Ница

— Осторожно, — он присел на корточки, впервые оказываясь с ней вровень. Хоть и болтали всякое, но выдержать слепой взгляд глаза в глаза было даже проще, чем смотреть свысока. Так девушка не казалась настолько хрупкой, какой он её видел с высоты своего роста. — Протяни ладонь вперёд, он близко. Она доверчиво и послушно — откуда у неё столько веры? — вытянула руку ладонью вниз, позволяя ему накрыть своей и направить ниже. Когда кожа соприкоснулась с шерсткой ослёнка, она едва заметно вздрогнула и заулыбалась. Малыш фыркнул и подошёл еще ближе, притулившись своим бочком почти вплотную к их коленям. Девушка провела по спинке раз, второй и взялась гладить его двумя руками еще и по бокам. — Такой мягкий! — восторженно раздалось прямо у его уха, вынудив посмотреть на неё. Покрасневшие щеки за светлыми волосами, прикрытые глаза, дрожащие ресницы и улыбка — было нечто волшебное в том, как он мог позволить себе рассматривать её, не опасаясь получить в ответ неодобрительный или испуганный взгляд. — Согласен, — он вернул внимание животному, продолжив чесать ему холку, на что раздалось радостное ржание. — Хотя на вид у него жёсткая шерсть, она достаточно короткая, а подшёрсток внутри очень мягкий. — Прямо как ты, — осленок всхрапнул и скинул с себя замершие руки, громко ускакав прочь. Она повернулась к нему, однако смотрела в район подбородка, часто и нервно помаргивая. — Смешная шутка, — он первый взял её руку, снова ощутив короткий озноб, и они вместе выпрямились. — Это не… — её прервал громкий оклик хозяина фермы, зовущий их в дом с приближением сумерек. — Нам пора, уже вечереет, — он не дал ей продолжить, уложив тонкую руку в свой локоть, и направился к строениям под неприятное молчание. Уже заводя ее в дом и помогая переступить порог, он осторожно придержал за пояс вместо привычного плеча. — Осторожно, тут глубокая ступенька вниз. — Спасибо, — её улыбка ему была всё такой же, и он незаметно вздохнул с облегчением. — Спасибо, что приехали так поздно. Не разувайтесь, пожалуйста, проходите, — зазвучал голос мужчины из глубины коридора. Он не убрал руки с пояса, придерживая девушку под боком одной и переплетая пальцы второй. Коридор был узкий, а тащить её за собой он никогда не любил, тем более будучи всего лишь её сопровождающим. Поэтому он повёл их, как в танце, почти взаправду вальсируя среди фермерских примочек вдоль стен. Голос доносился из дальней комнаты, оказавшейся милой детской. Над уже не маленькой, но еще не взрослой кроваткой висел настенный самодельный ночник с бабочками, которые медленно крутились за счет мирно жужжащего механизма внутри. Фермер сидел на краю и осторожно прижимал к себе девочку лет семи, которая, подобрав колени, хмурилась от слёз — явный знак перерыва во время истерики. Она громко сглотнула, едва они переступили порог детской, а девочка обеспокоенно метнула глаза от угла за комодом к гостям и внезапно страшно сморщилась в новом приступе рыданий и причитаний. — Видите? — без задней мысли прошептал мужчина, которому слёзы дочери приносили как будто ощутимую боль, и принялся убаюкивать ребёнка, пока пара усаживалась перед ними на полу. — Пенни, малышка моя, папа здесь, рядом. Ангел мой, тут только мы с тобой и наши гости, ну же, моя любимая девочка, ну скажи, где оно, я его прогоню, и оно больше никогда не вернётся, и ты больше не будешь плакать… Во время обхода фермы и пастбища девушка так ничего и не нашла, однако на границе дикого леса, прилегающего с западной стороны участка, заметно забеспокоилась. Она отказалась заходить за деревья, и его заставила не ходить туда, и долго слушала затихающих птиц, как слушают случайные разговоры в автобусе. Она так и не ответила, в чём тут было дело, а сейчас спрашивать было поздно. Ему осталось только сидеть рядом, пока она тянула руки к девочке, подползая ближе к кровати. — Вы позволите? — мужчина кивнул, и тонкие руки осторожно легли на голову и плечи ребёнка, аккуратно поглаживая. — Привет. Прости, поговоришь со мной? Девочка зажмурилась еще сильнее, прижала к груди подбородок и замотала головой, но трястись стала меньше. Пальцы девушки осторожно прочесали несколько прядей на затылке, и она предприняла новую попытку дозваться до малышки — подсела вплотную и снова позвала, почти не слышно, но мягко, как могут позвать только мамы. — Меня зовут Азалия, как ваши цветы у калитки. Пенелопа, девочка, это ты их посадила? Расскажи мне, — это произвело неясный эффект. Всхлипы перестали быть надрывными, но девочка всё ещё жалась калачиком, боясь развернуться. — Ты боишься? Не хочешь посмотреть на меня? — малышка угукнула, а девушка, найдя эту нить понимания, обняла пальцами крохотные ладошки. — Тебе необязательно их открывать. Давай вместе будем с закрытыми и представлять, что смотрим друг на друга, хорошо? Какого цвета твои глаза? — Зеьёного. — Красивые, а у меня белые, как мои волосы, честно-честно, — он заметил робкую улыбку девочки и внезапно почувствовал холодный порыв как раз из того угла за комодом. Он обернулся, но ничего, кроме теней от ночника не увидел, а когда вернул взгляд обратно, увидел девушку, что смотрела туда же и что-то шептала и даже скрипела, продолжая гладить руки девочки. Ему показалось, что обычно бесцветные глаза в один миг потемнели — или это из-за сумерек за окном? — а лицо болезненно осунулось, и проступившие скулы превратили её в одно из тех пугающих созданий из своих кошмаров, которых она ему описывала. Всего на секунду он ощутил холод по коже, когда она перестала шептать и замолчала, словно ожидая ответа у него из-за спины, а затем всё закончилось вместе с её последним словом «Уходи». Бабочки в ночнике как будто быстрее закрутились, а в комнате посветлело — хотя возможно он просто засмотрелся на её волосы, когда она снова повернулась к девочке и мужчине, который словно не видел ни одной метаморфозы мгновение назад. — Можешь открывать глаза, эта кошка больше не придёт, обещаю, — Пенни вздрогнула, от неожиданности вскинула голову на папу, который тоже удивленно посмотрел сначала на дочку, а после на них — с искренним страхом, но благодарностью. — О какой кошке вы говорите? — Которая осталась под сосной. Не хороните больше около того леса, это плохое место. И не заводите в ближайший месяц домашних животных, — она внезапно осела обратно на пол, и он положил руку на пояс, осторожно поддерживая. Они распрощались быстро — семейство были слишком измотано, а ей нужен был отдых, причем срочно. Они дошли до автобусной остановки, на которой их подобрало такси, и уже в машине она окончательно ослабла у него на плече. — Можно я спрошу про лес? — Тебе можно, — он услышал, как она улыбнулась. — Как ты узнала про могилу? Даже я не сразу осознал, что это был за холмик и только после твоих слов смог сопоставить. И разве им не опасно оставаться, если тот лес так плох? — Им этот лес ничего страшного не сделает. Я знала его жену, она повесилась где-то в чаще, когда родила Пенни после изнасилования и не выдержала слухов, — она проговорила еле слышно, но шофёр всё равно кинул на них тяжёлый взгляд в зеркало заднего вида. — А кошка была маминым подарком, поэтому девочка была так к ней сильно привязана даже после смерти животного. Сильная эмоциональная связь очень часто не дает умершим уйти — живые эгоистично, хоть и неосознанно, привязывают души к себе, когда не могут отпустить… Но ты же в это всё равно не веришь. — Но мне интересно, что ты скажешь. Они одновременно усмехнулись — она весело, он задумчиво — и поехали дальше в молчании.