wanna feel that lovin' (when you come by)

Эндрю выходит на улицу, вдыхая ночной воздух — все еще нагретый летним солнцем за день. Звуки вечеринки стихают, как только за ним закрывается дверь, и он облегченно вздыхает в полной тишине, что случается не часто. Ему вообще не нужно было приходить на эту дурацкую вечеринку. Он знает, ну, конечно, он знает, что ему не стоит приходить, словно побитый пес, каждый раз, когда Нил Джостен оказывается в городе. Он задается вопросом, замечают ли его товарищи по команде, на какие вечеринки он решает приходить и кто из игроков на них всегда присутствует. С другой стороны, он не думает, что хоть кто-то из них действительно тратит свое время, чтобы понаблюдать за ним. От желания закурить руки так и чешутся. С того момента, как он курил в последний раз, пошёл уже месяц, но это мало что значит. Как-то ему удалось не курить шесть месяцев, но это было много лет назад. Сегодня он даже не стал брать с собой пачку, и он пока не понимает, что чувствует по этому поводу — облегчение или разочарование. Но он точно ощущает оцепенение. Дверь позади него открывается. — Нужна сигаретка? — раздается голос из-за спины еще до того, как дверь успевает закрыться. Эндрю закрывает глаза, чувствуя как к горлу подступает легкая тошнота. Нил подходит к Эндрю и становится рядом. Эндрю думает, как ему лучше ответить на вопрос. Я бросил. Я пытаюсь бросить. Я пытаюсь больше никогда ничего не желать. Возвращайся в дом и оставь меня в покое. Эндрю молча протягивает вперед руку и ждет, пока Нил зажмет сигарету между его указательным и средним пальцами. Нил наклоняется, чтобы прикурить. Огонь зажигалки подсвечивает морщины на лице Нила, делая впадины под его глазами еще глубже и удлиняя тени, которые падают на его резкую линию челюсти. Пламя отражается в его волосах, и на секунду кажется, что он настоящий демон — со волосами похожими на адское пламя, и видом, вызывающим искушение и желание грешить. Спустя мгновение Нил внезапно кажется уставшим. Он выглядит так, словно забывает есть. Возможно, Эндрю нужно заказать им курочку в масле и картофельный наан из того единственного ресторанчика, который Нил вообще признает. Джостену было бы полезно хотя бы иногда себя баловать. С другой стороны, думает Эндрю, вдыхая едкий дым, именно этим они и занимаются. — Игра вышла хорошей, — говорит Нил, отважно продолжая, даже когда Эндрю закатывает глаза в несогласии. — Правда. Ты в воротах — это всегда кошмар для остальных, но вчера ты был особенно хорош. — Это все прелюдия такая? — отгрызается Эндрю. Нил смотрит ему в глаза, но затем опускает их, переводя взгляд на свою обувь. Эндрю возвращает свое внимание сигарете. — С каких пор ты носишь с собой сигареты? — спрашивает Эндрю, разглядывая уголек, тлеющий на конце его раковой палочки. — Думал, ты не куришь. — Я и не курю, — говорит Нил. — Но другие курят, а людям на вечеринках гораздо проще понравиться, если ты даешь им закурить, — и в этом весь Нил. Быть вовлеченным во что-то ровно настолько, чтобы нравиться, но не быть заметным. Эндрю считает, что до появления экси в жизни Нила, тот не испытывал ни к чему страсти да и в целом ничем не увлекался. После экси появился Эндрю. Теперь Эндрю не было. — Здесь человек пятьдесят, которые курят, ты каждому дал по сигарете? — спрашивает Эндрю, его голос звучит с ревностью и горечью, характерной для всех бывших. Даже мысль об этом чуть ли не заставляет Эндрю отшатнуться. — Только тебе, — говорит Нил. Эти слова виснут в ночной воздухе, смешиваясь с дыханием Эндрю. Эндрю бросает сигарету на землю и тушит ее своим ботинком. — Поехали, — говорит Эндрю, разворачиваясь к своей машине. Нил молча идет за ним и садится на пассажирское сидение Мазерати Эндрю. Эндрю знает, что Нил приехал не один, знает, что ему, вероятно, нужно сообщить о том, что он уезжает. Но, возможно, Нил уже сделал это. Возможно, он понял, что уедет с Эндрю, как только тот вышел из дома, поэтому сразу сказал своему спутнику, что не вернется потом. Не то чтобы он сильно ошибался. — Можно я включу музыку? — спрашивает Нил. Эндрю на мгновение поворачивается в его сторону, надеясь, что его лицо в полной мере отражает недоверие. — Я, очевидно, имел в виду что-то из твоих плейлистов, — уточняет Нил, и Эндрю кивает, протягивая ему свой телефон. — Пароль тот же, — говорит Эндрю, Нил кивает, быстро вводя что-то на экране блокировки, а затем открывает Spotify. Эндрю не менял пароль на телефоне уже много лет. Сначала у него стояло — sunrise. Затем, в течение долгого времени, — abram. А после, как и сейчас, — death. Главные истины, существующие для Эндрю. Из динамиков льется музыка, а басы отдаются даже в ступнях Эндрю. Он сосредотачивается на дороге. Уже довольно поздно, поэтому все полосы практически пустые. Эндрю выжимает максимум скорости, заставляя двигатель рычать. Огни, мелькающие вдоль дороги, чуть ли не гипнотизируют. Нил прижимается поближе к двери и смотрит на профиль Эндрю. Его модный пиджак и выглаженная рубашка с пуговицами мнутся из-за того, как он сутулится, но, кажется, что Нил вообще не обращает внимания на это, ну, или делает вид. До квартиры Эндрю ехать двадцать минут, но эта поездка кажется бесконечной — будто время и пространство остановилось вокруг них. Все, что имеет значение — Эндрю, Нил, музыка, дорога и бесконечность. Больше никого и ничего не существует. Они паркуются у дома Эндрю и направляются прямо к его квартире. Эндрю открывает дверь и заходит внутрь, Нил молча идет за ним на расстоянии, чтобы Эндрю понимал, где он находится. Эндрю идет на кухню, по пути закатывая рукава своей рубашки, в то время как Нил останавливается, чтобы снять ботинки и куртку. — Ты ужинал? — спрашивает Эндрю. В холодильнике есть еда, которая осталась с доставки, возможно, Эндрю будет даже не против накормить его. Он оборачивается, чтобы спросить, не хочет ли Нил чего-нибудь, но слова застревают у него во рту, когда он замечает, насколько близко Нил подошел к нему. Он не настолько близко, чтобы это считалось вторжением в личное пространство Эндрю, но при этом его взгляд слишком пристальный и обжигающий. — Я не голоден, — Нил говорит это таким же мягким, как и всегда, голосом. Его взгляд прикован исключительно к губам Эндрю, зрачки расширены, а радужку практически не видно. Эндрю делает шаг вперед. Нил не отводит взгляд от лица Эндрю. Эндрю протягивает вперед руку и укладывает ее Нилу на грудь, сразу ощущая, как Нил резко втягивает в себя воздух. Рука Эндрю скользит вверх по телу Нила, пока не обвивает его шею — пульс Нила, который он чувствует под пальцами, учащается. Хотя, возможно, это его собственный пульс. Нил сглатывает. — Да или… — начинает было Эндрю, но Нил не дает ему закончить, он тут же выдыхает «да» и жмется к нему для поцелуя. Эндрю делает еще один шаг вперед, вжимая Нила в кухонный гарнитур, он запускает руку в его волосы, дергая. Нил издает резкий звук, словно кто-то выстрелил в него, и тут же остраняется, чтобы провести губами по щеке Эндрю. — Где я могу коснуться тебя? — выдыхает Нил прямо в ухо Эндрю. — Выше талии, — говорит Эндрю, прежде чем снова притянуть Нила к собственным губам. Нил обхватывает ладонями лицо Эндрю, запускает пальцы в его волосы. У них так всегда. Они месяцами не имеют возможности коснуться друг друга, и каждый раз, когда они снова рядом, Эндрю всякий раз думает о том, что, возможно, в этот раз все будет иначе, в этот раз у него получится и он, наконец-то, сможет двигаться дальше, но каждый раз он оказывается не прав. Губы Нила были такими же вкусными, как и в самый первый раз, когда Эндрю его поцеловал — во времена, когда они учились в универе и были друг от друга без ума. Нил все еще теряет дыхание, когда Эндрю прикусывает его нижнюю губу, и все также проводит пальцами по его волосам, словно хочет сделать массаж головы, и все еще вздрагивает, когда рот Эндрю открывается. Эндрю никогда не мог понять, как всего один поцелуй с Нилом может настолько сильно его сломать. Он никогда прежде не встречал никого, кто был способен заставить его чувствовать столько эмоций, кто был способен затронуть самые потаенные уголки его души и вызвать столько эмоций, о существовании которых Эндрю даже не подозревал. Руки Эндрю обхватывают бедра Нила, и Нил чуть двигается вперед, полностью прижимаясь к нему — это все еще недостаточно близко. Эндрю ставит свою ногу так, чтобы она оказалась между бедер Нила, и Нил стонет. Эндрю внезапно отстраняется, оставляя его у стойки — с красными влажными губами и закатанными глазами. Эндрю требуется время, чтобы запомнить эту картину, прежде чем он вытягивает руку и хватает Нила за пряжку ремня. — В кровать, — рычит Эндрю, прежде чем утянуть Нила в сторону своей спальни. Нил спешно идет за ним, раздеваясь по пути. Прошло уже столько лет, а Нил все также доверяет Эндрю свои шрамы. К тому моменту, как Эндрю раздевается, Нил уже сидит перед ним на кровати, обводя взглядом его тело, словно так же запоминая. Эндрю протягивает ладонь, касаясь щеки Нила, он задерживает свой большой палец на полной нижней губе. Нил наклоняется вперед, оставляя поцелуй на животе Эндрю — это чересчур интимно для встречи, которая изначально задумывалась как простой перепихон. Эндрю отталкивает Нила, продолжая наклоняться ближе к нему, пока Нил не ложится спиной на кровать. Эндрю опускается вслед за ним. Если Эндрю закроет глаза и сосредоточится лишь на ощущении рук, губ, тела Нила, на том, насколько его кожа шершавая из-за шрамов или на том, как Нил покрывается мурашками, когда Эндрю начинает посасывать его мочку уха, на том, как его тело расплывается, когда Эндрю прижимает его к себе, если он закроет глаза, то сможет вернуться в их дерьмовую квартиру со времен студенчества, в ту квартиру, в которой они когда-то были уверены, что жизнь, наконец-то, справедливо дает им то, чего они заслуживают. Они оба были уверены, что все это именно то, что им было нужно. Обычно Нил не такой громкий — он сдерживает свои тихие вздохи и стоны, прикусывая губу или внутреннюю сторону щеки, стараясь держать себя в руках. Но сейчас, кажется, он не способен на это. Эндрю скользит рукой вниз и обхватывает член Нила, и Нил стонет, выгибаясь от прикосновения, зарываясь лицом в шею Эндрю, чтобы насладиться ощущениями. — Блять, подожди, Эндрю, — лепечет Нил. Эндрю сразу же отстраняется, но Нил надавливает рукой, зарытой в волосах, чтобы удержать его на месте. — Не уходи, нет, — умоляет Нил. — Чего ты хочешь? — спрашивает Эндрю, и Нил вздрагивает, его кожа покрывается мурашками из-за расстояния, которое появляется между ними. Он под пристальным взглядом Эндрю начинает ерзать, из-за чего Миньярд наклоняется ниже, нависая над Нилом так, чтобы между ними не было и сантиметра. — Я спрашиваю, чего ты хочешь? — на ухо Нилу шепчет Эндрю. — Тебя, — говорит Нил, а после спешно добавляет, — то есть твой член. Эндрю замирает. Прошло много времени с тех пор, как они делали это в последний раз. Нил не воспринимает действия Эндрю как предупреждение остановиться, потому что он никогда в жизни не сталкивался с ним раньше, поэтому он просто продолжает. — Знаешь, я почти забыл, каково это, — размышляет он, он говорит об этом так непринужденно, что Эндрю начинает казаться, что он делает это специально. — Растяжка. Ноющая боль. То, как ты входишь в первый раз. Как попадаешь в то самое место и… Эндрю слезает. С Нила. Он слезает с Нила, а затем идет к прикроватному столику и достает смазку, которой почти не приходится пользоваться, и презерватив. — Начинай без меня, — говорит Эндрю, бросая смазку на обнаженную грудь Нила. Нил по-звериному улыбается ему, обильно смазывает собственные пальцы, заводя их себе за спину. Вероятно, Эндрю должен был сделать хотя бы что-то, пока Нил готовил себя, но, если честно, он не мог отвести взгляда от зрелища, которое предстало перед ним. Нил сгибал и разводил в стороны свои длинные ноги, пока по его груди и скулам расползается румянец. У него от удовольствия закрыты глаза, а сам он слегка улыбается, пока растягивает себя пальцами. Его член уже затвердел, начиная постепенно выделять смазку, но, кажется, Нилу до этого пока нет никакого дела. Эндрю проводит пальцем по бедру Нила, наслаждаясь дрожью, которую он получает в ответ. Глаза Нила так и остаются закрытыми. Эндрю бросает на кровать презерватив, а сам наклоняется, чтобы повторить путь, проделанный пальцами, но теперь уже языком, он вытягивает руку, чтобы поласкать один из сосков Нила, заставляя того издавать такие звуки, на какие тот вообще способен. Если у Нила уже давно ничего не было и этот раз будет первым за долгое время, то Эндрю хочет, чтобы происходящее запомнилось тому надолго. Нил дышит все тяжелее и тяжелее, а его стоны становятся все громче и громче. Эндрю проводит кончиком ногтя по всей длине члена Нила, и Нил, выкрикивая, распахивает глаза. Его рука тут же тянется, чтобы обхватить запястье Эндрю, но он останавливается, оставляя дрожащую руку повиснуть в воздухе, а потом и вовсе опуская ее. — Блять, все, я готов, давай сделаем это, — говорит Нил. — И что это сейчас было? — спрашивает Эндрю. — Не издевайся, — говорит Нил, чуть ли не заставляя Эндрю хихикнуть. Презерватив, наконец-то, достается из упаковки, и Эндрю натягивает его на свой член. — Все еще «да»? — спрашивает Эндрю, устраиваясь между ног Нила. — Я же сказал, не издевайся, — говорит Нил. — Да, очевидно это… — Эндрю ухмыляется, услышав, как Нил замолкает на полуслове, подаваясь вперед. Нил отлично себя подготовил, но Эндрю точно может сказать, что это первая растяжка у Нила за долгое время. Руки Нила зарываются Эндрю в волосы, ища точку опоры, он притягивает Миньярда к себе лишь для того, чтобы, еле дыша, поцеловать. Эндрю дает Нилу время, чтобы привыкнуть к ощущениям. — Эндрю, бога ради, ты не мог бы начать двигаться? — стонет Нил. Ну, ладно, Эндрю может сделать это. Честно говоря, Эндрю хочет сделать это. Происходящее дальше становится все менее смешным, но более бессвязным. Эндрю утыкается лицом в шею Нила, проводя своими руками по его бокам и предплечьям. Нил впивается ногтями в лопатки Эндрю и ругается, как минимум, на пяти разных языках, прежде чем дергает Эндрю за волосы, а после впивается пальцами в руку Эндрю, словно умоляя его. Ноги Нила обхватывают бедра Эндрю, а их отчаянные движения навстречу друг другу начинают обретать общий ритм. Эндрю отстраняется. — Посмотри на меня, — говорит Эндрю, намеренно замедляясь так, чтобы Нил начал ерзать. Глаза Нила распахиваются, а голубизна его радужек полностью съедена расширившимися зрачками. — Прикоснись к себе, — говорит Эндрю, и Нил обхватывает себя рукой как раз в тот момент, когда Эндрю меняет угол проникновения. Глаза Нила закатываются. — Я же попросил смотреть на меня, — говорит Эндрю, обхватывая голову Нила руками. Нил смотрит на него затуманенным взглядом, пока все его тело дрожит от напряжения. — Давай, — говорит Эндрю, и Нил кончает, выкрикивая имя Эндрю, Миньярд кончает следом за ним, покачивая бедрами и останавливаясь в тот момент, когда Нил рядом с ним напрягается. На один восхитительный краткий мир вокруг остаются лишь Эндрю и Нил — их тела переплетены и касаются друг друга во всех возможных местах. Первым отстраняется Эндрю, высвобождаясь из рук Нила, обвивающих его шею. Он уходит в ванну, чтобы взять влажное полотенце. И когда он возвращается, Нил сидит уже с прояснившимся взглядом, хотя сам он все еще красный. Нил печатает что-то в своем телефоне. — Проблемы? — спрашивает Эндрю, бросая Нилу полотенце, а следом натягивает на себя боксеры. — Кевин хочет знать, куда я делся, — уныло говорит Нил. — Он только сейчас заметил, что меня нет, — он отбрасывает телефон на кровать, а после берет полотенце, чтобы вытереться. Эндрю внимательно наблюдает за тем, как он встает и потягивается, словно довольный кот. Никакого дискомфорта при движениях Нила он не замечает, но тот отлично умеет скрывать свои повреждения. — Не волнуйся, ты мне не навредил, — говорит Нил, натягивая штаны. Эндрю не понимает ни голос, ни интонацию, с которыми звучат эти слова. — Хорошо, — это все, что говорит Эндрю. Нил разворачивается к нему, задумчиво разглядывая. Прежде чем Эндрю успевает спросить, о чем тот думает, Нил продолжает одеваться, на этот раз застегивая рубашку. — Ты хочешь вернуться? — спрашивает Эндрю. — На вечеринку? Не-а. Я планировал вернуться в отель, если только Кевин не решит выгнать меня из номера, чтобы с кем-нибудь потрахаться, — говорит Нил. — Ты мог бы остаться здесь, если хочешь, — говорит Эндрю. Он не хотел говорить это. Но даже если так, это не значит, что он не имел в виду то, что сказал. Нил замирает. — Да? — спрашивает он, отворачиваясь от Эндрю. — Да. У меня есть гостевая спальня, так что тебе даже не придется спать на диване, — говорит Эндрю. Он все еще не может читать эмоции по лицу Нила. Он понятия не имеет, хочет ли Нил остаться. Нил расслабляется, застегивает последнюю пуговицу и выходит из спальни. — Думаю, будет лучше, если я вернусь в отель, — говорит он, быстро направляясь к выходу, попутно хватая куртку. — У меня ранний рейс. Но спасибо за предложение, — произносит он своим голосом для журналистов, он использует такой тон только, когда лжет или боится. Эндрю не знает, какой из вариантов хуже. Он не понимает, что из произнесенных им слов было неправильно. Он вообще не знает, зачем привез Нила к себе. Эндрю все также в одних боксерах стоит перед Нилом, который полностью одет. Словно ничего, произошедшего за последний час, и вовсе не было. Их встречи всегда заканчиваются так. Эндрю пытается сказать что-то важное, но у него не выходит. — Я могу отвезти тебя в отель, — предлагает Эндрю, но Нил качает головой. — Я вызову такси. Тебе не стоит напрягаться. — Я не против, — говорит Эндрю. Нил смотрит на него, и Эндрю надеется. — Мне уже пора, — говорит Нил. — И тебе стоит поесть. Закажи тамале в том месте, где тебе по-настоящему нравится. А после Нил уходит. Эндрю еще пару минут стоит перед дверью, прежде чем что-то на периферии привлекает его внимание. Нил оставил пачку сигарет на столешнице. Эндрю хватает ее, намереваясь выбросить с балкона. Когда он выходит на балкон, ночной воздух, наконец, остывает настолько, что на улице становится прохладно, он садится, чтобы выкурить одну сигарету. Потом еще одну. И еще одну. Завтра он бросит.