Это сбой в матрице, Билан!

«Мы встречаемся с ним уже пол года. Я очень хочу ему сказать о том, что видел во время комы. А вдруг он испугается? Но там было фантастично. Я помню как сейчас… Я — певец. Известный певец! Долго мы были в разлуке, я думал он умер. Но это не так. Всё начиналось с чертовой школы, с глупого признания. В прочем, ты и так всё знаешь.»

2008 год, сентябрь. Вечер, 20:07. Лазарев глядел на свой дневник и чесал нос. Дима лежал на кровати и совсем без интереса к парнишке читал книгу о психологии. Серёжа улыбнулся, понимая, что он урвал момент расслабления. Момент, когда позволено всё. Мальчик выпрямился и продолжил писать. Буквы становились кривыми и непонятными, ведь ученик отводил взгляд и засыпал. В итоге буквы перешли в какие-то рисунки внизу страницы. Лазарев закрыл дневник и убрал с глаз долой. — Дима, — Серёжа позвал его, вываливая на стол учебники. — Я… Я проголодался. — Серёжа, мог бы я тебя попросить называть меня по имени и отчеству? Я совсем не привык слышать от детей просто «Дима»… — Билан захлопнул книжку и отложил в сторону. — Я совсем не умею готовить, но попробовать могу. — Как Вам угодно, Дмитрий Николаевич. А ещё… В готовке нет ничего сложного! Я помогу. Если не усну по дороге. Лазарев умел готовить. Как вы помните, его еда получалась душистой и яркой. И вот они уже сидят за столом. Серёжа тыкает вилкой в тарелку и вздыхает. Билан молча уплетает листы салата и давится от голода. — Знаете, Дмитрий Николаевич, в моем сне Вы могли всё. И готовить, и любить. И вообще всё на свете! — он бесшумно положил вилку рядом с тарелкой, вновь вдыхая. — Готовить? Любить? То есть я по-твоему не умею любить? Ну абсурд. — последнее слово он сказал с акцентом на сарказм. Билан ярко заулыбался, глядя на ученика. — Я слышал, что во время комы можно видеть сны. Расскажешь? — Не думаю, что смогу. — что-то резко ударило по желудку, стало страшно. Неприятное ощущение внутри. Почему взгляд Димы прожигает его насквозь? Что он хочет этим сказать?! — Да брось. Это просто сон. — он спонтанно встаёт и, забирая тарелки и приборы и закидывая их в раковину, наливает себе воды. — Хотя, знаешь… В твоём возрасте я тоже пытался скрывать ото всех всё. Я боялся, что вся информация пойдет против меня… Но, в отличии от тебя, у меня не было такого шикарного певца-гея рядом. — Вы же говорили, что не гей? Вы в чем-то и правы. Я абсолютно могу Вам доверять и не бояться. — мальчик потёр руки, подготавливая себя к рассказу. Но Билан, как обычно, его перебил. — С появлением тебя в моей жизни, мне пришлось стать геем. — Все, Дмитрий Николаевич, тихо! — и тот заткнулся. Юноша набрал кислорода и начал тихо говорить. — Все началось с того, что Вы без проблем меня приняли. У нас моментально начались отношения, чему я был рад. Почему-то я все время требовал от Вас одного, чего Вы не решались делать до моего восемнадцатилетия. Да, секса… Вы поехали на Евровидение, взяв меня с собой. Потом мы поссорились и вскоре ушли друг от друга. В будущем я стал известным певцом, благодаря тебе. Ну, а потом мы снова начали встречаться. — с каждой строчкой недостоверного рассказа, лицо Серёжи менялось на панику. Он скрыл важные детали сна: как Дима умер от рака, как он ожил, как обезумел… — Н-да. Даже не знаю, что сказать. И не такое сниться может!.. — Дима занервничал. — Я думаю, нам пора идти спать. Ты ложись, а я скоро вернусь. 2008 год, сентябрь. Утро, 08:01. Лучи солнца не бились в окно. Билан не будит мальчика. Лишь лежит в полумертвом состоянии и сопит. Серёжа открывает слипшиеся глаза, в которые будто насыпали песка. Будильник раздражающе пищит, что вынуждает Лазарева ударить его кулаком. Звуки прекратились. Прибор перестал идти, а стрелки просто упали вниз. Лазарев сел, тяжело вздыхая. Он дотронулся своей сухой рукой лба Димы и довольно улыбнулся. Юноша надел тапочки и отправился в ванную. На его лице были заросли. Кудрявые усы тянулись в разные стороны. Под губой было небольшое скопление волос, которые очень напоминали Диму. Не зря они похожи как две капли воды. Своей бритвы Серёжа пока не получил, поэтому воспользовался бритвой Билана. За уходом за лицом следовал уход за зубами. Мальчишка покрутил в руках красную щётку и сунул в рот. — Ты что использовал мою бритву? — спросил стоящий в дверях блондин. Он лениво зевнул и подошёл сзади. — Извини, так получилось, — Лазарев развёл руками и позволил обхватить себя. Вытерев рот от пасты, он поднял голову вверх. — Чего желает Сергей Вячеславович на завтрак? — Как Вы ласково заговорили, Дмитрий Николаевич. Принц желает отведать наивкуснейшую яичницу с жидким желтком. И с чёрным хлебом! — злая ухмылка, перерастающая в поцелуй. А точнее чмок. — Ой, ну всё. Будет тебе и яичница, и хлеб. — старший потрепал волосы Лазарева и пошёл на кухню, химичить. Разогрев сковороду, пожарив на ней четыре яйца, Дима налил воду в чайник включил его и начал накрывать на стол, не забыв за тёмный хлеб. — Серёж, ты будешь чай или кофе? — крикнул Билан, чтобы его было слышно сквозь шум воды из ванной и из уже почти закипевшего чайника. — Чай. — кратко ответил ученик, положив зубную щётку на место, и начал умываться. Дима налил кружку кофе и кружку чая, поставил их около тарелок и, сев за стол, начал ждать Лазарева, листая фотографии и отвечая на сообщения. Серёжа повесил полотенце и вышел из ванной комнаты, направляясь на кухню. Дойдя, улыбнулся хлопотам Билана и сел напротив своей тарелки. Старший убрал устройство в карман домашних штанов и посмотрел на Лазарева. Тот уже во всю уминал яичницу в прикуску с хлебом и довольно поднимал взгляд на Диму. — На улице сегодня холодно. Одевайся потеплее, — блондин продолжал заботливо улыбаться и любоваться Серёжей, — я ушёл собираться. Посуду оставь в раковине… Нас утро встречает с прохлады… — последнюю фразу он буквально пропел шёпотом и скрылся за дубовой дверью своей комнаты.

***

2008 год, сентябрь. Время обед, 12:04. Шла только третья пара, которую вёл Дима. Зрачки мальчика следили не за надписями на доске, а за худыми руками преподавателя. Изредка певец поправлял ими очки и кашлял в кулак. В одной руке он держал учебник по химии, а во второй руке мел, бесшумно проходя у доски. Билан не обращал внимание на внешние раздражители, такие как Малиновский и Лорак. В последние пять минут пары, когда все уже хотели собираться, учитель захлопнул книгу и положил на стол, ехидно улыбаясь. Он достал оборудование для опытов. На столе уже стояли: спирт, банка, зажигалка с длинным носиком, антисептик, доска и дрель. Конечно, все ученики обратили внимание. — А сейчас я заставлю свою руку гореть, — эти слова удивили публику и очень напугали Лазарева. Тот уселся поудобнее и не сводил глаз. Топалова это слегка смутило, но он просто хихикнул. В это время Билан сверлил отверстие в крышке банки. Он совсем не комментировал происходящее, — Но перед этим я покажу Вам опыт с огнём. Выключите свет! — Преподаватель налил в банку спирт и плотно закрыл её крышкой. Сперва он поднёс к отверстию зажигалку и активировал. Огонь был ярко красный. Во второй раз огонь принял синий оттенок. Третий раз вынудил спирт закипеть и загореться синим пламенем. Из класса пошли аплодисменты, но не это было самое удивительное. Дима положил доску на стол и налил на неё антисептик, равномерно распределив по поверхности. Он в шутку перекрестился и поджёг дезинфицирующее средство. Доска зажглась ярко синим огоньком. Билан выждал несколько секунд, чтобы навлечь интриги, а после провёл рукой по огню. Глаза подростков залились восхищением и они выразили эти эмоции. Певец обтер руку об свой белый халат и поклонился, в то время как Серёжа облегченно выдыхал. После пары, когда всем пора идти обедать, Лазарев остался у Димы. Следующая пара была тоже с ним. На этот раз его «любимая» физика. Лицо ученика было недовольным и обеспокоенным. — Дмитрий Николаевич, Вы меня прям напугали. — признался юноша, а после улыбнулся, усаживаясь напротив стола учителя. — Да ладно Вам, юноша, это обыкновенный опыт. Но… Знаешь, я рад, что ты беспокоился обо мне… Не желаешь бутерброда? — Билан полез в свою сумку за контейнером с едой. — Я бы не отказался! Всё равно в столовой еда - это сплошная отрава. Благодарю Вас! — Было бы за что. Я так понимаю, кормить тебя придётся не только дома, но и в школе… Блеск! Лазарев посмеялся и принялся за бутерброд из огурцов и ветчины. Учитель не пожадничал и поделился чёрным чаем без сахара. Конечно, мальчишка сначала покривился от горечи во рту, но смирился с этим, потому что другого выбора у него нет. — Ты ведь в курсе, что с физикой у меня всё плохо? — Серёжа жадно жевал еду и смотрел на стол. — Конечно. Я собирался вызвать тебя сегодня к доске. Ты не против?.. У тебя серьёзные проблемы с этим предметом. Думаю, Филипп будет не рад этой новости. — Я не против, но хочу о кое чëм попросить… Дай мне что-нибудь простое, пожалуйста, — он пожал плечами.

Конец Чёртова дня.

2008 год, сентябрь. Вечер, 17:46. Уставшие до смерти парни идут домой пешком. У младшего болит всё тело и голова, а у старшего ноги и душа. Но несмотря на это все и на тяжкий до безумия день, они счастливы как никогда. Билан наконец добился хороших оценок от ученика, хоть и натянутых как только можно. Он довольно прикуривает свою вкусовую сигарету и улыбается. Лазарев идёт чуть дальше, чтобы не надышаться этим проклятоядовитым дымом. На его спине свисающий рюкзак из которого торчит рукав от куртки. Постепенно они дошли до дома, но в какой-то момент остановились между магазином и площадкой. Билан потушил сигарету об урну и выкинул окурок. Он начал искать в своей кросс-боди сумке ключи, попутно убирая зажигалку. — Серёжа, кажись я потерял ключи от квартиры, — Дима улыбнулся, сделав брови домиком, и почесал затылок, — может они у тебя в сумке? — Я конечно не знаю, но я их не брал. Сейчас посмотрю… — он скинул портфель со спины и начал рыться в нём. Он раскидывал в стороны учебники и изредко выдыхал от тяжести, смотря в небо. — Ещё один поход до этого адского места я не переживу. Как можно было забыть заправить машину?.. — И не надо… Я нашёл! Ты, наверное, случайно кинул их не в ту сумку, — ученик ехидно похихикал и открыл дверь подъезда. Мгновение спустя оба стоят на пороге и довольно вдыхают запах своей квартиры, от которой веет долгим отдыхом, вкусной едой и любимым делом обоих парней — сном. Но не долго счастье играло на их нервах. Билан был вынужден готовить ужин, проверять тетради, читать материал на завтрашние уроки, а Лазарев должен был сделать все уроки. Кстати, не без Димы, конечно. Так всё и вышло. Почти. Блондин стоял на кухне в фартуке, в шортах по колено. На торсе ничего не было. И это выглядело довольно симпатично. Будто звезда из секс-журналов сошла с обложки. Серёжа понимал, что сегодня его любимому человеку будет тяжело, поэтому парень не стал сидеть и ломать свою пустую голову над дьявольскими уравнениями. До такой степени не любил он математику… Неожиданно и бесшумно он проскользнул на кухню и примкнул к учителю сзади. Последний конечно испугался, вследствие чего сильно обжег ладонь правой руки. — Серёжа! — тоскливым и громким голосом сказал Билан, оборачиваясь. Он дул на руку и скалился от острой и протяжной боли, — ну ты чего? Ты меня напугал!!! Черт возьми, как я буду проверять тетради… Видимо, сегодня без ужина. — Оу… Дмитрий Николаевич, я… Я правда не хотел. Это вышло случайно. У меня не было намерений Вас пугать… Я просто хотел обнять. — Я не обижаюсь. Просто не делай так больше, — блондин солнечно и дружелюбно улыбнулся, — но всë-таки есть проблема… Нам нечего есть. — Лично я не голоден. Что насчёт Вас? Если нужно будет - я смогу и сам приготовить что-нибудь перекусить. — Если честно, я тоже не чувствую голода. Вообще мне хреново как-то. Прости за мой французский, но я вымотался за день. Правда... — Дима обернулся и положил свою голову на голову ученика, пытаясь перевести дыхание. — Всё в порядке. Я тебе верю... Хотя бы проверить тетради хватит сил?... Не поверишь, но я очень хочу послушать как ты читаешь материал на завтра. Это, к слову, домашнее задание. — Хватит, да... Тогда иди разберись с математикой и дуй ко мне в комнату. С трепетом буду тебя ждать, — певец отпустил юношу и скрылся в темноте коридора. Вскоре послышался скрип, а за ним звук закрытия двери.

Кто вообще любит математику?

Спустя полтора часа.

Лазарев закончил сражаться с учебником по профильной математике. В ней он был не глуп, но терпеть это дерьмо не мог. Его буквально тошнило от парабол, уравнений и так далее. Ему больше нравились решение задач и тригонометрия. С физикой он тоже покончил. Была небольшая задача на повторение девятого и восьмого класса. Электричество и Оптика. Трудные, но интересные темы. Русский язык поддался с тяжестью. В каких-то местах Серёжа просто не понимал правила и их предназначения. Несмотря на это его грамотности можно позавидовать. Химия - об этом в записях дневника ничего не сказано, видимо ничего не задано... Или парнишка как всегда решил оставить этот предмет на чёрный день... Ведь он соц. гум! С радостями на лице, ученик наведался к учителю. Он вежливо постучался и вошёл. Серёжа никогда не видел Билана таким красивым. Такой вид заставлял душу воодушевляться, а сердце выпрыгивать из груди. Глаза подозрительно засверкали сквозь полумрак комнаты. Дима сидел в пол оборота и щёлкал пальцами, да бы юноша пришёл в сознание. Блондин на этот раз сидел в шортах-трусах средней длины. Торс оголëн, а волосы неряшливо растрёпанны. Изюминку этому виду придавали очки. Это то, что Серёжа больше всего любил из аксесуаров Димы. Но тот никогда не разрешал их брать. — Ты в порядке? Извини за этот вид. Мне стало жарко, — певец отвернулся, продолжив работать, — я проверяю последние тетради, поэтому можешь укладываться поудобнее, я скоро начну... Кхм, как там уроки? — Лучше не извиняйтесь, а то мои кровеносные сосуды сейчас лопнут от такого зрелища... О, Боже! — Серёжа встряхнулся и лёг под одеялко. Он явно стеснялся своего тела, хотя оно не было важно в данном контексте... — Не поверите, но... Да, я сделал уроки. И я сделал абсолютно всё! Всё и сам. — Какой ты умница... Так, только кровью мне здесь пачкать ничего не надо. Патологоанатомы на дом стоят очень дорого, — шутка урвалась с его уст и заставила обоих посмеяться. Билан закрыл последнюю тетрадь, прижав её больной рукой к столу, и положил ручку в стакан с канцелярией. Он открыл ящик стола и достал оттуда книгу, за которой много кто носится. По большей части ученики, которые хотят урвать ответы на контрольные и экзамены. Дима улёгся рядышком на одеяло и открыл учебник. Позволив положить Серёже голову на его плечо, начал читать. Поначалу было очень интересно. Раздел физики, откуда ученик узнал много чего нового. Но постепенно глаза смыкались и тепло тянуло в сон. Только под конец параграфов старший услышал соп под ухом. Он улыбчиво закатил глаза, положил на тумбочку книгу и очки, выключил свет и тоже принялся отдыхать... 2008 год, сентябрь. Утро, 08:01. Снова солнечная погода за окном. Билан спит, уткнувшись в подушку и раскрыв рот. Птицы что-то поют, но этот прекрасный миг прерывает раздражающий писк будильника. Лазарев резко открывает глаза, снова ударяет по механизму рукой и снова его ломает. Он трет глаза и не может поверить увиденному. Парень сел на край кровати и приложил руку ко лбу. — Какого чёрта... Я же сломал будильник вчера... — ничего лучше, чем пойти умыться он не придумал. Успел он только войти в ванную комнату и увидеть своё красивое отражение, как встал в ступор, — неужели за ночь усы так успели отрасти... Хорошо..? — он вновь взял бритву хозяина дома с полки и принялся бриться. В коридоре послышались знакомые шаги. — Ты что использовал мою бритву? — блондин встал в дверях, зевая. Через несколько секунд он подошёл сзади. — Ты вчера у меня спрашивал. Так получилось, извини. — в голове мелькала единственная мысль «да что, черт возьми, происходит?!» — Чего желает Сергей Вячеславович на завтрак? — Эм...? Ну... Даже не знаю. Я хочу кашу....? Да, кашу! Желательно с фруктами. — Лазарев попытался улыбнуться, но улыбка получилась неестественная и кривая. — Ой, ну всё. Будет тебе и каша, и фрукты, — певец коснулся головы младшего и потрепал его, после чего скрылся. Лзарев заперся и вновь посмотрел в зеркало. Он начал себя щипать, от чего слегка жмурился. В голове было много вопросов. День начался очень странно. Юноша помыл голову и прополоснулся, после чего вернулся к себе в комнату. Вытирая голову от влаги, не заметить странное было легко, но зоркий глаз приметил одну несостыковку... Учебники уже лежали в портфеле, хотя он не помнил, что их собирал. Парень ринулся открывать тетрадки и проверять наличие вчерашних рукописей. Домашнего задания в тетрадях не было, зато дневник сохранил абсолютно все записи. — Что за чертовщина?..