Не в первый раз.

Список с задачами, не касающимися работы, Чуя всегда держал под рукой: в своём телефоне. И если с рабочими делами исполнитель разбирался вовремя, то дела личные лишь копились. Поэтому ему всегда приходилось «убивать двух зайцев сразу», к примеру, так в свой обеденный перерыв он оказался в торговом центре неподалёку от штаба мафии, чтобы забрать одежду из химчистки, сдать телефон на замену стекла и заодно присмотреть что-то из домашней одежды. Это было скучно, досадно, но необходимо сделать. Чуя с удручённым видом постукивал кредитной карточкой по столу, пока кассир пробивал ему какие-то одинаковые на вид футболки, когда вдруг резко обернулся, явно почувствовав на себе чужой взгляд. — Чуя, привет, — бывший напарник и нынешний детектив вынул свободную руку из кармана плаща, чтобы помахать Накахаре. — А-а… это совсем не то, о чём ты подумал! — А о чём я подумал? — наконец «отмерзнув» и усмехнувшись, Чуя протянул руку, чтобы получить от кассира пакет со своими покупками. Дазай же уже стоял к нему впритык, стараясь скрыть своё смущение возмущением. — Но— — Бывай, Дазай, — отсалютовав ошарашенному парню двумя пальцами, Чуя поторопился удалиться из магазина одежды, куда его занесла нелёгкая. — Пакет нужен будет? — раздался сбоку голос кассира, пока Дазай провожал напарника пристальным взглядом. — Да.

***

Благодаря этой «странной» встрече с Дазаем теперь Чуя не мог выкинуть того из своей головы, как бы он ни старался. Пытаясь сосредоточиться на работе, а не на знакомом образе в его мыслях, Чуя заработал себе головную боль и остался работать допоздна. Удары пульса в висках не помогали разобраться с задачами, звуча все громче, пока исполнитель не осознал, что, вообще-то, стучат в дверь его кабинета, и не встрепенулся. «Ну и кому понадобилось находиться в штабе в столь поздний час?» — закатив глаза, Чуя тихо прокашлялся и отпер дверь. — Ну, раз уж ты поймал меня сегодня с поличным… — не церемонясь Дазай прошёл мимо Накахары в кабинет. — И тебе добрый веч… — заперев дверь и обернувшись, Чуя, поджав губы, наблюдал, как бежевый плащ уже аккуратно спадает с плеч его напарника, падая затем на устланный ковром пол. — …то ты обязан сказать, как тебе, — тёмные глаза Дазая играли бликами света, исходящего от одинокой напольной лампы, стоящей рядом с рабочим столом исполнителя. Его обычно растрёпанные волосы были уложены, пусть и небрежно, и мягкими волнами обрамляли его, чёрт возьми, красивое лицо. Пока Дазай выжидающе хлопал своими длинными ресницами, взгляд Чуи (против воли того) был прикован к полуобнажённому телу напарника, на котором был надет купленный часами ранее дорогой комплект небесно-голубого кружевного белья. — Я подумал обо всём, только не об этом, — Чуя сказал свои мысли вслух, практически загипнотизированный открывшейся перед ним картиной. Воспользовавшись случаем и явно довольный произведённым эффектом, Дазай наконец сделал несколько шагов, чтобы встать прямо перед напарником. — Я покупал это бельё, так скажем, для какого-нибудь важного события, но и подумать не мог, что шанс надеть его выдастся так скоро… — голос Дазая, сладкий, словно цветочный мёд, неизбежно проникал в разум Накахары, обволакивая и вытесняя оттуда все лишние мысли, кроме одной. Совладав наконец со своим телом, Чуя тряхнул головой и опустился ладонями на покрытые очень нежным кружевом ягодицы Дазая, чтобы сразу же медленно провести ими ниже, к бёдрам того, и, притянув напарника резко на себя, подхватить его на руки. Дазай явно знал, чем всё обернётся, если он заявится сюда в таком виде, а и Чуя, он не железный и никогда не мог перед Дазаем устоять. Это было не просто сложно, это было не-воз-мож-но. — Знаешь, — голос Чуи уже хрипел из-за пересохшего горла, пока он, долго не задумываясь, донёс и усадил парня прямо поверх важных бумаг, разбросанных по его столу. — Тебе очень идёт… этот цвет. — Люблю синий, — Дазаю сложно было прикидываться невинностью, но он всё же одарил стоящего между его ногами Чую улыбающимся взглядом, прежде чем закусить нижнюю губу. — Что ты буде- а! Детектив не успел завершить ни мысль свою, ни предложение, так как рука исполнителя оказалась на его наспех забинтованной шее и совсем слегка её сжала, пока Чуя утыкался носом в его точку пульса, жадно и шумно вдыхая чужой до боли знакомый аромат. — Надеюсь, ты подготовился. Так как меня ещё работа ждёт. Горячий шёпот опалял нежную кожу и Дазай, запрокинув голову, устойчивее упёрся ладонями в столешницу позади себя. — Да… Чу— Судя по всему, Дазаю сегодня не удастся достроить свои предложения, так как из ниоткуда губы Чуи уже нашли его, впиваясь слишком страстно для того, кто, так-то, не заинтересован… Дазай невольно подался вперёд, ища большего слияния их ртов, но Чуя, уже щёлкая пряжкой своего ремня, отошёл к своему письменному столу, где в нижней полке всегда держал «защиту», лубрикант и салфетки, на случай, если бывшему напарнику в один из вечеров вновь станет одиноко. Дазаю, может, приходилось скучать, пока он ждал и ёрзал на бумагах под своей очень аккуратной задницей, но Чуя был занят. Теперь, пока он, спустив к щиколоткам свои брюки и бельё, увлажнял свою покрытую тонким латексом эрекцию, исполнитель внимательно (насколько это было возможно) изучал взглядом парня перед собой. Нежно-голубой цвет полупрозрачного бралетт волшебным образом делал кожу Дазая менее бледной. Тонкие кружевные бретели спадали с худых плеч Дазая, делая фигуру того ещё более изящной. Как будто это было возможно… Вышитые кружевом узоры цветов прятали под собой и эрекцию парня, делая каждую секунду ожидания для Чуи ещё более томительной. Поэтому когда он был уже готов, то, скорее дотянувшись рукой, отодвинул пальцами деликатную ткань в сторону, наконец открывая себе вид, ускоривший его слюноотделение. «Как же ты прекрасен», — думал Чуя, вслух же произнося абсолютно формальное: — Сколько пальцев ты на себе использовал? — Что?… Три, — Дазай, не планирующий открывать глаза, пульсировал под чужими влажными подушечками пальцев. — М? — Чуя наклонился к уже откинувшемуся на локти парню, чтобы оставить поцелуи на груди того, покрытой паутинкой кружева. — Че.. четыре, — наконец выдохнул Дазай, чуть ли не вибрируя всем телом, когда напарник ввёл в него сразу два мокрых пальца. — Ненасытный, — довольно промурчал Чуя, переходя поцелуями уже на открытые участки кожи напарника, пока плавно его растягивал. Конечно, Накахара знал Дазая, как свои пять пальцев, как, впрочем, и тот его, поэтому был рад вновь ощутить, насколько податливы и эластичны чужие мышцы, готовые принять его целиком в любой момент. Эти их периодические «сексы» никогда Чуе не докучали, разве что он не мог понять одного: что за отношения у них такие и как после встречи спустя четыре года разлуки из бывших напарников они превратились в это? Но каждый раз, слыша стоны Дазая в стенах своего кабинета или огромной спальни, ощущая, как тот требовательно на нём сжимается, отчаянно нуждаясь в заполненности, и как в порыве страсти по новой царапает ему спину, Чуя осознавал, что это всегда будет чуть больше, чем просто на одну ночь. Демоническому вундеркинду пальцев никогда не было и не будет достаточно, поэтому, когда Чуя, вынув свои, сразу же заменил их головкой, аккуратно толкаясь вперёд, Дазай принял в себя чужую твёрдую плоть разве что не с плачем благодарности. Лежать на письменном столе было чертовски неудобно, руки Дазая расползались в стороны из-за бумаг под ними, но не в первый раз. Опустившись ладонями Дазаю на талию, Чуя дёрнул того на себя, выбирая лучший угол проникновения, и теперь согнутые ноги Дазая болтались в воздухе, поэтому были ловко заброшены на покрытые рубашкой и жилеткой плечи исполнителя. На лбу Дазая сразу проступили капли пота из-за вызванных глубоким проникновением мурашек. Сейчас он был растянут и заполнен до отказа, и от этого было очень жарко.Чуя, не откладывая в долгий ящик, принялся плавно отводить свои бёдра, уже борясь с низкими стонами, просящимися наружу. Тело Дазая всегда принимало его идеально, быстро подстраиваясь. Ощущая чужое влажное тепло через тонкий слой латекса, Чуе оставалось лишь, закусив губу, перевести ладони на длинные ноги Дазая, чтобы задать более резвый темп. Дазаю было классно, ему было в кайф, ведь Чуя каждый раз брал его так, словно завтрашнего дня не существует, и этот раз их последний. Хватка Чуи на его теле всегда была жадной, пошлые стоны того, которые всё же срывались с уст исполнителя, говорили Дазаю всё, ему нужно было знать: Чуя всегда будет здесь. Чуя всегда будет желать его. Словно их «союз», он давно скреплён на небе, и для этого им даже не нужно было быть в каких-то там «нормальных» отношениях. Возможно, это был слишком внезапной находкой: красивый комплект нижнего белья, на который Дазай потратил остатки своих денег до зарплаты. Но ведь это явно стоило того: у него сейчас самый головокружительный секс на рабочем столе исполнителя мафии. Наклонившись вперёд, Чуя сложил Дазая практически пополам, но зато теперь они были практически нос к носу, делили одно дыхание на двоих, оба с алыми щеками и растрёпанными волосами. Распахнув глаза, Дазай, который стонал громко и не сдерживаясь, встретился с пристальным взглядом тёмных глаз, устремлённых прямо к нему в душу. Зрачки Чуи настолько расширились от желания, что почти вытеснили собой лазурную радужную оболочку. Видеть таким напарника Дазаю очень нравилось, и он невольно сжался на горячем члене в себе сильнее, тем самым приводя очарованного прекрасным видом перед собой Чую в чувство и приглашая того завершить начатое. Дазай чувствовал каждой клеточкой каждый сантиметр Чуиной плоти, растягивающей его в ритмичных поступательный движениях. Его собственная эрекция, всё ещё полуприкрытая нежным кружевом, подрагивала, пачкая дорогую ткань каплями предэякулята. Это трение их тел было тем, что заставляло Дазая даже забыть своё имя, он растекался по этому письменному столу, дрожа и потея, каждый раз, когда резкий толчок сотрясал его тело. Он знал, что это единственное место на всей грёбаной планете, где он может позволить себе быть открытым и уязвимым, быть ранимым и настоящим, потому что сильные руки Накахары держат его изо всех сил, боясь выпускать. Дазай, успевший превратиться в одну большую чувствительную точку, прочитал с чужих уст напротив немое: «Я… я близко», — и позволил себе предаться наслаждению, которое уже давно зарождалось в его теле благодаря давлению тяжелого члена на его простату. Сдавшись и поддавшись оргазму, Дазаю было сложно не обмякнуть тут же, но Чуя продолжал входить в него с размаху, гоня свое удовольствие теперь, когда его напарник уже точно кончил. Врезаться со всей дури в чужое тело — это то, как, наверное, Чуя заканчивал каждый их секс, когда, неизбежно прокусив нижнюю губу до крови, наконец замирал внутри Дазая, изливаясь в презерватив и дыша так, словно провёл бесконечные минуты под толщей воды. Отпускать Дазая не хотелось, а удержать того возможности не было, поэтому, какое-то время шумно дыша напротив алого лица напарника, Чуя всё же выпрямился и вышел из него, осторожно затем спуская его тонкие ноги со своих плеч. Дазай лежал на столе словно бездыханная кукла, настолько поверженный силой оргазма, что к моменту, когда Чуя выбросил презерватив и оделся, напарник его всё ещё даже не шелохнулся. «Хм», — что делать, было не совсем ясно, но… всё-таки вытерев Дазая наспех салфетками, Чуя подхватил его на руки на манер невесты и уселся вместе с долговязым парнем на руках в своё кресло. Дотянувшись и сняв со спинки кресла свой плащ, исполнитель укрыл им молчавшего и прикрывшего глаза на его груди парня и затем взял в руки ближайшие к нему помятые документы. Придётся ими и заняться: включить компьютер и по новой распечатать договоры по сбыту и накладные к отгрузке. Это займет его время, пока убаюканный чужим сердцебиением Дазай будет сладко спать. Благо, роскошное кресло исполнителя легко умещает на себе их обоих, да это и не в первый раз.