Глава 3
16 сентября 2024 г., 18:51
Кажется, Чон Чонгук впервые оказался в ситуации, когда он не в силах не то чтобы проконтролировать происходящее, но даже просто его понять. Сидя связанным на полу в комнате своего обожаемого жениха, нежного лепесточка, сладкого цветочка, который за всю жизнь ни разу даже не чихнул бранью, который даже если бы сел на ежа, сказал бы что-нибудь вроде «Ах, какая незадача», альфа слушал самый отборный мат в своей жизни и недоумевал. Что же такое могло произойти с интеллигентным омегой, чтобы он мог вот так вот резко превратиться в ходячий словарь нецензурных слов? И даже то, что Тэхён ударил его этим чудовищным подсвечником, можно объяснить стрессом, страхом, например. Ведь если Тэхён, а Чонгук склонен ему верить, действительно потерял память, то от такого напора альфы в гоне на самом деле мог его ударить в целях самообороны. Но все остальные слова и поступки совсем не вяжутся с образом нежного омеги, которого Чонгук несколько дней назад потерял и едва не сошел с ума.
Когда Тэхён исчез без звонка и записки, Чонгук поднял всех на уши и принялся искать своего любимого, сходя с ума от беспокойства. Он даже отправился в Тайвань к его дяде, Кан Юнмину, который не отвечал на звонки, в надежде, что найдет Тэхёна там. Но и там его не оказалось. Сестра Тэхёна Юри тоже ничего не могла сказать вразумительного по поводу того, куда мог подеваться её брат. Чонгуку даже показалось, что ей совершенно это не интересно. Сокрушенно помотав головой, он принялся обзванивать все больницы, аэропорты, полицейские участки и … Чонгук даже мысленно боялся произнести это слово… морги. Но Тэхёна и след простыл.
Нет, он не может его потерять. Чонгук этого не вынесет. Те чувства, что он питает к своему жениху, сродни трепетному дуновению ветерка в жаркий день, такие трогательные и нужные. Он бережно хранил эти чувства в своем сердце, надежно запечатав под семью замками, безоговорочно веря в их «долго и счастливо». Впервые увидев Тэхёна в окружении буйства цветов и красок, когда тот лично привез заказ для украшения зала в честь очередного банкета семьи Чон, Чонгук был сражен красотой и изяществом этого поистине волшебного омеги, что благоухал невероятно тонко и притягательно. Как же ему шло его занятие флористикой! Душистый аромат пионов — природный запах его Тэ — так красиво раскрывался в моменты, когда омега был занят любимым делом, увлеченно составляя цветочные композиции на заказ и просто для души.
С трудом подавив в себе желание или даже потребность схватить в охапку и больше никогда не отпускать этот трепетный цветок, что смотрел на него широко распахнутыми карими глазами из-под копны непослушных каштановых волос, Чонгук проявил галантность и, умерив свой пыл, позвал на свидание. Тэхён согласился. Так началась история их любви. Они были вместе около года и за это время ни разу не ссорились. Оба спокойные и неконфликтные, им просто не о чем было спорить, и Чонгуку казалось, что он в раю. Единственный болезненный вопрос для Тэхёна — это невозможность иметь детей — решился простым: «Я не хочу детей» со стороны Чонгука. И если бы не родители альфы, мечтающие о внуках и настойчиво рекомендующие взять в жены омегу-девушку, так как парни-омеги не способны зачать, их отношения были бы абсолютно безоблачными.
Чонгук вырос в консервативной семье аристократов и всю жизнь вращался в среде, где главное — соблюдать этикет и держать лицо. Единственный сын, которого холили, лелеяли и старательно окунали в чан со снобизмом, манерностью и чувством собственного величия, — у него не было бы и шанса не стать таким же закостенелым адептом высшего общества, если бы не одно но. В юношестве он тайком от своей семьи крепко сдружился с пареньком из простой семьи, и тот оказал на него неизгладимое впечатление своей раскрепощенностью и свободой взглядов и действий, и Чонгук понял, что ему это… нравится? Несомненно, да. Ему определенно это нравится. И вот спустя годы, когда Минги не стало, в память о нем альфе хотелось сделать что-то, что одобрил бы его самый дорогой друг, так рано его покинувший из-за болезни. Что-то, что не будет принято обществом, в котором вращался Чонгук. Что-то, что сам Чонгук бережно бы хранил ближе к сердцу. И он решил сделать татуировку.
На полугодичный юбилей их отношений Чонгук сделал Тэхёну предложение, и тот, смущенно улыбаясь и трогательно краснея щеками, дал свое согласие, позволив надеть на изящный безымянный палец помолвочное кольцо. В тот же день счастливый альфа, осознав, что именно он хотел бы видеть на своем теле, записался к мастеру, и спустя пару недель на его груди красовались пионы. Двое самых любимых людей заняли свое место у альфы на сердце: Минги, чей бунтарский дух проявился в виде рисунка на теле, и Тэхён, чей аромат пионов навеки отпечатался в душе альфы.
Разумеется, родителей едва не хватил удар, когда они узнали о маленькой шалости своего сына, и Чонгук несдержанно хихикнул, вспоминая их бурную реакцию, в особенности театральные обмороки матушки и укоризненный взгляд отца, выражающий всю скорбь их древнего аристократического рода. Но Чонгуку ощущение чего-то запретного на теле безумно нравилось, и он ни о чем не жалел. Однако с тех пор и без того непростые отношения между родителями и Тэхёном стали еще более натянутыми.
— Это всё дурное влияние того омеги-цветочника, если бы не он, наш дорогой сын никогда бы так не поступил! — причитала Чон Сольги, возлежа на банкетке в образе великомученицы, претерпевшей ужасное потрясение и полностью сраженной этим трагическим событием.
— Матушка, моего жениха зовут Тэхён, а это — всего лишь татуировка, в ней нет ничего страшного.
— Ты сказал жениха? Ты что, сделал ему предложение?! — и вот тут уже мать лишилась чувств совершенно не наигранно.
Кстати, сам омега поступка альфы не оценил: он, как оказалось, не любил тату и долго сокрушался, что его будущий муж испортил свое прекрасное чистое тело, отчего Чонгук расстроился. Но по-прежнему ни о чем не жалел. Но осадочек остался.
✌ ✌ ✌
Довольно быстро им принесли поднос с едой, оставили его под дверью и деликатно в нее постучали. — Посиди пока, я жратвы нам добуду, — и, всунув кляп в рот альфе, Ви пошел открывать. Грозно зыркнув на пытающихся заглянуть в образовавшуюся щель альф, чьи глаза расширились при виде господина Чона, сидящего на полу связанным и с носками, торчащими изо рта, поднял поднос, недобро прищурился и произнес: — Чо смотрим? Игрища у нас такие. Гонит ваш хозяин, вот я его и заткнул. Я сейчас быстренько его оприходую, потом и за вас примусь, если не прекратите носы совать в дела хозяйские, андэстенд? Опешившие альфы, не ожидающие такого напора от всегда вежливого омеги их господина, синхронно покивали и отошли подальше. Ну так, на всякий случай. — Итак, — возвращаясь к горемычному и деловито усаживаясь рядом с ним на пол, ставит поднос перед собой и извлекает обслюнявленный носок изо рта парня, — на чём мы там остановились? А Чонгук уже и сам не помнит, о чём был последний эпизод перед уходом в антракт этого театра абсурда. Всё действо казалось ему сюрреалистичным и происходящим будто бы не с ним. Честное слово, если бы не связанные руки и ноги, уже порядком подуставшие, ему бы думалось, что он спит. Но помимо затекших конечностей был еще один раздражитель, чье присутствие одновременно и говорило о том, что это не сон, и вместе с тем навевало мысль, что это не реальность, а всего лишь кошмар. И этот самый раздражитель сейчас сидел со скрещенными ногами напротив него и аппетитно засасывал чачжанмён, смешно при этом дуя губы и пачкая всё лицо. Поразительно, как можно есть настолько неаккуратно, но при этом выглядеть максимально мило. Чонгук с грустью поглядывал на довольно быстро исчезающую еду, и было видно, что только лишь своей порцией омега не обойдется. И действительно, доев, Тэхён схватил тарелку, явно предназначавшуюся для Чонгука, и уже было атаковал ее, как вдруг поднял глаза и заметил жалобный взгляд голодного парня. Вздохнув скорбно, Тэхён наклонился к связанному и протянул ему палочки с лапшой. — Открой ротик, — и затолкал еду прямо в открытый рот альфы. Скормив парню его порцию, Ви промокнул себе рот бумажным полотенцем и им же — Чонгуку, но тот то ли устав возмущаться, то ли поняв, что это бессмысленно, лишь благодарно кивнул. — Спасибо, Тэхён. — Да нема за шо, — слегка рассеянно ответил Ким. Повисла неловкая пауза. — Тэхён? — Ви. — Ви? — Ви. — Ви. Расскажи мне, как ты оказался в Тэгу в подворотне с ушибленной головой, и что за одежда была на тебе. Ты обычно такое не носишь. Хорошо, что я догадался отправить поисковой отряд в твой родной город, иначе страшно подумать, чем всё могло закончиться. — Да ничем, либо помер бы, либо оклемался, пожрал да на работу пошел. В первый раз, что ли? А, ну и ёбла бы начистил тем утыркам, выловил бы их по одиночке, а то сбиваются в стаю, как шакалы, и хер ты чо им сделаешь. И Ушика бы ушатал, оборзел в край, сука такая. Кем он себя возомнил? Шестерка паршивая. Давно пизды не получал. Шефу настучу на него, пусть в курсе будет, может, нахер его пошлет. Все равно толку от него как от осла колбаса. Чонгук сидит и пытается. Правда пытается. Изо всех сил напрягает мозг, чтобы вычленить из речи омеги хоть что-то познавательное или хотя бы знакомое, но не может. Заметив его охреневающий взгляд, Ви стукнул себя по лбу, болезненно поморщился, проморгался некоторое время, борясь с резко накатившим головокружением, и произнес: — А. Ну да. Ты ж у нас по голове ударенный. Прости, болезный, забыл, что сам же тебя и угомонил, да так, что ты меня с женишком своим перепутал. Хотя, если он реально мой близнец, то неудивительно. Ничего, скоро пройдет. В глазах не двоится? Может, ты уже и тройничок себе напредставлял? А что, удобно. Дать таблеточку от головы? — Тэхён… — Ви. — Ви… ты же мне так и не дал подавители… — Точно, — снова ударил себя по лбу Тэхён и поморщился от боли в голове, разозлившись на собственные действия. — Да блядство! Ну йобана, я когда-нибудь запомню, что я теперь контуженный, или так и буду самовыпиливанием заниматься? Куда твои пилюли делись? Ты ж клычарами своими на меня наехал, вот я с пересёру-то колеса и поронял. — В комоде же пачка, возьми новые. — А, ну ок. Разбазариваешь добро, такой легкомысленный. Хотя, судя по домишке, ты сильно бабосики-то не считаешь. Тэхён достал новую таблетку и в этот раз уже без приключений дал ее Чонгуку, подозрительно щурясь и следя за тем, чтобы этот странный зубастый мутант в порыве благодарности не отгрыз его руку. — Ты странно смотришь, — беспокоится Чонгук. — Ну ты же, блять, в натуре, как волк-зубами-щёлк. Всклокоченный, чернявый и с клыками. Бррр, — поёжился Ви. — У меня гон же, у тебя в течку тоже клыки вылезут. — Чего, блять? — Говорю, в течку и у тебя маленькие миленькие клыки появятся, обожаю их, они так мило царапают мои губы, когда целуемся, это добавляет острых ощущений, — Чонгук немного смущенно это произнес, изо всех сил давя свою сущность, заводящуюся еще больше от таких откровений. Ким Тэхён, похоже, охуел от жизни. Он впервые реально не знал, как ему стоит и стоит ли вообще комментировать услышанное. То, что он имеет дело с больным человеком, он уже понял. Но вот что ему с этим делать — не знал. Ладно, продолжать охуевать смысла нет, нужно думать, что ему делать дальше, точнее, как отсюда выбираться. Та охрана у двери как бы намекает на то, что выйти он если и выйдет отсюда, то не слишком далеко. — Эй, Чонгук, или как там тебя. Расскажи о себе. Давай знакомиться, что ли.✌ ✌ ✌
— Чон Чонгук, 27 лет, родился и вырос в Сеуле, учился в Англии. Моя семья — матушка Чон Сольги, 48 лет, и отец, Чон Уён, 50 лет. Он бывший пилот. Мы из древнего аристократического рода Чон, что уходит корнями в … — Чего? — хохотнул Тэхён. — Аристократического рода? Ты типа граф какой, что ли? — Сейчас уже титулы упразднили, но да, если бы они были, я был бы графом. — Вот умора! Ладно, вещай дальше, — любезно разрешил Ким. — Так вот. Наш род уходит корнями в 17 век эпохи Чосон, именно тогда король Сукчон за заслуги моего предка Чон Давона перед государством сделал его своим янбаном и наградил титулом хёнбэка … — Стой, хватит, историю Кореи я знаю хорошо, но повторять не хочу. Я уже понял, графский род, уходящий корнями в ебеня. Учись говорить кратко. Давай дальше. Про текущее положение дел. — В какой-то момент мы обеднели, — на этом моменте Ким скептически поднял одну бровь и выразительно окинул взглядом окружающую обстановку. — Нет, погоди, я дальше расскажу, — видя саркастичное выражение лица омеги, Чонгук поспешил его остановить от суждений. — Да, родители… они… не очень разумно распоряжались богатством, доставшимся им в наследство. Матушка обожала вечеринки и каждую неделю устраивала шикарные приемы, отец же не жалел денег на наряды и украшения. А дохода от работы отца не хватало на то, чтобы покрывать такие расходы. И получилось так, что к моменту, когда я должен был поступать в вуз, мы сели на мель. Родители распродали драгоценности, чтобы я смог исполнить их мечту и поехать учиться за границу. Это престижно. Так что образование я все-таки получил и по возвращении на родину открыл свое дело. Сейчас в семье работаю только я… ну и ты. Хотя ты сейчас тоже не работаешь. У тебя был цветочный магазин. — А отец? — А отец получил травму и ослеп на один глаз. Пришлось бросить работу. Но моего дохода на всех хватает, так что то, что ты продал свой бизнес — не проблема для нас. Я только переживал, что ты заскучаешь, ведь флористика — это дело твоей жизни, ты обожал это. Не помнишь, кстати, почему ты решил его продать? Ты мне толком и не объяснил тогда… Мне действительно слабо верится, что тебе «наскучило», прости… — Что у тебя за бизнес? — игнорируя вопрос Чонгука, спросил Ви. — Я владею лицензиями на несколько золоторудных россыпных месторождений и сдаю их в аренду, — Тэхён в восхищении аж приоткрыл рот. — Еще планирую открыть фирму по разработке оборудования, которое могло бы эффективно работать на техногенных месторождениях. — Да ладно!!! Твою же мать! — заорал Ви. — Ну, знаешь… Первое время это будет не так прибыльно, как кажется, скорее всего, я несколько сезонов буду работать себе в убыток. Но я хочу это сделать, чтобы защитить экологию, — глаза Чонгука загорелись, и он, видя, что его заинтересовано слушают, с энтузиазмом продолжил: — ты что-нибудь слышал о группе инноваторов в этой сфере? Вряд ли, конечно, ты слышал, но вдруг… — Нифига ты тип! Крутой. Уважаю. Экология — мой пунктик. Вау! Ким аж подскочил от переполняющих эмоций. Он принялся возбужденно расхаживать по комнате, ведь не каждый, ох и не каждый день можно встретить человека, который разделяет твои увлечения. Пак Мудак (Минхо который) раньше выслушивал его излияния на тему Кимовой боли в сердце за идущую по пизде экологическую обстановку во всем мире, но после того, как этот хер исчез со всех радаров вместе с драгоценной (нет, блять!) сестренкой, Ви поделиться наболевшим было не с кем. Потом он набрел на группы по интересам в Интернете, но это всё не то, ох не то. А тут этот странный тип! Им явно есть о чем поговорить с этим больным на всю симпатичную головушку пареньком. Жаль только, что разговор придется отложить до лучших времен, ведь Ви не планирует засиживаться в гостях. Погостили, пора и честь знать. — Я, к слову, думал, что если не поступлю на бизнес, то попробую геологию. Прикол, нах! Ну ты даёшь. А с виду — ну чисто напыщенный индюк! Возможно, нам с тобой не настолько не по пути, как мне казалось изначально, — Ви остановился и задумчиво потёр подбородок, размышляя. — И когда планируешь открыть? Я в деле. — Я рад это слышать! Правда! Хоть и удивлен. Ты никогда не проявлял особого интереса к моим делам. — А ты собираешься только оборудование своё толкать, или фирма и добычей непосредственно будет заниматься? — Думаю, только продавать или сдавать в аренду. Хотя, там как пойдет. Первое время будет сложно найти покупателей, все-таки новая ниша, пока что нет подтвержденных положительных результатов. Поэтому мы сперва опробуем оборудование в промышленных условиях, обнародуем результаты как доказательство того, что это реально выгодно… — А сдавать добытое куда планируешь? На аффинажный завод? — Ты знаешь, что такое аффинажный завод? — Чонгук заулыбался довольно, хоть и был весьма удивлен. Во-первых, жених действительно никогда до этого момента не интересовался его делами. Знал только, что у него есть лицензия на владение месторождениями. Во-вторых, образован омега был не слишком хорошо, а начитан и того меньше — любовные романы не в счет, и слово аффинаж для него наверняка из разряда труднопроизносимых и недоступных к пониманию. Неужели это удар по голове мог так сильно повлиять? Волшебство, не иначе! — Ты совсем ебобо? — уставился на него Тэхён. — Я же тебе только что сказал, что увлекаюсь геологией и экологией. — Просто ты… ну… — Тупой? А… Ну да. Я понял. Мой близнец очень тупой. Хуёво, чувак, соболезную тебе, — похлопал Ви Чонгука по плечу. — Почему ты говоришь все время о близнеце? У тебя нет брата, только сестра, Юри. — Нихера себе, ты ее откуда знаешь? — разом подобрался весь Ви. — Ты же сам нас познакомил… — Так, ладно. Чел, послушай, давай-ка приходи в себя и внимай моим словам, а не жопой их жуй: Я НЕ ТВОЙ ЖЕНИХ, ясно? Я не он! Да, возможно, это странно, что уж греха таить, я и сам в ахуе, но я не он. Но могу тебе помять твои булочки вместо него, если прям так сильно надо. — Нет, давай, наверное, без помять… — Трусишка. Чего ты боишься? — Я альфа! — И что? Тебе типа нельзя? Врач запретил? — Я ничего не понимаю, что ты говоришь, Тэхён, прости. У нас никогда еще не было такого продолжительного недопонимания. Ты действительно меня пугаешь. Я серьезно. Сегодня же позвоню Юнги, пусть осмотрит тебя, может, скажет сделать томограмму, видимо, тебе сильно повредили мозг. — Да нет, Чонгук, это тебе я, видимо, сильно повредил мозг, раз до тебя не доходит. Короче. Я в душе не ебу, что происходит, какого черта тут творится, куда делся твой жених, почему ты не видишь, что я не он, но уверяю тебя, я тебя знать не знаю, жениха твоего знать не знаю, че тебе с этой инфой делать — я тоже не знаю, а мне пора сваливать. У меня там поступление намечается… Как раз по твоему профилю. Так что нам будет о чем перетереть с тобой, навсегда не прощаюсь. Пойду поучусь пока, а ты позови, как завод свой экологичный открывать надумаешь. На районе у меня возле рынка Сеомун спросишь Ви, там каждая собака это погоняло знает. Или ладно, я сам тебя найду, все равно в Сеул скоро переезжать буду. Жалко, конечно, с ним расставаться, он бы еще с удовольствием поболтал, но дела стынут. Ви встает и выходит за дверь, намереваясь свалить отсюда поскорее и забыть об этой неведомой дичи, как вдруг: — Держите его! — связать связал, заткнуть забыл. — Да бляяяядь…
