Burn out

Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего. Подъём, сборы на работу, проведение трёх мастер-классов, обед, поездка на автобусе до Зеленограда, тренировка с командой, путь до дома, душ и наконец-то долгожданный сон. Замкнутый круг, веретеница, не останавливающаяся ни миг. Горе и не помнит, когда этот распорядок успел ей так надоесть. Нет, конечно, были бы у неё свободные деньги, она бы могла кинуть работу и отдохнуть пару дней, но увы и ах такой возможности не было. Что ж не всем рождаться в семьях богачей где все на блюдечке да с голубой каемочкой, а при другом варианте оставалось лишь пахать. Смывая макияж, кареглазая поразилась насколько же потрепанно она выглядела. А ей всего чуть за совершеннолетие перевалило, а люди как-то до пенсии доживают. Шатенка идет на кухню, параллельно смотря, что же можно съесть, не заморачиваясь с готовкой. Колбаса, сыр, хлеб, а ой нет, он заплесневел, тогда без хлеба. Кто-то скажет плохой ужин? Горе бы послала таких на не очень вежливые три буквы. В раковине тоскливо лежала немытая посуда. Ха-ха целая гора. — Ну хотя бы ей не одиноко, – проговорила девушка вслух. На подоконнике в вазе стояли увядшие цветы, половина которых обсыпалась трухой на пол. Тусклое освещение из-за перегоревшей одной лампы, мерное тиканье часов и нарезанные ломтиками вкусности могли оставить Горе рассматривать давно не мытую столешницу, параллельно утопая в мыслях, на очень долгое время. Сейчас настолько тихо, что я могу сконцентрироваться на своём дыхании, – думала девушка. Почему-то, в такие моменты одиночество ощущалось очень стойко, как неотмывающаяся краска, сколько не три, не уберется. Это ощущение досаждало, пробивая будто дыру внутри, которую хотелось чем-то заполнить. Наблюдая в окно, как парень бежал на встречу девушке, а потом они обнимались, горе лишь закусывает губу и задергивает плотнее шторы. — Фу, ну и слащавость, – комментирует на последок, фыркая. Готовясь выйти из дома, останавливается перед зеркалом в коридоре, пристально оценивая свой образ. — Ну и чего мина такая недовольная, а? - пытается натянуть что-то между улыбкой и оскалом, хватает рюкзак и выходит на улицу.

***

На тренировке elevate уже все в сборе, Горе слышит по задорному смеху Эли с Тасей, голосу нервничающей Жени и успокаивающей еë Саши. — Горе, привет, – Эля сразу налетает на неё с объятиями, где-то сбоку присоединяется Тася. — О, привет, мы тут уже обсуждали наши идеи для клипа на Tomboy, а что ты думаешь? – начинает с порога лидер. — Я, если честно, вообще не в курсе, – кидает Лиза, почесывая затылок, — не было времени чекнуть, что вы там писали. — Горе, ну в смысле не было, я думала мы сегодня уже придем к единому решению! — расширяет глаза в возмущении красноволосая. — Да тише, Жень, не кипятись, давай на перерыве все обсудим, – гладит подругу по плечу самая спокойная из их команды - Саша. На перерыве между тренировкой Горе чувствует себя выжитой до нитки. Неловкая мысль о том, чтобы придумать себе отмазку уехать домой спать, сама появляется в голове из ниоткуда, но она её усердно отгоняет. Девочки опять что-то обсуждают, шумно, ярко и экспрессивно, а в прочем как обычно. — А я завтра на выставку одного дизайнера пойду, у него новая коллекция вышла и я со своими одногруппницами пойдем, — говорит Эля несколько хвастливо, при это этом заразительно улыбаясь. — Я на мюзикл иду, не знаю слышали ли вы про такой... – начинает Тася, но Горе её уже не слушает, ведь от их радостных нот в голове что-то внутри еë крошится, она чувствует укол ?зависти? Да нет, она тоже может позволить себе подобные развлечения, но что-то тяготит еë, опускаясь тяжёлыми шаром на грудь, Горе закусывает губу по сильней. — Хэй, ты чего кислая такая? – спрашивает Александра, – что сама на выходных делать будешь, ну помимо наших репетиций, конечно. — Да... – ком встревает в горле, ведь звучать фраза "я хочу просто поспать" будет невероятно жалко, а жалость для жалких, ауф, как верила она сама. — Все нормально, просто загрузилась, –брюнетка обрубает вопрос, резко вставая. —Давайте дальше, чем раньше начнем, тем раньше закончим, – предлагает-настаивает, всматриваясь в часы на стене, пытаясь по стрелкам понять сколько же ещё нагрузки ей сегодня надо вытерпеть.

***

Возвращаясь в желанную весь день квартиру, девушка не ожидала, что будет плакать сидя на кафеле в ванной от бессилия. Она не знала даже почему плачет, просто все казалось таким тяжёлым, собственное тело будто пригвоздили, поднять его с пола и снять спортивную одежду – задача непосильная, а помыть голову тем более. Смыв макияж и последствия истерики, кареглазая долго вглядывается в своё отражение, будто ожидая, что вот-вот из стеклянной глади высунется рука и утянет её в небытие. — Да ну его, – выругивается, забивая на план помыть голову и отправляется спать. Стены в ночи казалось удушали-царапали, выдавая чье-то посторонние присутствие. Брюнетка остается лишь натягивать тяжёлое одеяло до подбородка и, лежа на боку, прижиматься спиной к холодной стене, чувствуя, как напряжена каждая мышца еë тела. Зажмурив посильнее глаза, в надежде скрыться от пугающей тьмы, девушка и не замечает как погружается в сон.