input parameters

Тэхён не просто зол. Тэхён в откровенном бешенстве. Это видно по напряжённым мышцам спины, обтянутой молочного цвета поло, по вздувшимся на руках венам, по побелевшим костяшкам. Он стискивает сильнее в ладонях клюшку для гольфа и делает слишком большой замах, не доводит тот до конца и по итогу получает смазанный и резкий удар. Мячик улетает гораздо дальше, чем нужно. Тэхён раздувает ноздри и стискивает челюсти, не давая агрессии выйти наружу. Он сдерживает себя из последних сил, ведь именно так заведено в привычном, но не любимом для него обществе. Провести субботу в загородном клубе не совсем его решение. Точнее, совсем не его. Но после звонка отца в пятницу днём места для отказа не осталось. — В последний раз, когда мы играли вместе, ты был не так плох, — говорит Ким Ёнджун, отец Тэхёна, принимая айрон четвёрку от кэдди. Тэхён отходит в сторону, бросая клюшку Мингю, своему помощнику. Тот возвращает её в сумку к остальным. — Разве я был хотя бы когда-то достаточно хорош? — Вопрос скорее риторический. Тэхён знает, что «нет». — Сдержанность никогда не была твоей сильной стороной, — сухо комментирует Ёнджун, прокручивая айрон в руках. Мингю протягивает Тэхёну воду. Тот выхватывает из рук парнишки бутылку, не удостаивая того даже взглядом. Тэхён смотрит на то, как непринуждённо отец прицеливается и одним точным замахом выводит мячик из стартовой зоны. Как и всегда, идеально. Ёнджун прикладывает ладонь ко лбу на манер «козырька», чтобы оценить свой успех. Тэхён закатывает глаза и лишь хмыкает себе под нос, устремляя взор в расстилающееся перед ним зелёное поле для гольфа: коротко подстриженная трава, несколько искусственных водоёмов для создания препятствий и девять флажков, по которым определяется нахождение лунок. Погода как никогда хороша: небо насыщенно-голубого цвета и полное отсутствие облаков. Поле, очерченное полосой песка и деревьев, тянущиеся серпантином дорожки для гольф-каров и тишина, разрезаемая лишь свистом ударов клюшки по мячу. Был бы Тэхён не приучен с детства к такого рода развлечениям — ему бы захватывало дух. Здесь действительно красиво, особенно в ранее утро субботы. Ему всего на мгновение становится любопытно, понравилось бы здесь Чонгуку или нет? Снова Чонгук. Тэхён делает глубокий вдох и прячет руки в карманы светло-серых брюк. Он начинает злиться ещё больше. Парень с наивными огромными глазами доводит Тэхёна до белого каления. Такого не удавалось никогда даже его отцу. Тэхён демонстративно игнорировал Чонгука целую неделю, ровно с того момента, как высадил парня у его дома, задав всего один простой вопрос. Ответа мужчина так и не дождался. Тэхён начинает понимать, что и не дождётся. Он уже почти дошёл до точки кипения за эту неделю. Каждый раз, стоило только Тэхёну пересечься с парнем в коридорах офиса, он был на грани срыва. Мужчина несколько раз порывался ответить на это тихое и несмелое «доброе утро» что-то из разряда: «Оно было бы добрым, если бы я проснулся от ощущения твоих губ на моём члене», но вместо этого Тэхён лишь отводил взгляд и проходил мимо. Так его гордость не задевал ещё никто. Тэхён злится не только на Чонгука. Мужчина злится в первую очередь на себя, ведь он позволил совёнку залезть ему под кожу и заменить в венах кровь. Он позволил заполонить все свои мысли, позволил на обратной стороне век несводимой татуировкой выбить взгляд тёмных глаз, которые преследуют его постоянно. Если бы Тэхён имел привычку спать здоровым сном, то этот взгляд сопровождал бы его и во снах. Хроническая бессонница, спутниками которой уже давно стали работа, виски и различные любовники на пару с любовницами, тоже переживает. Она пугается, дрожит вся и тревожится одной только мыслью о том, что у неё появился не просто ещё один спутник — вождь. И у вождя этого до безумия знакомые глаза. Тэхён любит игры на долгие дистанции, но эта уже затянулась удавкой на его шее. Мужчина мысленно дал Чонгуку время ровно до вечера воскресенья. И там будет только два варианта развития событий: либо Тэхён пойдёт напролом, не обращая внимания ни на отказы, ни на «иди нахуй» из мягких губ, либо запустит в своём организме антивирус. И, если честно, Тэхён начинает сомневаться, что тот справится. Вот это уже начинает пугать. Мингю берёт его сумку с клюшками и идёт к гольф-кару. Кэдди отца присоединяется к нему. Тэхён всё ещё стоит с руками в карманах брюк, рассматривая игровое поле. — Ты давно не появлялся дома, — говорит Ёнджун, подходя ближе. — Мать соскучилась. — Хорошо, я ей позвоню, — ровным тоном отвечает Тэхён, давая понять отцу, что в особняк он приезжать не намерен. Ёнджун становится рядом, смотря вдаль и вдыхая полной грудью. Седина в волосах и морщины на лице выдают его уже преклонный возраст. Мужчина опирается на клюшку, наслаждаясь видом. — Ты же понимаешь, зачем я тебя сегодня пригласил сыграть со мной в гольф? Конечно, Тэхён понимает. — Я не буду твоим преемником. Мне твоя компания не нужна, — заученной за эти годы скороговоркой. — Но ты мой единственный сын. Мой наследник. У тебя нет выбора, — спокойно и непринуждённо. — Однажды ты мне сам сказал, что у тебя больше нет сына, — сухо отвечает Тэхён. — Значит, нет и наследника. У нас с Намджуном есть своя компания. Мне её достаточно. Тэхён уходит в сторону гольф-кара, не удостаивая отца взглядом. Мужчина не спешит последовать за ним. Ёнджун с самого детства готовил сына к удобному кожаному креслу в главном офисе строительной компании Gefest. Тэхён знал, что контрольный пакет акций его по праву, и всегда с энтузиазмом выполнял поручения отца, даже если те были больше похожи на приказы. Тэхён заводил полезные знакомства ещё со средней школы, заставлял себя присутствовать на различных светских приёмах, углубленно изучал искусство менеджмента и экономику в старших классах. Но когда ему было восемнадцать, всё разрушилось, как карточный домик. Тэхён весь тот год готовился к поступлению в Йель, чтобы в конечном итоге отец заявил, что у него больше нет наследника. Тэхён не единственный ребёнок в семье, но единственный сын. Его сестра младше всего на пять лет и сейчас активно продвигается по той карьерной лестнице, которая предназначалась Тэхёну. Ёнджун от этого не в восторге. Он человек консервативных взглядов, считающий, что женщина не сможет управлять компанией такого масштаба. Но Джису это не интересует. Тэхён такому повороту событий только рад, ведь, как оказалось, его предназначение совершенно в другом. Больше всего Тэхён не любил торговать лицом, что в подобном обществе нужно делать на постоянной основе. Может, именно поэтому управляющий KimTechSolutions — именно Намджун. Тэхён хоть и является совладельцем и остаётся с другом на равных, всё равно более чем рад не участвовать в постоянных встречах, деловых ужинах и светских мероприятиях. Ему гораздо ближе непосредственное участие в проектах и разработка продукта. Да, Тэхён отца всё ещё не простил за те слова и, скорее всего, никогда не сможет простить, но он рад, что в то лето Ёнджун наконец узнал обо всём. Все те годы, что он слушал наставления отца и, стиснув зубы, шёл наперекор своим желаниям, у Тэхёна, по сути, не было права голоса. У Тэхёна не было голоса вообще. Ему нельзя было выбирать ни друзей, ни карьеру, ни хобби, ни даже сексуальную ориентацию. Он должен был уметь играть на фортепиано, ездить на лошади и с заинтересованным видом слушать скучные беседы отца и его друзей. Может, именно из-за отсутствия выбора в детстве сейчас Тэхён берёт от жизни абсолютно всё: то, что хочет, и даже то, чего не так уж сильно желает. Только уехав из родительского особняка и поступив на факультет компьютерных систем, он понял, как же всё это время был скован бесконечными правилами этикета и жизни. Может, именно поэтому Тэхён сейчас чувствует вседозволенность. Может, именно поэтому не понимает слова «нет» и не слышит отказов. Он просто слишком сильно боится снова оказаться в кандалах, которых до этого даже не замечал. — Моё место предназначалось не Джису, — говорит Ёнджун, присаживаясь в гольф-кар рядом с Тэхёном. — Она не справится с такой ответственностью. Тэхён хмыкает себе под нос и пытается сдержать улыбку. Такая реакция отца плюс приглашение сыграть вместе в гольф явно говорят о том, что его младшая сестра отлично справляется со всем. — Джису сказала мне, что делает успехи, — подмечает Тэхён. — Вы виделись? — вскидывает брови Ёнджун в удивлении. — Она великодушно согласилась сопровождать меня на корпоративе моей компании. Да, KimTechSolutions не принадлежит Тэхёну полноценно, но в данном контексте ему слишком сильно хотелось показать отцу, что он не нуждается в Gefest. — Слышал, ваша с Намджуном компания недавно подписала очень крупный контракт с национальным банком, — переводит тему отец, когда гольф-кар трогается с места и едет к другой зоне. — Удивительное везение. — Именно так, — Тэхён говорит спокойно, продолжая держать себя в руках. — Полагаемся с Намджуном исключительно на везение. Даже не пытаемся усердно работать. Только удача — наш проводник. Ёнджун тихо смеётся, прежде чем сказать: — Всё-таки правду говорят, что сарказм — это признак интеллекта. Жаль, что ты его неправильно используешь. Тэхён ничего не отвечает.

***

Все знают, что Дьявол в деталях. Тэхён знает тоже. В огромном коде дьявольскую деталь играет пропущенная запятая, либо точка с запятой. В выстраиваемой годами и упорным трудом карьере — одно полезное знакомство, правильно данное рукопожатие и контакт в телефоне. В мелодии, льющейся из-под рук аккомпаниатора, — правильное положение пальцев и скорость, с которой нажимаются по очередности чёрно-белые клавиши. В композиции, записанной в нотном листе, дьявольских деталей вообще несколько: сочетание стаккато, легато и элементов быстрой секции, а ещё двойные диезы и двойные бемоли. Вся жизнь состоит из деталей, весь мир построен из них. Тэхён убеждается в этом не раз. Например, в его вполне нормальных отношениях с отцом той самой дьявольской деталью, которая разрушила всё, стала всего одна криво брошенная в сердцах фраза:

Ты мне больше не сын!

Он давно не возвращался к этим воспоминаниям восемнадцатилетней давности. В какой-то момент даже забыл о том, что они были. Но обида на то и обида: она застряла занозой где-то там, прямо в сердечной мышце, что с натугой качает кровь. Она поселяется там навсегда, тянется за плечами невидимым грузом через всю жизнь. Обида — чемодан без ручки: выбросить невозможно, но и нести неудобно. Тэхён делает ещё один глоток виски, откидываясь в кресле и закидывая ногу на ногу. Да, ему, может, и не хотелось видеться с отцом, но он всё-таки приехал. Простить Ёнджуна Тэхён вряд ли когда-то сможет. Тем более что прощают обычно после извинений, которых он никогда не слышал. Но тем не менее разумом осознаёт, что Ёнджун — всё ещё его отец, человек уже преклонного возраста. Тэхён его не простит, это даже не обсуждается. Но и бесследно вычеркнуть из своей жизни не в состоянии. Годы берут своё, и Ёнджун уже не так молод. Пусть Тэхён на него злится и припоминает при каждом удобном случае ту самую фразу, но Ёнджун ему от этого отцом быть не перестаёт. Даже если Тэхён перестал быть ему сыном. Игру закончили после обеда. Разумеется, Тэхён не выиграл. Правда, он и не стремился. Отец больше тему Gefest не поднимал. Ёнджун понял, что стучаться в закрытые двери — затея неблагодарная, к тому же бесполезная. Тэхён упрям, всегда таким был, а гордости в нём больше, чем строчек в самом большом коде. Хрупкое мужское эго, наверное, — его единственная слабость. Его дьявольская деталь. И не всегда эта деталь играла ему на руку. Точнее, всегда не играла. Менять в себе что-то уже поздно, поддаваться какому-то воспитанию — тем более. Тэхён давно вырос. Он взрослый мужчина, который чётко знает, чего хочет от жизни. Более того, большую часть из этого он уже получил. Но картинка не складывалась, чего-то всё равно не хватало. Всего одной детали. И та тоже, скорее всего, дьявольская. Его персональная пропущенная запятая, без которой код жизни выдаёт баг, — тайное желание растопить от вечного холода и стужи сердце. Ёнджун уехал сразу по окончании игры вместе со своим кэдди, напоследок напомнив Тэхёну, что тот обещал позвонить матери. Ким обязательно позвонит, но не сегодня. Сегодня он тратит вечер на выпивку и сигареты в курительной комнате загородного клуба. Ехать домой не хотелось: там всё так же пусто и много работы. Звонить Намджуну и приглашать его в клуб — тоже нет никакого смысла: у совладельца компании работы ещё больше, и у него нет выходных между постоянными переговорами, поездками, перелётами и встречами. А выпить хотелось сильно. Тэхён не алкоголик, больше положенного не пьёт. Но и без хорошего виски уснуть или расслабиться не может. Хроническая бессонница коварная и злая, оставляет после себя только круги под глазами, помятый вид и постоянную усталость. А ещё неустанно работающий мозг. Тэхён делает очередную затяжку и стряхивает пепел, отставляя недопитый виски на небольшой столик из красного дерева справа. Он наблюдает за барменом, который активно натирает бокалы и время от времени поправляет галстук-бабочку рукой, обтянутой белой перчаткой. В соседних креслах располагаются ещё несколько мужчин разного возраста: кто-то курит, кто-то читает газету или научный журнал, а кто-то тихо предаётся размышлениям, укрывшись в курительной комнате загородного клуба. В зале тихо звучит мелодия рояля. Просто для поддержания атмосферы. Тэхёну хорошо отсюда видно изящные пальцы музыканта, перебирающего клавиши. Тот молод, в хорошем фраке и лакированных туфлях. Тёмные волнистые волосы обрамляют лицо, профиль которого довольно красив. Тэхён смотрит просто так, без особого интереса. Но ровно до того момента, пока музыкант не переворачивает страницу нотного листа и не начинает звучать Лунная соната. С первых же нот, рассыпающихся бисером по залу, Тэхён не может отогнать от себя видение: они молча едут в его машине, из динамика звучит любимая композиция, а Тэхён впервые узнаёт о совёнке что-то новое — тот играет. Ким не скрывает того, что с удовольствием бы послушал его игру. Тэхён поднимается с кресла, туша окурок в пепельнице на столике, и подходит ближе к музыкальному инструменту. Музыкант легко улыбается ему, продолжая играть и более не отвлекаясь. Ким смотрит на лицо незнакомца, на нахмуренные брови и небольшую складку на лбу, на поджатые тонкие губы и на сосредоточенный взгляд. Трагическая, но вместе с тем красивая мелодия продолжает звучать. Тэхён прячет руки в карманы и опирается бедром о рояль, впитывая каждую ноту. Ким не знает, почему именно эта композиция его любимая. Даже не пытается найти ответ. Уверен, тот найдёт его сам. Как молодой музыкант с тонкими изящными пальцами, которые так ловко перебирали клавиши, оказывается на переднем сиденье его Мерседеса, Тэхён не знает. Но вот уже его рука поглаживает чужое колено, а парень рядом окидывает водителя маслянистым взглядом и накрывает чужую ладонь своей, перекладывая ту на бедро. Тэхёну плевать, что он выпил и сел за руль. Не в первый раз. Да и выпил он немного. В голове всё ещё отголосками играет Лунная соната, но уже не первая её часть, которая о грусти, а вторая — лёгкая и дающая надежду. Эта часть произведения очень короткая, как мимолетная радость, которая развеивает ночную тьму. Она эфемерна, а потому не длится долго. Состоит всего из нескольких аккордов: незнакомца, встреченного случайно, пятидесяти грамм качественного виски и возбуждения. Тэхён знает, что это лишь иллюзия, недолгая передышка между первой частью и третьей, но именно в эту иллюзию каждый раз падает, собирая крохи тепла незнакомого тела. Или тел. Те обычно податливые до его ласок, до умелых рук и горячих поцелуев, до пошлого флирта и вульгарностей, прошёптанных на ухо во время того, как эти самые тела оказываются под ним, раскованные и открытые на чёрных простынях его спальни. Иллюзия живая, ощутимая прямо под кожей, мягкая и податливая, сладко стонущая в оргазме. Заканчивается она ровно на том моменте, когда изящные тонкие пальцы вместо клавиш умело перебирают точки на его члене. Последние ноты этой части белесыми каплями застывают на тонких губах. Завершающий штрих — очередной вульгарный взгляд, от которого Тэхёну так противно. Эти томные взгляды, вульгарное поведение и пошлости, называемые флиртом, вызывают в нём тошноту. И снова в памяти всплывает Чонгук. Тот совсем другой. Настоящий и не пытающийся притворяться. Он просто ничего из себя не строит, но не потому, что ничего из себя не представляет. Напротив — представляет слишком многое, отчего напускать на себя фальш и притворство не имеет смысла и толку. Тэхён даже не утруждается запомнить имя музыканта. Просто вызывает тому такси бизнес-класса и просит закрыть за собой двери. Время финальной части композиции. Здесь Тэхён уже не ограничивается виски, закуривает и всё пытается унять бурю внутри. Иллюзия закончилась, и теперь на него давят стены пустого пентхауса. Тэхён сам себя закрыл в этом карцере. Он всегда один, даже когда с кем-то. Потому что сам себе он не сделает больно. Сам себя он любит. Всегда любил. Кого-то однажды тоже. Именно поэтому один. Это комфортно, а ещё немного трагично. Это удобно, а ещё отчасти тоскливо. Это замечательно, а ещё иногда отвратительно. А ещё до жути бесит один единственный человек, который не покидает мыслей. Время до вечера воскресенья. Ожидание выматывает, изнуряет, но самое главное — появляются сомнения в том, что что-то вообще произойдёт. Тэхён никогда не сомневался в себе. Чонгук заставил. Ким анализирует их разговоры, встречи в коридоре офиса и понимает, что всё идёт не по плану. Стратегия не срабатывает, универсальному ключу не удаётся взломать сервер, на нём слишком много защитных программ. И Тэхёну либо нужно время, чтобы каждую из них обойти, либо просто забыть. Он колеблется в выборе. Его эго задето. Гордость брезгливо морщит губы и не понимает, зачем набивать цену. Тэхён не дурак, понял уже давно, что экземпляр уникальный, ему повторять из раза в раз не нужно. И он не идиот, чтобы бегать за кем-то, как сопливый школьник. Более того, Тэхён не долбаёб: не видел бы взаимной заинтересованности, пусть и не выраженной словами, не продолжал бы атаку. Но терпение заканчивается, а картина всё ещё не полная. Не хватает всего одной детали. Дьявольская деталь — это ангельские глаза, смотрящие снизу вверх. Ему хотя бы просто их увидеть.

***

Чонгук не знает, зачем он это делает. Но другого выхода не видит. Он окончательно запутался. В себе. С самого утра воскресенья Чонгук сел за работу. Юнги вовремя напомнил ему о срезе в эту пятницу, на котором Чон должен показать, чему научился и как прокачал скилл. Юнги говорит, что не знает точно, какое задание дадут Чонгуку на срезе, поэтому предлагает прогнать все те моменты, где Чон продолжает совершать ошибки и поработать над продуктом. Они целый день пробыли в звонке с демонстрацией экрана, общаясь в основном лишь по теме и отвлекаясь на кофе и перекуры, чтобы разгрузить голову. Во время этих перерывов тоже разговаривают. О чём угодно, лишь бы не о работе. — Что там с Тэхёном? — Юнги, судя по звуку, затягивается айкосом. Чонгук только кривится.

А что там с Тэхёном?

— Ничего, — сухо и по факту. Потому что и вправду ничего. Вот только сейчас Чонгук ловит себя на том, что его это задевает. Он ведь так и хотел, правильно? Чтобы вообще ничего. Чтобы без пошлых фраз, непонятного юмора и этого странного обращения. Чтобы чисто по-рабочему: начальник и подчинённый. — Звучит так, будто это не то, чего ты всё это время добивался, — Юнги долго объяснять не надо, он с полуслова понимает. Чонгук хмурится, вспоминает прошлую неделю: все эти безразличные взгляды, явный флирт с Вонён, чужая надменность. Ещё вчера он решил, что будь как будет. Принял твёрдую позицию, что игры — точно не для него. Но всего один вопрос — и всё по новой.

Что там с Тэхёном?

Не знаю. — Да нет, всё так, как я и хотел. Он больше меня не трогает, — совсем остаётся где-то в самой глотке. И Чонгуку это совсем отчего-то не нравится. — А я тебе говорил, что он самовлюблённый павлин, — Юнги будто совсем и не удивлён. Чонгук же не удивлён его ответом. — Тогда, после корпоратива, — впервые кому-то об этом рассказывает, — так получилось, что он меня подвёз домой. Даже не приставал. Просто отвёз и всё. — И? Пока сам говорит, сам начинает понимать: — И напоследок сказал, что точно хочет со мной переспать. Сказал, что я должен решить, хочу ли я этого, — звучит всё так же унизительно для Чонгука, когда он это проговаривает. — А ты хочешь? — вопрос в лоб и без предупреждения. — Я не знаю, — впервые честно. Почти. — Значит, хочешь, — Юнги тяжело вздыхает по ту сторону экрана. — А в чём проблема тогда? А проблема в том, что Чонгук, блять, не хочет быть использованным. Проблема в том, что он не хочет, сука, быть одноразовым развлечением. Не только для Ким Тэхёна, а в принципе. Проблема в том, что, ебать его в рот, Чонгуку нравились все эти пошлые фразы, непонятный юмор и странное обращение. — Это только на один раз. Для Тэхёна. А я не, — говорит как на духу. Вот сейчас впервые честно. И без почти. — А я так не хочу. Чонгук анализирует всё повторно и в ускоренном формате, приходит к тому же выводу: для Тэхёна это точно одноразово. И вот в этом вся, мать его, проблема. — Ты что, реально запал на него, малой? — без насмешки и издевательств.Тихо и спокойно. Даже с опаской. Без сарказма. Чонгук точно уверен, ему даже таблички сейчас не надо видеть. Молчание тоже ответ. Юнги иногда понимает и без слов. — Хорошо, давай так, — резким тоном говорит друг, будто принимается сейчас решать задачу возникшего в коде бага. — С чего ты взял, что это точно одноразово? Как это с чего?! Наверное, с того, что Тэхён всё это время только о сексе и говорил, только пошлыми подкатами и соблазнял, только то и делал, что пытался просто купить?! — Это же очевидно, — хмурится ещё больше Чонгук. — Он в первую же встречу предлагал мне выбрать Гуччи или Луи, а вечером отправил браслет и записку «к тебе или ко мне». — Он отправлял тебе браслет? — переспрашивает Юнги, впервые слыша эту информацию. — Типа подарок. Я вернул, конечно же. И следующий тоже. — Ну, это в стиле Тэхёна. Помнишь, я тебе говорил, что у таких, как он, всё просто. Есть только один закон: все покупаются и все продаются. — Но я нет. Обсуждать это в очередной раз — будто ходить по замкнутому кругу. Чонгуку уже хочется этим кругом удавиться. И тут без сомнений — определённо хочется. — Хорошо, допустим. — Без «допустим». — Окей, — Юнги смягчается. — Тогда другой вопрос. А с чего ты взял, что тебе хочется не одноразово? Чонгук вскидывает брови. Хороший вопрос. Очень хороший вопрос. Юнги продолжает: — Не одноразово — это, по-твоему, вообще как? Просто постоянный партнер? Время от времени спать друг с другом, когда надоедают другие? Отношения? Друзья с привилегиями? Вариантов неодноразовости много. Чонгук о таком даже не задумывался никогда. В его понимании существовала всегда только одна аксиома: переспать с кем-то — равно вступить в отношения, а раз он пока не готов вступать в отношения с Тэхёном, то и спать с ним нельзя. А почему не готов? А потому, что не знает про него ни черта. — Ну, отношения, — говорит самый очевидный для себя вариант. — Но… — Но? — подталкивает его Юнги. — Но я его не знаю. Мы мало знакомы. И вообще я сомневаюсь, что ему нужны отношения. — Отучи себя от привычки решать за других. Или думать за других. Ты не можешь знать наверняка, чего хочет Тэхён. Ну, кроме того, что он точно хочет тебя в постели, — Юнги выпускает смешок, вот только Чонгуку совсем не смешно. — Ты-то сам хочешь с ним отношений? Чонгук не знает, что ответить. — А как я могу… — Вот именно, — Юнги меняет тон на поучительский. — Как ты можешь, если ты не знаешь его? Не можешь. Вот тебе и ответ. — То есть ты предлагаешь мне его узнать? — несмело подытоживает Чонгук. — Я предлагаю тебе не ебать себе мозг. Ты хочешь, чтобы он навсегда отстал от тебя? — Нет. — Тогда придётся идти на риск с одноразовостью. — В смысле? Мне просто взять и предложить себя, зная точно, что Тэхён не откажется? Юнги снова вздыхает. — Малой, у тебя кроме того непонятного свидания с барышней вообще ничего и никогда не было больше? Ни с кем? — В ответ лишь отрицательное мычание. — Объясняю на пальцах: до секса люди тоже обычно разговаривают. Хотя бы немного. И уже от этого отталкиваются и решают, хотят они этого сейчас или нет. Они разговаривали. Вот только разговоры эти заканчивались обычно кратким и всеобъемлющим иди нахуй. Уравновешенного и рассудительного Чонгука настолько выводила из себя самоуверенность Тэхёна, что другим словам просто не оставалось места. Другие слова даже на ум не приходили. Только последний разговор закончился иначе: ему дали конкретный выбор. Да и в машине тогда Тэхён его не то чтобы раздражал. Раздражала Чонгука тогда дама, с которой Тэхён явился на корпоратив и которая потом куда-то исчезла. А ещё его раздражало то, как он мило беседовал с Вонён и не отвечал Чонгуку. Тэхён просто перестал уделять ему внимание, что тогда на корпоративе, что на прошлой неделе в офисе. Чонгук никогда не жаждал чужого внимания. Пока не испробовал его на вкус. А ему вообще нравится сам Тэхён или его к нему внимание? И то, и другое.

Что там с Тэхёном?

Какой-то нескончаемый пиздец. — Малой, алло, ты здесь? — Да-да, — поспешно отвечает. — Я просто задумался. — И к чему пришёл? — К тому, что я хочу попробовать, но мне страшно, — вот и вся правда. — Страшно почему? — Потому что не знаю, что будет после. Юнги смеётся тихо, а Чонгук сейчас в полной мере осознаёт, как же сильно он попал. — Малой, я тебя сейчас удивлю, наверное, но никто не знает. Вот вообще никто. Ты же будущее не можешь видеть, правильно? Я тоже не могу. И я уверен, что Тэхён тоже не может. Никто не может. В этом и прелесть. — Прелесть чего? — он действительно не понимает. — Прелесть неизвестности. Неизвестность Чонгука пугает, но уж точно никак не прельщает. Никакого предвкушения. Он загадки не любит. Чонгуку нужно конкретно и по полочкам: что, зачем и почему. Но в таких щепетильных вопросах, как человеческие взаимоотношения, этот принцип не работает. Чонгук уже пробовал, может сказать точно. Бесконечный анализ с попытками выяснить все «за» и «против» не привёл ни к чему. Попытки просчитать ситуацию наперёд завели в тупик. Они распрощались с Юнги ещё пару часов назад, когда у обоих символы кодов перед глазами двоились. Чон всё так же продолжал сидеть за рабочим столом и думать. Как же он устал думать! Единственный адекватный вариант, который пришёл ему голову, строился на ответе Юнги о том, что никто не может видеть будущее. Но можно ведь построить предположения? Вот только основываться исключительно на своих предположениях он уже устал. Ему посоветовал друг перестать думать и решать за других. Что ж, хорошо. Допустим. Чонгук не знает, зачем он это делает. Но другого выхода не видит. Он окончательно запутался. В себе. Чон гипнотизирует глазами экран смартфона и в очередной раз перечитывает набранное сообщение. Чонгук: что будет после? что будет, если я скажу «да»? Он нажимает кнопку отправить и смотрит на время. Ещё не поздно, всего восемь вечера, Тэхён должен ответить быстро. Чонгук оказывается прав. Тэхён: ты умеешь удивлять. не ожидал ни сообщения, ни подобных вопросов. Тэхён: я хочу тебя увидеть. Тэхён: сейчас. Чонгук закусывает губу и снова думает. Это же подразумевает, что они будут разговаривать, правильно? Правильно. Значит, там он уже сможет что-то решить, сделав выводы. Чонгук: хорошо Он не знает, на что соглашается, и всё пытается найти прелесть в этой неизвестности. Пока не получается. Тэхён: заеду через полчаса. будь готов. А вот это уже начинает интриговать. Может, прелесть в интриге? Чонгук попробует разобраться.

Так что там с Тэхёном?

Видимо, свидание.