахмурился, поняв, что друг всё же некоторое время был безвольной марионеткой в руках безумца, но это было уже прошлым и как-то повлиять на это не получилось бы. Если только, конечно, не совершить невозможное и переписать свершенное. Раньше бы Сяо Синчэнь сказал, что это невозможно. Сейчас, воскреснув и живя в городе, где каждый, кроме младенцев и Вэнь Нина, был воскрешен, он готов был пересмотреть свое понимание невозможного и даже путешествие во времени ныне относил к «маловероятному». Послание Сюэ Яна, впрочем, трогать Сяо Синчэнь опасался еще пару дней. Он не знал, что более всего его страшит — то, что этот человек убил стольких людей и столкнул его самого в пропасть тьмы, а потом отдал жизнь, чтобы Сяо Синчэнь жил… или возможность окончательно понять, что человек, с которым он три года делил кров, скарб и пищу, человек, который успел Сяо Синчэню стать кем-то дорогим, дарящим смех и счастье самим своим присутствием, был монстром. Но нельзя было бегать от правды. И Сяо Синчэнь аккуратно развернул сложенный вчетверо лист. Почерк был незнаком. Он никогда не видел, как пишет Сюэ Ян. Иероглифы были кривыми, торопливыми, перечеркнутыми местами, и видно было, что этот лист — часть большего, оборванного, потому что в перечеркнутом Сяо Синчэнь смог разобрать: «Не хочет возвращаться ко мне». Он повертел лист, приглядываясь к коротеньким кривым линиям, а после прочитал среди обрывков других фраз единственное, что ему нужно было знать: «Вероятно, я просто слишком пьян или слишком обезумел от одиночества, но вот что я знаю — он должен жить. Я не могу его вернуть. Ты верни. Хоть века живи, но верни». И ниже, зачеркнутое, но различимое: «И когда он вернется, я найду способ вернуться к нему. Даже из Диюя». Значит, Сюэ Ян однажды вернется — в чужом теле, вероятно, и Сяо Синчэнь должен быть готов, чтобы встретить его. И это… вернуло смысл. Ведь человеку всегда нужна цель в жизни. У Сяо Синчэня такая появилась вновь — дождаться возвращения Сюэ Яна и больше не позволить ему навредить простым людям. А для этого ему вновь нужно ступить на путь меча. Да и бессмертие в этом ожидании не помешает. . Вернувшийся Вэй Усянь порыв Сяо Синчэня одобрил, а потом смущённо познакомил его с Лань Ванцзи — Ханьгуан-цзюнем — и с юным Лань Сычжуем. Сяо Синчэнь был рад за них. И невольно отметил: — Вы почти не пьете, господин Вэй. — Я пьян от другого, — согласился счастливо улыбающийся ему Вэй Усянь. А Сяо Синчэнь принялся тренироваться и ждать. Он отправлялся в путь, помогал простым людям, возвращался смотрел, как рос город И, как медленно, но верно рос в нем клан И Вэй, как люди приходили в некогда плохие земли, чтобы остаться и жить счастливо. У Сяо Синчэня было место, куда вернуться. И он, бессмертный, бродил по дорогам, возвращался в город И, снова уходил и ждал, ждал того, кто должен был вернуться к нему даже из Диюя.