Прощай, друг

      Рауль де Шаньи, всё ещё взвинченный происшествием на крыше Оперы, возвращался домой к брату в глубокой задумчивости. Завра с утра ему предстояло хлопотать о дорожных приготовлениях, следовало позаботиться о берлине и распоряжении, чтобы их ждали свежие лошади на каждой остановке! И завтра, после преставления «Фауста», он увезёт трепещущую Кристину подальше от всего этого ужаса, подальше от негодяя, что на протяжении долгих месяцев обманывал бедняжку, пользуясь её доверчивостью! При мысли об Эрике у виконта судорожно сжались кулаки. Проклятый шарлатан! Как ему повезло, что чистое сердце Кристины не ведало злобы, иначе Рауль бы показал этому типу, что не стоит шутить с отпрыском адмирала Шаньи ля Роша!       В особняке Рауль отказался от позднего ужина и, приведя себя в порядок, приготовился ко сну. Он даже не зашёл по своему обыкновению к брату — на самом деле молодой виконт даже не знал, дома ли Филипп, быть может, он сейчас проводил приятые часы в обществе обворожительной Сорелли. Раулю, скорей, нравилась эта зеленоглазая итальянка, которая пусть и не отличалась особым умом, зато обладала добрым сердцем и лёгким нравом. В отличие от той же Карлотты… Молодой человек вздрогнул при воспоминании о мерзкой жабе, вырвавшейся из безупречного горла каталонки. Неужели и это проделки Эрика? Везде он! Виконт спрашивал себя — что это за вездесущий демон, который поселился в Опере и смел вмешиваться во все внутренние дела? И, главное, по какому праву он посчитал, что сможет заполучить Кристину Даэ?!       Нет, Кристина принадлежала ему, Раулю! Хотя нет, она принадлежала свету! А это чудовище собиралось затащить бедную девушку в ад!       Рауль разделся, надел ночную сорочку и скользнул под одеяло. Но сон не шёл в наполненную впечатлениями белокурую голову. То Рауль чувствовал нежные губы Кристины, то видел её сияющий взгляд, то вновь перед глазами возникал зловещий блеск потерянного кольца! И опять мысли возвращались к Эрику! Что это за монстр с глазами, сверкающими в темноте, и плотью мертвеца?! Виконт погасил лампу и трижды громко произнёс:       — Я спасу её от этого шарлатана! Шарлатан, шарлатан, шарлатан!       Его голос резко прозвучал в бархатистой темноте, из которой на виконта внезапно воззрились две золотые звезды! От неожиданности Рауль умолк: эти звёзды напомнили те, что почудились ему на лире Аполлона этим вечером! Но сейчас они неподвижно горели, словно два уголька, у подножья его кровати на уровне человеческого роста. Это были глаза, их выдавал особый ток человеческих чувств, исходящий от них. Взгляд обладателя этих глаз смотрел на Рауля тяжело, с примесью ничем не прикрытой ненависти.       — Вы меня звали? — раздался холодный голос чуть пониже жёлтых звёзд.       Когда Рауль потянулся к лампе, голос сердито его окликнул:       — Предупреждаю, что если вы включите свет, то я за себя не ручаюсь!       Рука виконта замерла на полпути к лампе.       — Эрик? — Рауль старался, чтобы голос его не дрожал.       — Он самый, молодой человек, он самый, — внезапно голос из грозного сделался почти игривым. — Хорошенькое же дельце! Благородный виконт де Шаньи ворует чужих невест!       — Кристина не ваша невеста! — с жаром воскликнул Рауль, садясь в кровати.       — Она дала мне согласие, — вновь могильным холодом повеяло от этого голоса. — Тем, что приняла моё кольцо.       — Разве был у неё выход? — остатки страха и самосохранения покинули виконта. — Ты запугал её! Разве так поступают с любимыми женщинами?! К тому же… — тут он перевёл дух, чтобы продолжить обличительную тираду.       — Говорите тише! — произнёс Эрик. — Я не желаю вредить кому-либо, кроме вас.       Рауль подумал о брате и слугах, поэтому следующее обвинение он уже сделал драматическим шёпотом.       — Ты обманывал её, заставлял поверить, что был Ангелом Музыки! Разве честно применять такие методы?       — Как будто у меня был другой выход, — тяжёлый вздох отлетел от скрытого темнотой Призрака, а его золотые глаза словно подёрнулись дымкой. — Эрик чудовище, а Кристина прекрасна! Как ещё я мог заставить её слушать меня, разрешить помочь себе! Вы ведь слышали, как она пела ещё совсем недавно! Только благодаря Эрику удалось огранить этот брильянт!       — Она говорила мне об этом, — признался виконт, он спустил ноги с кровати и нащупал домашние туфли. — И она благодарна тебе, её сердце полно сострадания и ужаса, но не любви! Слышишь ты, чудовище, не любви!       И тут в ночи раздался стон, а за ним судорожное всхлипывание! Золотые звёзды пропали — верно, монстр закрыл глаза руками. До Рауля донеслось рыдание, самое горестное и безнадёжное, которое доводилось слышать молодому человеку. В этих слезах не было детской лёгкости или юношеской обиды, нет — то были пропитанные ядом радости и отвержения рыдания! Сердце Рауля дрогнуло, сейчас он понял Кристину, которая защищала своего мучителя и сочувствовала ему. Любой, кто слышал эти сдавленные мужские рыдания, не смог бы остаться равнодушным.       — Эрик, послушайте… — виконт чуть повысил голос. — Там у окна стоит кресло, сядьте в него, а на столе на подносе стоит графин с водой. Прошу вас, постарайтесь успокоиться.       И чудовище, подобно послушному ребёнку, направилось к креслу, в темноте раздался звук наливаемой воды, всхлипывания и пара нервных глотков. Раулю захотелось похвалить Эрика, что он к своему бесконечному изумлению и сделал.       — Вы молодец! — отрывисто произнёс виконт, словно капитан, решивший похвалить юнгу. — Я рад, что вы ясно видите ситуацию, — тут его голос смягчился. — Я знаю и люблю Кристину с детства, ещё когда выловил из моря её шарф. Она была и остаётся самым светлым и добрым созданием на земле.       Эрик произнёс что-то нечленораздельное, что, однако, прозвучало, как одобрение.       — Вот видите, вы сами признаёте её достоинства, — Рауль осторожно обогнул кровать и приблизился к креслу, в котором сидел Эрик.       Сейчас, когда глаза привыкли к темноте, виконт мог видеть, что чёрные плечи Призрака ещё вздрагивали, а лицо он спрятал в ладонях.       — Отпустите Кристину, — почти миролюбиво предложил виконт. — Она не виновата в том, что вы полюбили её.       Эрик перестал плакать и поднял на Рауля лицо, вновь загорелись золотые звёзды.       — Отпустить? — спросил он сиплым голосом. — Как у вас, у господ, всё легко получается! Полюбил? Разлюби! Без взаимности? Отпусти! — в последней фразе уже прозвучала угроза.       Рауль спиной попятился от ночного гостя, но нельзя было показать ему свой страх.       — А что вы предлагаете? — голос на удивление прозвучал спокойно. — Держать несчастную подле себя, как рабыню? Это не любовь!       — Мальчишка! — Эрик поднялся с кресла и Рауль подумал, что он сейчас нападёт, но тот стоял неподвижно и только руки скрестил на тощей груди. — Ты ничего не можешь знать о любви Эрика! О его одиночестве! О годах без света и свободы! Я замуровал себя в своём подземном жилище, добровольно! Но с появлением Кристины новая мысль посетила Эрика! Ведь можно же жить иначе! Любить, петь вместе, гулять по воскресеньям по бульвару, устраивать пикники! Эрик не просит многого, только то, что вправе желать любой мужчина: порядочную жену и милую уютную квартирку! Но вам этого не понять, вы живёте в этом дворце и воображаете, что весь мир должен вращаться вокруг вас и ваших желаний! А так не бывает, нет! Кристина любит музыку, она сама и есть музыка! А я творец! Мы могли бы составить прелестный дуэт!       Внезапно он умолк, как будто эта долгая тирада лишила его сил. Эрик вновь опустился в кресло и издал какие-то горестные цокающие звуки. Рауль подумал, успеет ли он добраться до револьвера, а, добравшись, сможет ли сразить чудовище. Эрик вновь заговорил.       — Знаете, как мне надоела жизнь подвального крота?! — воскликнул он с горечью. — Да где вам знать это! Вы молоды и красивы! Все девушки влюблены в вас, а ваши родные смотрят на ваше румяное лицо с улыбкой. Моя же несчастная мать подарила мне маску, чтобы я не пугал её. Ни одно человеческое существо, кроме Кристины, не проявляло ко мне сострадания! У меня не было ни возлюбленной, ни сестры или брата, ни друга…       Рауль вернулся к кровати и встал рядом с лампой.       — Эрик, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я сейчас зажгу свет, мне нужно взглянуть на вас.       Повисла тяжёлая тишина, наконец раздался голос Призрака.       — Делайте как сочтёте нужным.       Рауль зажёг лампу, затем быстро взглянул на «чудовище». Эрик успел снять шёлковую чёрную маску, которую теперь держал в руках. Вид его, конечно, ужасал, но Рауль успел попутешествовать по свету. Он видел людей с обмороженными руками в Канаде, довелось ему видеть и больных проказой на одном из островов в Тихом океане, а страшные рубцы на лицах женщин, которых мужья лишали носов и ушей, ещё долго снились впечатлительному виконту. Рауль видел многое, может быть, поэтому бесспорное уродство Эрика не произвело на него того тяжёлого гнетущего впечатления, какое могло произвести на неподготовленный ум.       Эрик внимательно следил за реакцией молодого человека: если хотя бы один мускул на его лице дрогнул бы или скривились презрительно губы, то удавка Пенджаба была с ним! Но виконт смотрел на Эрика, не отводя взгляда, который не выражал ничего, кроме сочувствия.       — Мне жаль, что судьба была жестока с вами, — произнёс молодой человек.       — И вы хотите нанести мне последний удар, увезя Кристину? — с усмешкой поинтересовался Эрик.       — Вы ведь были на крыше, — Рауль покачал головой. — Кристина сама этого желает.       — Что я такое, чтобы противиться её желаниям? — Эрик надел маску и тщательно, но быстро завязал её. — Вы мне кажетесь неплохим человеком, месье виконт, — произнёс он, вставая. — Я надеюсь, вы сможете сделать её счастливой.       — Я жизни своей не пощажу ради этого! — с жаром воскликнул виконт де Шаньи.       Эрик кивнул, как будто не ожидал другого ответа.       — Не надо её увозить, пусть она завтра споёт для меня в последний раз, а потом я исчезну, — произнёс Эрик с невыразимой грустью.       Когда он собирался направиться к балкону, Рауль остановил его.       — Постойте, Эрик!       Призрак остановился и обернулся к виконту.       — Вы говорили, что у вас никогда не было друга, — произнёс молодой человек.       — Не совсем так, был Дарога, — просипел Эрик. — Вам он известен как Перс. Его можно назвать моим другом… только вот с таким другом и врагов не пожелаешь.       — Что, если я приглашу вас на дружеский ужин?! Да! Прямо сейчас! — Рауль разволновался, он распахнул дверь в гардеробную. — Вы, я вижу, во фраке, это весьма кстати! Ещё не поздно, собственно, сейчас не больше десяти ночи!       — Поздно для чего? Для ужина? — не понял Эрик, но виконт уже скрылся в гардеробной.       

***

      Рауль и Эрик отправились в карете на Монмартр в знаменитое кабаре «Чёрный кот». В тесном зальце было битком набито народу, но Рауль кивнул знакомым и для них двоих расчистили место за столом у самой сцены. Сам хозяин кабаре, Родольф Салис — человек в мешковатом пиджаке и с небрежным чересчур артистичным бантом на шее — выступал на небольшой сцене, он заполнял перерыв между номерами язвительными, но не лишёнными остроумия выпадами против правительства. Здесь, в этом сердце богемной молодёжи, подобное было в порядке вещей. Смеялись красивые женщины с открытыми плечами и никто не мог бы наверное сказать, кто перед вами — хористка, проститутка или дама, решившая разогнать скуку небольшим пикантным приключением.       Сама теснота кабаре располагала к дружескому панибратству. Соседи по столу пришли в восторг от маски Эрика и от его худобы.       — Если бы вы позволили, — произнёс один известный живописец, то я бы пригласил вас позировать.       — Неужели для портрета смерти? — насмешливо поинтересовался Эрик и художник залился беззлобным смехом.       Они с Раулем выпили недурного вина, потом Эрик каким-то образом оказался на сцене и продемонстрировал заинтригованным зрителям несколько увлекательных карточных фокусов. Раздавались аплодисменты, Эрик с важностью поклонился, впечатленный хозяин кабаре обратился к нему.       — Друг виконта де Шаньи, извините, не знаю, как вас зовут, есть ли что-нибудь ещё в вашем репертуаре? Кстати, спешу вас заверить, что ваша маска выше всяких похвал.       — Да, — Эрик с важностью кивнул и одолженный Раулем цилиндр на его голове накренился.       Дальше он продемонстрировал такое владение искусством чревовещания, что изумил и привёл в неистовство публику. Вот красавица с покатыми плечами услышала у самого своего уха лёгкий шепот: «Господин в глубине зала смотрит на вас!» Девушка обернулась и заметила пристально глядящего на неё молодого скульптора. То в кружке пива, которую держал один известный журналист, послышались звуки тирольского пения! Несть конца чудесам, на которые оказался способен гость виконта. Вновь бурные аплодисменты наполнили зал. Рауль тоже хлопал в ладоши и улыбался открытой, бесконечно радостной улыбкой.       В конце удивительный и таинственный гость исторг у чувствительных дам и господ слёзы прекрасным исполнением арии Дездемоны! Это был вечер триумфа Эрика! После выступления ему жали руки, совали визитки и предлагали встретиться ещё. Никогда ещё он не купался в лучах такого нескрываемого обожания. Сердце Призрака, зачерствевшее за прошедшие годы, оттаяло!       С большим трудом Эрику и Раулю удалось отвязаться от прилипчивых посетителей кабаре. Уже в карете оба в изнеможении откинулись на мягкую спинку сидений. Эрик попросил высадить его на улице Скриба и на прощание он пожал молодому виконту руку.       — Это был изумительный вечер, — произнёс Эрик немнго дрогнувшим голосом. — Мне кажется, они меня не боялись…       — Нет, вовсе нет! — Рауль улыбался. — Они восхищались вами, Эрик! Может быть, зря вы прячетесь от людей?       — Нет, не зря, — Призрак вздохнул. — Но это был и правда славный вечер, я пронесу память о нём через всю жизнь, — затем он добавил с грустью. — Завтра я последний раз послушаю пение Кристины и больше вы меня оба не увидите. Так будет правильно.       Рауль сел в карету и, высунувшись из окна, увидел, как его друг на сегодняшний вечер скрывается за одной из решёток на улице Скриба.       

***

      Эрик сдержал слово, Кристина и Рауль больше не видели его. Только в день оглашения помолвки мадемуазель Даэ получила по почте письмо с пожеланиями счастливой семейной жизни, к письму прилагалось потерянное золотое кольцо.       После исчезновения Эрика пропал из Парижа и Перс, никто точно не знает, что с ним сталось, только он отказался от того скромного пенсиона, который получал от иранского шаха, и уехал вместе со своим лакеем Дариусом в неизвестном направлении. Лишь однажды Рауль, будучи в экспедиции и остановившись на Гиати, увидел двух странных господ в европейских костюмах, на одном была надета маска, голову второго, несмотря на жару, украшала каракулевая шапочка. Рауль хотел было их окликнуть, но они живо скрылись из вида.       — Будь счастлив, Эрик, — тихо произнёс виконт де Шаньи и лёгкая хрустальная слеза скатилась по загорелой щеке.