Око Брахмы

      Лондон. 5 июля 2013 года.       Эхо разбивающихся о мраморную раковину капель, разлеталось по всему, погруженному во мрак, помещению мужской уборной. Лишь тонкая полоса белого лунного света разрезала кромешную, поистине, зловещую тьму.       Тело — бездыханное, обрамляла стремительно расплывающаяся лужа крови. Она ползла медленно, вязко, застилая пол плотной рубиновой поволокой, словно ковром.       Действие в двух актах, где второй — смерть. Первый — мимолетный триумф, приправленный сомнениями о его необходимости. Жаль, что никто так и не узнает, был ли доволен собой Эммет Роуз. Не узнает по одной простой причине — его сердце остановилось навсегда.        Второй силуэт угрожающе склонился над оброненной кожаной шкатулкой. Из неё опасным блеском проглядывала грань, укутанного в общую композицию колье, почти космически черного бриллианта. Бриллианта — олицетворявшего погибель. Или её несущего?       То самое «Око Брахмы», будоражащее людские умы и воображение на протяжении не одной сотни лет, лежало там, где по всем канонам его роковой истории ему и место — в крови новоприобретенного хозяина. Впрочем, второго участника этой ужасающей постановки ничуть не смущала смертоносная репутация драгоценности. Ведь, в пару движений, шкатулка полюбовно была устроена в руках, а в уборной остался всего один человек, более не нуждающийся ни в одном из земных благ.       Господствующая ночь покровительственно утаила побег и всё, что ему предшествовало в минуты, когда здание аукционного дома «Кэррис» полностью погрузилось во мрак. Пара выстрелов повлекли, подобно цепной реакции, оглушающий шум толпы, сотканный из испуганных криков и какофонии спешных шагов. Когда у главного входа царила паника, повисшая над высыпавшими из здания аукционерами, внутри происходило то, что в самом деле можно назвать кочеванием того самого триумфа из рук в руки. Только кочевание это было грязным, дотошно продуманным. Однозначно нечестным.       Уже спустя полчаса улица наполнится писком полицейских сирен и жадными до подробностей взглядами проходящих мимо зевак. Гомон монотонно вещающих в массивные камеры репортеров вклинится в общую хаотичную симфонию. Где-то в окрестностях района Ламбет от позднего звонка всполошится одна детектив, а в окнах дома номер сто по Итон-Сквер заглушат свет.