Галактическая подворотня

Стеллу разбудил звон сирен. Поезд был обесточен, включен аварийный режим – она поняла это по красному освещению и темным коридорам. Ничего критичного, такое уже случалось прежде, и Господин Вельт ни раз и ни два проводил поэтапные инструктажи на случай поломки генераторов энергии. Даже Кимеко упоминала о неполадках и грозилась остановиться в ближайшем порту на несколько месяцев, но ее удалось отговорить. От Март 7 как раз пришло сообщение вдогонку мыслям. «Надо было дать Кимеко починить поезд. Послонялись бы без дела месяц-другой, был бы нам заслуженный отпуск! Эх!» Стелла отправила стикер с плачущей Пом-Пом. В красном освещении тени приобретали особенно зловещий вид, пробуждали в сознании первородный страх человека пещерного, и в тишине, там, за стенами, казалось, кто-то скребется, а под кроватью ползают склизкие чудовища. В красном свете и запертом, почти душном пространстве было тесно и влажно, как в утробе матери. Чье это сердце стучит? Твое? Или чужое? Догадка острым лезвием полоснула по вискам: в комнате кто-то еще. Стелла обернулась. Никого. Тени кошмара метались по потолку, ее воображение рисовало первородных чудищ в каждом темном углу, но хищник, притаившийся в темноте, был реален – она ощущала его присутствие. Выбрав единственно верную тактику в сложившейся ситуации, Стелла вытащила из выдвижного ящичка стола плазменный пистолет. Медленно, бесшумно, она босыми стопами отступала к стене. Спина уперлась в препятствие, но до стены слишком рано. - Попалась, мышка? – Шепот Блейда донесся сверху. Он был выше. Как она могла забыть, какой широкой была его грудь? И всегда ли… Она ждала его, затаившегося во тьме? - Сдавайся, Блейд. Нам ни к чему драться. – Стелла направила на него пистолет. – Не делай глупостей, прошу. - Отчего же нет? Глупости звучат и выглядят так заманчиво. – Блейд улыбнулся, обнажив клыки. Он подходил все ближе. Рука Стеллы дрогнула. Она не могла выстрелить даже в качестве предупреждения. Его по-кошачьи грациозные движения завораживали ее. Он смотрел на нее так, будто на ней не было одежды. Колени подкашивались от неприкрытой похоти. Блейд будто знал, где находились ее родинки, особо чувствительные места и щекотка. Блейд знал, куда смотреть. - Ну давай же, убей меня. - Блейд! Рука Блейда перехватила ее запястье, направляя дуло пистолета прямо в свой лоб. Стелла пыталась отнять руку назад, но он плотно держал ее и пистолет, не давая даже возможности выпустить курок. Одно неосторожное движение – пуля выбьет ему мозги. - Что такое, принцесса? Не хочешь убивать такого мудака, как я? - Пусти, Блейд! Ты с ума сошел?! Стелла пыталась вырваться, слезы текли тихим ручьем по сохранявшему невозмутимый вид лицу. Она почти разозлилась, что случалось редко. Но за что она злится на него? И почему его голос и запах такие родные? Одного присутствия рядом становится достаточно, чтобы хотеть никогда его не отпускать. И столько слов невысказанных будто тяжелыми гирями оттягивают сердце. «Почему… Почему ты так хочешь умереть именно от моей руки?» Давящее, душащее чувство тоски холодной хваткой сдавило сердце, как птицу в кулаке. Следуя за ним, Стелла провалилась в пропасть, оказавшуюся могилой прошлого. Я помню… Как мы впервые встретились. Это была весна. Под ногами трава молодая, и первые цветы – эдельвейсы. Все на празднике собирали их для венков, вплетали в волосы, дарили возлюбленным. Мне было жалко цветов. Их убивали из-за их красоты, а пчелам становилось от этого нечего есть. Но даже в смерти они становились символом любви и радости. В тот день мне казалось, печальнее меня не может сыскаться души на свете. А потом я увидела его. Он был красивее всех цветов, что я когда-либо видела. Он танцевал с незнакомкой, пока я стояла поодаль и не могла пересилить желание смотреть на него не моргая. Та песня и по сей день остается моей любимой, и если прежде мотив казался мне на редкость простоват и свидетельствовал о моем посредственном вкусе… Сейчас я ясно ощущаю, кому мелодия обязана почетным первым местом в моем плейлисте. Почему в тот день он подошел ко мне? Заметил, как восторженно я смотрела на него? Как на солнце, как на произведение искусства? Как на тысячу сияющих звезд в короне Творца? - Потанцуем? - Я не танцую. - Не беда. Могу я присоединиться к твоему отрешенному созерцанию жизни? Его кожа еще хранила запах чужих женских духов, пылала жаром после дикой пляски. Мне стало жаль всех женщин, кому посчастливилось в тот день танцевать с ним. Лучшего кавалера у них уже не будет. - К чему тратить вечер впустую? Впереди еще столько танцев. - Танцы более не принесут мне радости. - Почему? - Та единственная, с кем мне бы хотелось потанцевать, увы, не танцует. – Его взгляд коснулся моих волос и шеи. – И не любит цветов. Прямо как я. В тот вечер он больше не покинул меня – мы болтали обо всем на свете. Навязчивая музыка скоро стала мешать увлекательной беседе, и мы сбежали в цветочные лабиринты, опустевшие с заходом солнца. Он целовал меня под луной и шептал: «Ты нужна мне. Я хочу тебя. Сейчас». Я отвечала в ответ: «Не хочу сожалеть об этом завтра». Он парировал, приподнимая меня над землей и вжимаясь пахом в низ живота: «Останься со мной и завтра никогда не настанет». Я смеялась. Он почти плакал. «Мне нужна твоя любовь. Мое черное сердце всегда искало тебя». Я говорила, гладя его по волосам: «Сердце слепо». Он терся щекой о мое лицо и шептал: «Я поклянусь в правдивости моих слов на крови». В ту ночь… Мы поклялись любить друг друга вечно. - Блейд… Разве я хоть раз предала данную тебе клятву? - Стелла… Ты вспомнила? Меня? Стелла бросила пистолет, вся дрожа. - Блейд! Мне так жаль! Забери меня домой! Я так ждала тебя! - Стелла! Родная моя, милая Стелла! Ты вернулась ко мне… Стелла упала в объятия Блейда, глаза ее пылали ужасом, так что она сжала их сильнее, впиваясь пальцами в его плечи, будто стоит ей хоть на секунду ослабить их – и он исчезнет, а вместе с ним уйдет последняя ниточка, связывающая ее с домом и родными… - Я так скучала по вам… По Кафке, по дочке… По тебе, Блейд! Он сам вжался в нее всем телом, зарываясь в волосы, позволяя аромату ее тела окутать его мрачные мысли, проникнуть в кровь и всосаться в клетки по сосудам, достигнуть самого сердца и заживить давно сколотые трещины. Может теперь они перестанут кровоточить? Двери распахнулись, в комнату ворвался свет и Дань Хен с Март 7 и Кимеко. - Блейд! Отпусти ее! - Что он делает?! Он ее задушит! Сделайте что-нибудь! В глазах Блейда отразилось безумие загнанного в угол зверя. Больше никто не разлучит его со Стеллой! Никогда. - Кафка? Ты меня слышишь? Она у меня. Забирайте нас отсюда. Передатчик на его руке замигал зеленым. Стертый в помехах голос Кафки ответил. - Насчет три. Дань Хен рванул вперед, замахиваясь копьем. Март 7 выпустила несколько стрел изо льда. Блейд показал им средний палец, не отпуская Стеллу из объятий, его хищный оскал и волчья ухмылка выглядывала у нее из-за плеча. Позади возникла черная дыра, затягивая их в искаженное пространство – они исчезли в черноте, дыра обернулась в точку, а затем и вовсе исчезла. Ни Блейда, ни Стеллы… Только легкий цветочный аромат высокогорий.