Почему? Ла-ла-ла

— Ты почему в олл-ин не пошел, дурандель? — с окончанием стрима причитает Сережа, цепляя вилкой последний пельмень. — Шаст, ну пипец, ну! Егор, слыша это, поднимает взгляд от айфона и поворачивается к вновь замершему Антону: — Да давайте реально сотку докину. Это же ваще, — в ответ на это Дима плечами пожимает и чуть улыбается. — Ну или можете поделить то, что есть, с Шастом, а? — Я-то не против, — начинает Дима совершенно не многообещающе, кисть руки к груди подводит и брови невозмутимо поднимает, так, что последующее «но» прямо срывается с губ. — Но как бы… Можно же было в олл-ин пойти? Можно. Обговорили даже. Чего нет-то, Антох? Антон зачем-то касается очков, как будто поправить, но не двигает их совсем, а только чуть нервно ведет по оправе пальцем вверх, а потом так же вниз, захватывая угол. — Да не знаю, — бормочет он в очередной раз и откидывается на спинку кресла, глазами быстро находит Арсения и ждет, пока посмотрят в ответ. Не смотрят, и лицо Антона, что только, казалось, оправился от этой неловкой растерянности, пока они прощались с чатом, заметно тускнеет. — Ну, реально, по-че-му? Антон уже даже не понимает, кто спрашивает — главное, что не Арсений, и в этом он уверен, так как смотрит тому прямо в лицо, без всяких баллов по губам его готов читать вот прям щас, только они не шевелятся, а озадаченный, слишком печальный для такого классного вечера взгляд застывает на ручке кресла и дальше не движется. Арсений знает. Почему не рискнул? Почему не олл-ин, почему не поставил все? Победа же была так близко — пальцы вот-вот касались, так почему же? Арсений не хотел бы знать. После дней, месяцев, годов взять и понять однажды, что он недостоин такого риска. Какого-то, конечно достоин, но никак не фееричного, не победного. И все же знает. Самое обидное, что винить некого. Или просто не получается. Почему прощаются, все равно самозабвенно друг другу улыбаясь? Почему такси быстро скрывается во дворах, а Тахо еще долго стоит на парковке, не трогаясь?..