Садовые дураки

      В новогоднем семейном выпуске «Громкого вопроса» ребята подарили маме Антона садовые качели на дачу под Воронежем. Красивые, зараза, и такие комфортные, — Антон выбирал на свой вкус, конечно, ему помогали ребята, но все же ориентировались в первую очередь на мнение Шастуна. Ведь кому, как не сыну, лучше знать собственную мать. Было немного неловко просто показывать матери фотографию подарка, прямо как в том меме с рисунком ключа и Джеком Воробьем. Ах, простите, Капитаном Джеком Воробьем.       Близились майские праздники, как раз открытие сезона дачников, спешащих высадить рассаду, поправить парники и выровнять газоны. Шашлыки тоже никто не отменял. А еще никто не отменял пробки и забитые электрички. Антон закрыл ноутбук и перевел взгляд на почти собранную спортивную сумку. Он обещал маме, что приедет на праздники, заодно посетит дачу и соберет новогодний подарок. Хотя очень хотелось нанять для этого рабочих, но собственная гордость и какое-то чувство ответственности перед близким человеком не давали этого сделать, чтобы потом смотреть на свои труды и знать, что маме нравится то, что он сделал, еще и сам!       Серёжкинс, [22:12:07]       Братан, отмена, у меня температура подскочила.              Арс, [22:18:01]       Серега заболел       Я с сапсана сразу к тебе поеду              Антон тяжело вздохнул. Из всех коллег остался только Арсений. Димка еще вчера отказался от поездки: мелкий в садике тоже подхватил простуду, а оставлять Катю одну на двоих детей он посчитал нечестным. Ну да, Дима будет отдыхать и веселиться, а Катя лечить Теодора и смотреть, чтобы Савина тоже не подхватила вирус.       Посмотрев в телефоне карты, Антон решил сразу ехать на дачу, не заезжая в Воронеж: Диму все равно не надо будет захватывать, да и если он все же решит приехать — у него и своя машина имеется.       Антон, [22:20:43]       Во сколько в Москве?       Шастун заблокировал экран, бросая телефон на диван. Заварив чаю, Антон уже решил закончить собирать сумку, когда, наконец, услышал звук входящего сообщения.       Арс, [22:51:13]       *Прикрепленное изображение*       Мог бы просто написать, что в час, а не присылать фотку с табло в вагоне. Хотя чему тут было удивляться? Антон уже видел, как Арсений просит его остановить машину, чтобы сфоткать какое-нибудь необычное строение или красиво покосившееся дерево, такое уже бывало, и не раз.       Арс, [23:11:42]       Пришли код от домофона       Ключи у меня есть       Иди спи       Тебе за руль       Спокойной ночи :)       Антон задумчиво хлебнул уже остывшего чаю и уставился в потолок. И когда он успел дать Арсу копию ключей? Хотя что-то такое вспоминалось: он вроде Сереже давал две копии, чтобы тот потом передал Попову. Странная степень доверия среди них, на всякий случай, так сказать. Вдруг цветы полить надо будет, когда он в отпуске, а кто-то из ребят в городе. Ну, или еще какая непредвиденная ситуация. Затопят там, или пожар…       Ну его на хер, короче. Действительно, лучше пойти спать, а не задумываться лишний раз на такие взрослые, серьезные темы. Да еще и не слишком позитивные. Еще раз посмотрев маршрут, хотя за столько лет знал его наизусть, Антон пошел спать, решив отложить сборы на завтра. Ну забудет пару вещей — не страшно, на даче все равно целый склад его одежды.       Уже засыпая, он вспомнил, что не заправлял кровать в гостевой комнате, но сморивший его сон откинул эту мысль куда подальше, ласково укутывая в свои объятия.       Антон не помнил, что ему снилось. Обычно перед поездками он никогда не мог нормально выспаться, сам не понимая отчего нервничает. Вечно крутился, вертелся во сне и даже пинался. Кузнецова не даст соврать.       Он не помнит точно, но, кажется, ночью он просыпался, видел, как Арсений переодевается и шепотом просит его не обращать внимания и спать дальше. Возможно, ему это приснилось, может, просто почудилось легкое касание к щеке и волосам, теплое мятное дыхание у носа.       Ему точно не снилась теплая рука, обнимающая его за талию. Она действительно лежала на его боку, запястьем упираясь куда-то в рёбра. Антон сонно проморгался и осторожно обернулся за спину, где Арсений, ни капли не стесняясь, прижимался носом к его футболке, где-то между лопаток. Была у того такая вредная привычка — изображать коалу во сне. Матвиенко не раз жаловался на это после пьяных посиделок с Арсом.       Отросшие волосы падали на лицо, закрывая чуть нахмуренный во сне лоб.       Оглядываться спросонья было неудобно, шею неприятно тянуло, но Антон не мог, да и не хотел отрывать взгляд. Когда у него еще будет такая возможность — разглядеть близкого человека в столь уязвимом состоянии?       Антон понимал, что это глупо, но всё же предпочитал обманываться, чем переступить через себя и наконец признать, что теплое чувство, такое мягкое и всеобъемлющее, похожее на согревающий плед, — это влюбленность, нежели тесная дружба.       Ему повезло выбраться из объятий, не разбудив Арса, тот только что-то невнятно буркнул и перевернулся на другой бок, продолжая спать.       Умывшись, он вспомнил о недособранной сумке и, пока грелся чайник, докидал нужные вещи. Зайдя в спальню за проводом от зарядки, Шаст был остановлен лукавым голубым взглядом.       — Доброе утро. — Арсений сидел, завернувшись в одеяло, заодно накрыв голову подобно капюшону. Голос спросонья был ниже и немного охрипшим.       — Доброе.       — Я куколка, — плотнее закутался в одеяло мужчина.       — Пока ты похож только на гусеницу.       — Вот погоди, я вылуплюсь, превращусь в плотоядную бабочку-убийцу и высосу из тебя все соки, — шуточная угроза заставила Антона «посыпаться», сгибаясь от смеха.       Антон, отсмеявшись, наклонился к сумке, запихивая провод в боковой карман. Кажется, ничего важного не забыл. Паспорт и прочее, вроде документов на машину, было положено еще вчера, однако Антон подозревал, что возможность жесткого проеба существует.       — Ты хоть выспался немного? Во сколько приехал?       — Около двух. Я как-то не смотрел на часы-ы-а. — Арсений с наслаждением зевнул, широко открывая рот, даже не собираясь соблюдать приличия и элементарно прикрыться рукой или одеялом.       Впрочем, как будто Антону было до этого дело — до приличий этих самых, когда он сам стоял здесь в одних трусах, точнее, даже сидел, снизу вверх смотря на такого сонно-уютного Арсения, завернутого в его одеяло, в его кровати, в его квартире. И это казалось таким правильным: щемящее тепло в груди, почти там же, где и желудок — небольшой комок приятной тяжести, который, будто бы пульсируя, разливался по телу.       — Думаю, будем выдвигаться через полчаса, плюс-минус, — Антон все же смог перестать, как ему казалось, пялиться, и наконец встал с корточек.       С кухни послышался щелчок вскипевшего чайника.       — Тебе чай? Кофе?       — У тебя смешные складочки на пузе, — Арс улыбался, как улыбаются, когда смотрят на нелепых детей, которые только учатся ходить.       — Ой бля, иди на хуй, — в смущении пробормотал Шаст, быстро скрываясь на кухне.       — Чай, — догнало его из спальни.       — Иди на хуй!       Принципиально возьмет — и заварит ему кофе. Самый хуевый, который у него только есть. Жаль только, что легендарное говно из говен — Nescafe Classic, которым он перебивался в студенчестве — никогда не посещало эту кухню и взяться ему здесь было неоткуда.       За разогреванием вчера еще заказанной доставки для завтрака, Антон не заметил Арсения, вошедшего в кухню. Обернувшись, он почти отдал душу богу, смотря на коллегу в нижнем белье.       — Блять, ты че такой тихий?       — Нет! Вот это, конечно, предъява! — он всплеснул руками в шуточном возмущении. — То, что ты сам глушко, меня вообще никак не должно трогать.       Не став задерживаться в дверном проеме, он прошел в кухню и сел за барную стойку, заменяющую здесь стол. Чуть поерзав и закинув ногу на ногу, он улучил момент, когда взгляды пересекутся, и показательно вздернул подбородок в сторону, сложил на груди руки и прикрыл глаза.       Пропищала микроволновка.       — Ну, актерище, актерище, признаю. — Антон поставил перед Арсом контейнер с горячими сырниками. — Ща еще сгухи дам. Ешь давай.             

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Антон пытался сосредоточиться на трассе, вылавливал пролетающих птиц, рассматривал проплывающие облака, следил за автомобильным потоком, в конце концов, но взгляд все равно тянулся как магнитом, честное слово, в сторону пассажирского сиденья, где, поджав под себя длинные ноги, дремал Арсений.       Как он умудрялся, свернувшись в букву «зю», выглядеть эстетично, — Антон не понимал. В турах Арс часто спал где-то на соседних креслах, но сколько бы Антон ни смотрел, ни присматривался, тот всегда смотрелся красиво. В нем было что-то такое, что притягивало, мол: «Смотри, смотри на меня!»       Он даже как-то раз Диму спросил:        — Слушай, а вот Арс… Он красивый сейчас? Или вот… ну, не знаю… или, ну, кажется… или…       — «Или», Шаст. Ты ебанулся, нам еще всю ночь ехать, спи давай.       Короче, он так и не выяснил, какое «или» имел в виду Поз. Скорее — «или отъебись, придурочный». Но тут уж косяк самого Антона: они тогда ехали в свой первый тур, и было это после первого концерта — нашел когда спрашивать. Все были на диком «нервяке», а Антон так тем более, но после первого концерта с плеч будто гора сошла, адреналин перестал бить по мозгам, и всех расслабило настолько, что в автобусе сопение началось через рекордные полчаса.       «Воронеж 115»       Оставалось ехать около часа, но будить Арсения не хотелось. Чего его будить, если он и так не спал толком ночью. Тем более Антон может совершенно безнаказанно мельком поглядывать на своего спутника. А что вы ему сделаете? Он в другом городе.             

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      В саду уже начинало смеркаться, последние лучи солнца захватывали верхушки яблонь и груш, растущих чуть поодаль, ближе к забору. Где-то еще пели брачные песни ласточки, своим клекотом одновременно умиротворяя и вгоняя в старое, постоянно отбрасываемое, заглушаемое большим количеством работы и разными видами досуга чувство тотального одиночества. Не то чтобы он был так уж и одинок, нет, у него была в первую очередь мама, которую он, безусловно, очень любил, бабушка, друзья, коллеги и товарищи, но все равно — это было не то.       Тяжело вздохнув, пытаясь с выдохом избавить себя от ноющей тяжести в груди, он перевел взгляд на новые качели. Стоят в саду, отражая солнца свет… Хорошо, что в доме давно все сделано «по-цивильному» и история увлеченно читающей женщины среди ночи не повторится       Хотелось курить, но вставать и идти за сигаретами в дом было лень, электронка, как назло, села. Спустя пару минут он почти сдался и уже собирался идти в дом, но сзади послышались шаги, через доски пола отдавая по заднице вибрацией.       — Шаст, смотри что есть. — Арс вытащил из-за спины бутылку виски, которую Антон заприметил еще днем в холодильнике.       Антон грустно усмехнулся.       — А сигарет с собой у тебя не имеется?       — У меня даже твоя дудка есть. — Арсений, пытаясь изображать фокусника, достал из кармана спортивок электронку.       — Дай! — Антон протянул руку, жамкая ладошкой, словно младенец.       Вейп плавно приземлился ему в ладонь, и он сразу же затянулся, выпуская из легких облако сладкого пара.       — Ты прям мое спасение, два в одном. Типа вискарь и сига.       — Эй, три в одном, вообще-то. Ты забыл главный компонент.       — Будешь кофеём тогда, так и запишем.       Арсений, сев рядом по правую руку, откупорил початую бутылку и глотнул прямо из горла.       — Кофе? — закашлялся он от обжигающего напитка.       — Ну, как у «Нервов», — Шаст нервно хохотнул, — Кофе — мой друг, музыка — мой драг.       — Ага. — Арс передал ему бутылку. — И пока мы вдвоем, мы точно не будем спать?       Шаст легонько кивнул, отпивая свою порцию алкоголя. С приходом Арсения стало тепло, уютнее, что ли. А может, это эфемерное тепло ему только казалось на фоне горящих глотки и желудка после виски. Честно, Антон не хотел разбираться. Глотнув еще раз, вернул бутылку соседу. После пары глотков сильнее захотелось курить, но электронка не казалась такой хорошей идеей, по сравнению с вкусными сигариллами Попова.       — Дай сижку, — повернул он голову.       — Обмен! Дай тогда пососать.       По ощущениям глаза были готовы вот-вот выпасть из орбит. Смотря на выпученного Антона, Арс только рассмеялся, звонко и громко.       — Фу, извращенец, — продолжал хохотать он, — дудку дай пососать, говорю. Ты ж её как соску постоянно в офисе сосешь. Все же логично.       — Тьфу на вас, Арсений СерГеевич, — выделил Антон, лукаво щуря глаза.       Они посидели в тишине какое-то время, насыщались никотином, оба пребывая где-то в своих мыслях.       — Романтичный вид, согласись? — спустя какое-то время сказал Арсений.       Антон хмыкнул.       — Не знаю, я эти художественные описания использовать не умею. Я другое вижу.       Арсений даже подобрался, нетерпеливо глотнул из бутылки и чуть наклонился, искренне желая услышать точку зрения Антона.       Смущенный таким откровенным вниманием, Шастун отвернулся, смотря на сад.       — Типа… не знаю, я тут детство провел и чувствую что-то похожее на ностальгию, наверно. Вон та яблоня, например, — он указал пальцем, — из-за меня лишилась ветки, потому что я подумал, что соседский кот застрял наверху. А в итоге: руку сломал, ветку сломал, а кота напугал до усрачки. Как мама ругалась, о-о-о, когда я к ней весь в слезах пришел. — Антон вернулся взглядом к Арсу. — Мне лет двенадцать было, — усмехнулся он.       — Или вон, клумбы где, там раньше грядки были, мы с бабушкой каждое лето там копались. Тут еще парник раньше стоял с огурцами и помидорами. На улице жарища, а там еще хуже, ебаный Ташкент, зато круто было выискивать там огурцы-переростки, все пальцы обколешь, но, когда найдешь, это, как ачивку получить. А на помидорах сосаться учился, как и все, наверно.       — А на огурцах, значит, сосать?       Арс ехидно улыбнулся, решив еще продемонстрировать процесс хуесоства воображаемого огурца.       — Ой бля, все! — Антон отобрал виски и сделал большой глоток, пытаясь скрыть смущение и спрятаться от хитрого взгляда за бутылкой. Может, он и не смутился так сильно, если бы Попов не попал в десяточку. Ну а что? Как будто не все пробовали отсосать огурцу! И бананы сосут, и морковку, даже дайкон какая-нибудь виртуозная азиатская сволочь сосала!       Горло снова пекло от нескольких глотков. Антоша, ты же сейчас улетишь, куда гонишь, брат? А Антоша просто потерялся, может, на жизненном пути, может, у себя в голове, а может — просто запутался в чувствах. Во всех и сразу. Чувствует, что, вроде как, счастлив, но чего-то не хватает, или, наоборот, ему хреново, но все есть? Где эти весы душевного равновесия, покажите немедленно, он подкинет грузики на нужную половину, чтобы было поровну!       — Знаешь, все никак не скажу… — Арс протянул руку к бутылке, что уже стояла рядом на полу. — Цвет волос твой, не пойму никак, идет он тебе или нет.       Где там была электронка? Сейчас надо срочно заткнуть рот чем-либо: Арсений редко начинал такие разговоры, кто б знал почему, но прервать его было слишком легко, а потом думай, что он хотел сказать, потом ведь не допытаешься.       — Во время съемок все время в глаза бросалось, как бельмо. — Арс поднял взгляд. — А сейчас вот смотрю на тебя, ты оброс еще немного, и… глаз не оторвать? — с легким сомнением проговорил он.       — Арс.       — Что?       — Пошли на качелях качаться?       — Ах… то есть вот так ты на комплименты реагируешь, да? – задохнулся в возмущении Арсений, но все же поднялся с крыльца вслед за Шастуном.       Они безмолвно пересекли участок. Антон ни разу не обернулся, будучи уверенным, что Попов следует за ним. Осторожно присев на сидушку, Антон глянул на Арсения и похлопал по месту рядом с собой. Однако тот не сдвинулся с места.       — Арс, садись давай, ну!       Арсений легонько покачивался из стороны в сторону, потом сделал шаг вперед, затем назад. Руки начали чертить по воздуху линии, рисуя волны, будто он сам телом превращался в волну, ну или очень пьяное дерево. Арсений продолжал кружиться и качаться, закидывая иногда голову, словно делал большой такой глоток из бутылки, которую Антон, замерев, прижимал к себе. Может, он изображал осьминога, Шаст так и не понял.       Арс резко остановился в метре от Антона и указал на него пальцем.       — Гори огнем твой третий Рим! — выкрикнул он и, отбежав, добавил – Лови мой ритм!       Хитрый прищур голубых глаз.       Танцуй!       Провокационное движение бедер.       Танцуй!       Рука огладила грудь, опускаясь к паху.       Танцуй!       И снова он оказался на расстоянии вытянутой руки.       — Передавай бутылку виски.       Антон почти сразу протянул бутылку, из которой моментально глотнул Арсений.       — Нам больше ничего не надо, — очень тихо продолжил он, поправив волосы, заправляя их за ухо. За ухо, в котором был наушник! Вот тут-то пазл и сложился.       — Блять, Арс, сучара, я же обосрался уже, думал дурку вызывать уже, госпо…       Арсений резко наклонился, своим лбом уперся в Антонов, обхватил руками его щеки, видимо, чтобы не сбежал. Антон, вроде как, и не собирался сбегать, но на всякий случай, чтобы просто так не сидеть каменным изваянием, положил свои ладони поверх чужих. Смотрят друг на друга, как дураки, ей-богу. Может, им еще поцеловаться, чтоб по всем правилам мелодрам?       — Эй, голубки, хорош сосаться!       Как снег на голову, не синица в руках, а Журавль в небе. Приехал-таки. А ведь говорил, что не сможет.       Арсений быстро поцеловал Антона в лоб и, моментально поднявшись, развернулся.       — А вот и главный любитель халявных шашлыков появился! — Арсений пошел навстречу прибывшему коллеге.        — Здорова, — Дима пожал протянутую руку. – Есть такое ощущение, что кое-кому уже хорошо-о так.       — Я стёкл как трезвышко, — уверенно заявил Арсений.       — Понятно, а Тохе уже… все, да? Сидит вон с лицом лица, — хихикнул Дима. – Эй! Этому столику больше не наливать! — крикнул он Антону.       А Антон как сидел истуканом, так и продолжал. А что ему еще делать? В голове отвратительная мешанина из ощущений и чувств, которые никак не хотели разложиться по полочкам. Что это было, он никак не мог понять, в какую категорию это отнести, чем побуждался Арсений? Продуманная многоходовочка? Секундный прорыв?       Антон перевел взгляд на Диму, который все это время общался с Арсом.       Дима четкий, Дима — хороший друг.       От виски кружит, кружит, кружит       Глотнув из уже нагретой теплом тела бутылки, Антон встал и решительно направился к говорящим. Казалось, что идет он ровно, но зрители со стороны видели слегка шаткую походку.       — Арс! — крикнул он приблизившись.       Названный повернул голову.       — С тобой мне больше здесь не тесно!       Антон рукой притянул голову Арсения и, немного промахнувшись, клюнул того в щеку. Так и замерев, Антон не знал, что делать дальше. В алгоритме ошибки не было: встал, уверенно подошел, взял за руку и сказал. Ладно, ошибка была — примерно в половине плана. Но разве же он виновен? Он же дурачок, пьяненький…       — Оу-у, — послышался звук умиления от Димы, — Майская Шуша, весну почуяла. — И рассмеялся.       Вот теперь Антон совсем потерялся. Сначала хотел бежать от смущения, а сейчас еще больший стыд навалил, спасибо Журавлю.       Шаст слегка вздрогнул, почувствовав на спине чужие руки. Арсений немного отстранился, ловя испуганный взгляд на залитом краской лице. Казалось, что из ушей сейчас повалит пар. Ведь лоб вон здоровый какой, а смутился, сам не понял чего.       — И ковш на небе встал на место, — шепотом сказал Арсений, за талию притянув Антона ближе, буквально вмазывая того в себя. Как в глаза-то смотреть, боже правый, лучше закрыть. Губ коснулось чужое дыхание, тепло и влажно. Так же должен ощущаться поцелуй? Такой робкий, как сам Антон. Всего лишь прикосновение губ, но, кажется, такое правильное, будто этого и не хватало. В груди отчетливо билось сердце, трепыхалось, заливалось своим стуком, чувствовалось так отчетливо в своей тяжести. Словно подсказывало: да-да, вот оно самое!       Антон на пробу шевельнул губами, прощупывая границы дозволенного. В ответ по нижней губе прошелся теплый, влажный язык. Даже когда тебе за тридцать, когда ты целовался сотни раз, наступают моменты, что ты словно откатываешься далеко назад и превращаешься в долговязого застенчивого парня, который целовался только с помидором и даже тот был не в восторге от твоей техники.       Нижнюю губу засосали, слегка прикусив.       — Ай, ты чего кусаешься? – вырвался из плена губ Антон, возмущенно облизывая губы.       Арсений мягко рассмеялся, но из объятий, тем не менее, не выпустил.       — Ну слава богу, я уж думал, вы не разлепитесь уже, как пельмени прилипли друг к другу. — Журавль, который стоял все это время рядом, все-таки решил прокомментировать ситуацию. Арс повернул голову в его сторону.       — А ты разве не знаешь, что влюбленные часов не наблюдают? — хохотнул он.       — Влюбленные?! — воскликнул Шаст.       — Ой бля, всё! Я пошел шашлык есть, соситесь дальше, Балановцы, — Дима капитулирующе поднял руки, уходя в дом.       — Влюбленные? — уже спокойно спросил Антон, ловя голубой взгляд.       Арсений взял левую руку Антона в свою, продолжая обнимать его.       — А почему и нет?       Подняв замок их рук, Арсений кивком головы указал на него. Ладони плотно прижимались друг к другу, переплетаясь пальцами. Какая же у Попова была горячая ладонь в противовес прохладному воздуху майского вечера.       — Потанцуем?       — Под «Сплин»?       — На раз, два, три.       — Потом не жди и не тоскуй…       Неловкость испарилась, а Антон просто ощутил небывалую легкость и, хоть не был в ведущей позиции в этом танце, начал его первым. Одним шажочком вбок начал то, что так давно игнорировал и откладывал в очень дальний ящик подсознания или сердца, а может, души, он и сам не знал...       Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй.