Шурочка.

Это была отвязная ночь , Шура это знал. Знал и Александр , но он был пока запрятан где-то глубоко. Наркотик уже подействовал , и для Шуры это было потрясно. Возможно , он не помнил , когда чувствовал себя трезвым , ну и что ? Все равно ему есть на кого положиться. Его лучший друг - Константин , Костик , Костян всегда выручал его из всяких передряг. Сегодне не исключение. Он тусил с ним вместе в каком-то замызганном клубе , где все пропахло алкоголем и приторными духами , где зеркала всегда загрязненны , а на полах блюют. И в этом не было ничего такого. Скорее , это было как-то обыденно. Костя тоже перебрал , кто ни без греха. Но поддерживал Шуру , таща за ручку где-то в переулке по пути домой. Оба знали , что Костя опять останется у Шуры . Оба знали , что возможно случится , но все равно шли , поддерживая друг друга. Костя знал , что его другу это просто необходимо , как глоток свежего воздуха , но как бы ему хотелось , чтобы он опять стал нормальным , стал собой. Его болезнь прогрессировала под наркотой , он это понимал . Возможно , понимал и Шура , но ничего с этим не делал. Пока что ему было наплевать. Ночь была славной , пропахшей сигаретным дымом , залитая водкой и любимым шуриным ликером. Она была лунной , с миллиардами светящихся звезд в ночной мгле. После всех несчастий Костя сомневался , что в Питере вообще наступят белые ночи. Раздвоение личности не шутки , а глубокая травма , но Шуре сейчас было легко ,как никогда. Казалось , что разум отключился , а весь мир сузился до одной единственной точки , а его зрачки ,наоборот, стали такими огромными , прямо целой вселенной. Его лекарства от раздвоения были в какой-то мере тоже наркотой. Шуре весело . Его немного шатает от выпитого , но он еще держится на ногах. Он знает , что у этой ночи будет продолжение. Они заходят в подъезд , выбив его , как всегда , ногой , еле как доходят до 5 этажа этой богом забытой хрущовки , где сыплется штукатурка , со всех балконов дует , а бычки от сигарет не вмещаются в пепельницы . Это нормально . Так хочется думать. Кофе давно надо прикупить. Также как и доклеить обои или помыть окна. В этом грустно-печальном месте завяли цветы : фиалки , хризантемы , даже кактусы. Все желтовато-болезненные , умирающие , как душа. Здесь тошнота накатывает временами от некомфорта , ужаса , давящих стен. Только тихие мухи летают где-то над потолком , а может быть , это где-то высоко в небе. Это точно какое-то безнадежное место , но Шуре не уйти . Пока что. Холодильник тихо потрескивает , вторя гулу ночи. Лампочка давно перегорела. Не беда. Пахнет духами , стеклоочистителем , спиртом . Одеяла смяты. Вещи разбросаны. Полный беспорядок. Аптечка на столе , лежит , одинокая. Небольшие белые кругляшки рассыпались по столу. Костя знает эту квартиру. Знает эту комнату , эту пыль , эти картины , книги , вещи. Он давно знает их хозяина. Шура обнимает его сзади. Тихо подкрался , мельком улыбаясь. Костя разворачивается. Как же красиво это лицо в молочно-лунном свете , с этими бардовыми губами , с красноватыми щеками. С бесами в глазах. Шура самый красивый из всех его знакомых , бесполезно отрицать. Тот как кошка : льнет и шипит. И так почти поятоянно. Наплевать на правила приличия. Наплевать на то , что это даже на любовь-то не похоже. Ну и что ? Сегодне им неведом закон . Шура тот еще дьяволенок , способный охмурить , приворожить , заставить кого хочет. Он гибкий и соблазнительный , особенно с этой ухмылочкой на губах и пьяным лицом. Косте соврет , если скажет , что ему такое не нравится. Возможно , он ненавидел себя , когда так поступал с другом. Но ведь Саша где-то там нуждался в нем , в его объятих , улыбке . Даже если этот дьяволенок , раскошный , великолепный , заслуживающий дворцовых покоев , не его Саша , а всего лишь его отголосок , пускай. Костя слишком сильно его любит какой-то странной мазохисткой любовью , не совсем платонической , но все же задевающей всю душу , заставляя ее вытряхивать содержимое наружу. Губы встречаются с губами , зубы сталкиваются . Это приносит радость и боль. Костя раздевает Шуру , сдергивая штаны , рубашку , оголяя его. А тот сделан как из мрамора - кожа белая , горошинки сосков как красные пуговки . Костя раздевается сам и хватает Шуру. А тот тоже остро нуждается в нем : целует напористо , неистово , знат , что ему все можно . Маленький бес с пухлыми губами. Костя зарывается в эти густые кудри , оставляет засосы , что похожи на перезрелые вишни , цепляет руки , на которых остаются небольшие синячки . - Ммхх , - стонет Шура . На его прикроватной тумбочке всегда стоит смазка , а презервативы у Кости водятся всегда в правом кармане. Шуре не терпится , он извевается , постанывает , вертится. Костя растягивает его недолго , почти нежно. А после надевает презерватив и вставляет свое член . Он ведет его медленно , зная , что скоро и его накроет эта тьма с головой. Та бесконечная бездна , омут , в который они ныряют оба с головой. Костя тоже стонет от тесноты и узости , от быстрых движений , кажется , что ведет Шура. Он сам нуждается в этом ни меньше. Стоны перерастают во вдохи , Шура на пике. Очередной кайф , всего лишь , но как же Косте хорошо каждый раз. Он толкается в податливое тело , ему разрешают и целовать и кусать , ему доверяют. А это греет не хуже печки. Шура кончает со вздохом . Перед его глазами разноцветные звездочки и переливчатые круги. Он тяжело дышит , стараясь отойти от оргазама. Костя тоже кончает в презерватив , убрав его потом в урну. А сам гадает , будет ли помнить их секс Шура ? Быстрый и опьянительный , секс в пьяном угаре , конечно , имеет свои прелести , но Косте все же хочется , чтобы в памяти пусть и не у его Саши останутся такие воспоминания. Шура красив , да , но Костя считает , что Саша красивее . Костя укладывает Шуру , а сам ложится рядом . Скоро рассвет , встанет солнце и почти ничего не будет напоминать об этой ночи. Как и о многих предыдущих. Солнце встает всякий раз , только катаклизм это исправит. Шура останется красивым и соблазнительным ‐ это исправит только смерть . Но никто вроде бы пока умирать и не собирался . Зачем торопить судьбу ? Костя думал всякий раз , заачем он на это соглашался ? Шура его не любит , но остро нуждается в нем , в его утешении и сексе. Но Костя также находит их секс замечательным , в нем была не только страсть , присущая Шуре , но и нежность , которой ему не достовало. Костя уже засыпал , как почувствовал , что Шура ворочается. Такое с ним происходила часто . Он рассказывал , что его сны были беспокойными , кошмарными , почти наркотическими. И все из-за пережитых ужасов. Шура бледен. Костя не знает , может, это и нормально. Тот цепляется за одеяло , укрываясь им с головой . Ему может снится что-то плохое ,но , может , и нет. Шура скрытный , он никогда ничего не рассказывает , все приходится достовать из него клешнями. Но где-то в глубине его Саша страдает : от приступов , алкоголя , бессоницы. Костя знает , что Сашу давно мучают кошмары. И синяки под глазами никак не замазать. Костя обнимает Шуру , который сейчас сонный , волнительный , он льнет к Косте , как утопающий . Ему тоже нужно тепло , которое вроде бы совсем рядом. Костя целует его в висок , пока ему это позволено. Скоро Шура проснется , окончательно сменив Сашу , как солнце сменяет луну. Но в его обьятих приятно . Шура почти перестает ворочаться , забываясь беспокойным сном . А Костя долго еще лежит и смотрит , как тот спит. Может , все кошмары ему только привиделись ?...