Я потерял все амбиции.

“Крам” якобы содержал вяленую свиную ветчину, но Норм никогда не видел свиней в реальной жизни, только в кино и учебниках. Конечно, было странно, что он вырос здесь, глубоко под землей, в Убежище 33, питаясь переработанным мясом животного, которое было законсервировано более 200 лет назад, и никто не мог с уверенностью сказать, что оно еще существует на поверхности. Норм вонзал палец в кашеобразное розовое мясо и ел его прямо из банки руками, не утруждая себя разогревом, не говоря уже о том, чтобы положить его на тарелку, представляя, что так едят нецивилизованные люди из внешнего мира и что, возможно, его сестра сейчас делает то же самое. Это был его единственный способ почувствовать себя рядом с ней, хотя бы в своем воображении. Соскребать маленькие кусочки ветчины от края к центру жестянки, образуя маленькие узоры, было странно приятно, даже если это выглядело отвратительно. Отец наверняка отругал бы его за то, что он так играет со своей едой, а Люси в любом случае скривилась бы от отвращения и захихикала. Но критиковать манеры Норма за столом было некому. Странно, подумал Норм, что ему так не хватало этих семейных посиделок, когда раньше он иногда втайне мечтал о том, чтобы весь дом был предоставлен самому себе и не слышать постоянно раздраженные голоса людей, отчитывающих его. Единственное, что он мог слышать сейчас, - это гудение холодильника. Тиканье часов на стене. Жужжание вентиляционной системы. Все комнаты были пусты, но их пустота казалась ему невыносимо громкой этим вечером. «Норм?» Постепенно к этому присоединился новый звук: стук в дверь и приглушенный голос, зовущий его по имени, все громче и громче, но едва ли заставляющий его реагировать. «Норм? Ты здесь?» Ему потребовалось мгновение, чтобы встать из-за кухонного стола, и движение его руки к дверному замку казалось замедленным. Какое-то время Норма одолевала почти оцепеневшая вялость, превращавшая любую активность в испытание, и лишь с трудом ему удавалось освобождаться от нее каждый день. Когда тяжелая входная дверь наконец с шипением распахнулась, он с удивлением увидел, что сбоку показалась голова его кузена Чета. Он явно собирался уходить, раз Норм так долго не открывал дверь. «О! Привет, Норм! Я тебе не помешал?» «Привет. Я как раз собирался поужинать». «А, извини». «Ничего страшного. Хочешь?» Норм помахал липкой рукой перед лицом Чета, кусочки ветчины все еще были видны между его пальцами. «О, это очень любезно с вашей стороны, но нет, спасибо, я уже поел», - сказал Чет, не понимая, что Норм говорил несерьезно. «Я просто хотел заглянуть и узнать, как идут дела». «Дела идут отлично», - сказал Норм без малейшего намека на радость. Он пропустил кузена в дом, сел обратно за кухонный стол и продолжил есть мясо пальцами. «Эй, ты же не ешь прямо из консервной банки», - сказал Чет, озадаченный тем, что Норм ел свой «ужин» неаккуратно. «Кто сказал?» Норм ковырялся в кашеобразном мясе, намеренно издавая при этом мерзкие звуки. «Хм...» Чет задумался. Он очень сильно задумался над язвительным комментарием Норма и, казалось, был заворожен тем, что его палец тыкал в мясо в ровном ритме. «Ну, так говорят». Губы Норма дрогнули. Он не улыбался, но почти. Дразня кузена, он чувствовал себя немного лучше. Он не мог не заметить, что ткань комбинезона Чета, эластичность которой и так была истощена его мускулистым телом, натянулась еще больше, когда он сел рядом с ним. С другой стороны, Норм был рад, что самый маленький взрослый размер хоть немного, но подходит ему. И было очевидно, что стандартная конструкция кухонных столов и стульев, разработанная Убежищем, не подходила ни одному из них. Норм был так мал ростом, что едва мог опереться локтями на стол, а Чет был так высок, что ударялся коленом о его край. Он и его кузен во многом отличались друг от друга. Разница была не только в размерах, но и в интеллекте. И все же Норм всегда восхищался простотой Чета. Впечатляло, каким пустым иногда казался мозг Чета, не отягощенный множеством мыслей, не перегруженный лишними размышлениями и быстро переходящий в режим ожидания, когда что-то становилось слишком сложным. Норму хотелось, чтобы и он мог делать то же самое. Просто отключить все. Просто существовать без сложных мыслей и быть счастливым. Настолько, насколько можно быть счастливым, находясь глубоко под землей, в противоаварийном убежище, и не имея ни малейшего представления о том, что происходит во внешнем мире. Но даже в детстве, когда все еще было «хорошо», он всегда проявлял некую мрачность, которая не воспринималась как подходящая для коммунальной жизни в Убежище. Только сестра принимала его таким, какой он есть, со всеми его недостатками и причудами. Но ни ее, ни отца уже нет, и он не знал, увидит ли их когда-нибудь снова. «Ну и как ты держишься?» спросил Чет, оглядывая кухню, которой явно не хватало женской заботы. «Я в порядке». «Очевидно, нет, ты же ешь мясо из консервной банки руками». Чета, похоже, все больше раздражало, что Норм протыкает пальцем дырки в хлюпающем мясе. «А... как насчет вареных овощей? Может быть, несколько горошин?» Следующие слова он произнес странным монотонным голосом. «Сбалансированное питание важно для обеспечения организма энергией и жизненно важными питательными веществами, поэтому еда всегда должна состоять из нескольких компонентов - жиров, углеводов, белков и клетчатки». «Я знаю», - немного раздраженно ответил Норм, хотя его впечатлила способность Чета без долгих раздумий декламировать диетические рекомендации Убежища 33, хотя в остальном он не отличался особой сообразительностью. «Мне просто не хочется есть овощи. Или пользоваться тарелкой. Или готовить. Мне не хочется ничего делать...» Люси всегда готовила ужин примерно в это время. Он скучал по старшей сестре. Очень сильно. Он скучал даже не по ее готовке - она всегда клала слишком много соли во все блюда, - а по повседневным ситуациям с ней. Смотреть, как она готовит. Дразнить ее. Рассказывал ей о склизких личинках, когда она ела, и смешил ее. А ее смех был заразителен. Она всегда была более жизнерадостной из них двоих, и он часто мечтал быть похожим на нее. В день ее свадьбы он радовался за нее, но в то же время был опечален тем, что она уезжает, чтобы посвятить себя мужу и создать семью. Вся эта концепция всегда вызывала у него чувство неловкости. А потом, в конце брачной ночи, ее прекрасное белое платье было испачкано кровью, и вскоре после этого, с помощью Чета и его самого, она покинула Убежище, чтобы найти отца. Это было несколько дней назад, и с тех пор он постоянно пребывал в страхе. Неизвестность, жива ли она еще или уже лежит мертвым телом в радиоактивной грязи, беспокоила его так сильно, что он с трудом засыпал и иногда едва вставал с постели по утрам. Иногда он представлял себя на мосту, ведущем к двери в хранилище на поверхность, где он в последний раз обнимал Люси, и представлял, как перепрыгивает через перила в глубину. Но он должен был продолжать. Он должен был. Однажды она вернется. Он должен был держаться за эту надежду, потому что в противном случае не было смысла продолжать жить. И каждый прошедший день, каждая рутинная задача на общее благо, каждое маленькое движение казались ему в тысячу раз труднее, чем без нее. «Мне тоже не хочется ничего делать», - тихо сказал Чет, прервав мрачные мысли Норма. Норм с ужасом осознал, что, какими бы разными они ни были, горе у них одинаковое и что Чет, вероятно, пришел не только проведать его, но и потому, что ему нужно было подбодриться. «Как... ты?» спросил Норм, неловко снимая с ногтей кусочки ветчины. Его кузен мог показаться высоким и устрашающим, но все, кто узнавал его поближе, знали, что он очень чувствителен и порой весьма эмоционален. Из-за большого роста Чета люди часто прибегали к его поддержке, но сам он редко получал ее, поскольку все полагали, что с ним все будет в порядке. Чет также скучал по Люси. Конечно, не так, как Норм. В течение десяти лет у Чета и Люси было что-то вроде отношений, время от времени возникавших, несмотря на то что они были двоюродными братьями. Пока от их дурачества не было детей, это никого не беспокоило. Норм не знал, как обстоят дела в других Убежищах, но здесь, в 33-м, все делали это со всеми остальными. Так бывает, когда скучно. Но любовь Чета к Люси была, Норм был уверен, искренней. «О, со мной все будет в порядке», - сказал Чет, не замечая, насколько печальной была его улыбка, и казалось, что он прилагает огромные усилия к каждому слову. «Мне трудно жить как обычно. Это что-то вроде новой нормы. Я хочу вернуть прежнюю нормальность. Хотя... это тоже было не идеально». Вероятно, ему не хватало умственных способностей и словарного запаса, чтобы справиться с эмоциональным потрясением внутри себя. Но своими простыми словами он выразил именно то, что чувствовал Норм. «Да...» мрачно сказал Норм. «Старая нормальная жизнь была отстойной». Эффективное управление ресурсами, воспитание семьи, спасение человеческой цивилизации, построение будущего Америки, вместе, с руководящими принципами, которым нужно было следовать постоянно и не допускать никаких отклонений. Людей, которые влюблялись в своих кузенов, или тех, кто не был заинтересован в создании семьи, не ценили. Здесь не было места для чудаков. В буквальном смысле. Вскоре совет «посоветует» Норму съехать из дома, потому что эта жилплощадь предназначалась для семей, а не для отдельных людей. Стены перекрасят, а вещи отца и сестры вернут в общую собственность Убежища. И его двоюродный брат Чет тоже был в некотором роде таким общим имуществом. Большой, сильный парень, который всегда старался угодить другим. Его часто использовали в своих интересах, и он даже, казалось, смутно осознавал это, но не возражал. Норм тоже восхищался им. То, чего Чету не хватало в мозгах, он компенсировал сердцем. В нем не было ни капли злобы, это уж точно. И когда он любил, то любил всем сердцем и сообщал об этом всем, даже если лучше бы это оставалось в тайне. Норм предпочитал держать свои чувства при себе. Так было проще. Никто не мог разбить его сердце таким образом. «Не хочешь как-нибудь зайти ко мне на ужин?» неожиданно сказал Чет, снова выглядя немного веселее. «Что? Почему...?» «Чтобы ты наконец-то снова смог сбалансированно поесть, глупыш. А я люблю готовить! Я достаточно хорош в этом, так сказали в совете! Может быть, скоро я буду работать в столовой, теперь, когда... ну, теперь, когда мне нужно подумать о том, что я хочу делать дальше!» В голосе Чета звучал намек на искусственную радость. Он потерял работу привратника за то, что помог Люси покинуть Убежище, и ему с трудом удавалось делать что-то более сложное, чем выглядеть устрашающе и нажимать большие красные кнопки. Но ему удавалось скрывать свою неуверенность энтузиазмом, чего Норму не удавалось делать всю жизнь, на какой бы работе его ни заставляли работать. «Поверьте, чтобы работать в столовой, даже не обязательно уметь готовить. Я тоже недолго этим занимался. Им все равно нужны люди только для чистки картофеля». «О.» Чет уставился в пространство, погрузившись в размышления. Возможно, вообще без всяких мыслей. И Норму вдруг стало жаль, что своим отсутствием энтузиазма он раздавил оптимистическое настроение Чета, как таракана. И впервые за несколько дней, с тех пор как ушла Люси, он заставил себя улыбнуться. Он не хотел, чтобы Чет чувствовал себя таким же несчастным, как и он. «Да я просто пошутил! Уверен, ты будешь отличным поваром! Шеф-повар Чет, звучит неплохо!» - сказал он и удивился тому, как хорошо ему удался легкомысленный тон. По крайней мере, это, похоже, развеселило Чета. «Но я вполне могу готовить сам, так что можешь не беспокоиться обо мне». «Тогда давайте устроим пикник!» решил Чет. «На кукурузном поле. Однажды я приготовил целый пикник с множеством маленьких блюд. Люси была счастлива! Мы тоже можем так сделать. Тебе понравится!» «О... я не знаю». Норм слегка покраснел. Было очевидно, что Чет так сильно скучал по Люси, что его привязанность к ней теперь бессознательно переходила на него, ее младшего брата. «Пикники - это весело, - сказал Чет, как будто Норм был не очень умным из них, - ты просто сидишь на одеяле и ешь много закусок». «Я знаю, что такое пикник, Чет». «Я люблю маленькие закуски». И от этого Норм покраснел еще больше. Он и сам был довольно миниатюрным. Возможно, Чет даже не осознавал, каким милым он иногда был, несмотря на свой простой ум или благодаря ему. «О, и мы могли бы подурачиться после, если хочешь!» Чет сказал это так, словно идея только что пришла ему в голову. Возможно, так оно и было. Норм моргнул. И заставил себя посмотреть на жестянку в своей руке, а не на кузена рядом с ним. «Люди не очень-то к этому относятся. Отец, то есть надсмотрщик, - Норм произнес это слово уничижительно. «...ему это не нравится. Не только потому, что мы двоюродные братья. Это отличается от того, что делали вы с Люси». «Отсутствие сексуального удовольствия может сделать человека несчастным и больным, доказано, что это приводит к проблемам с кровообращением, повышает риск вирусных инфекций и вероятность преждевременной смерти», - объяснил Чет, снова цитируя рекомендации Убежища один к одному. «Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя несчастным, Норм. И я не хочу, чтобы ты заболел или умер. Ты не можешь... сдаться. Может быть, мне остаться здесь на ночь? Люси просила меня позаботиться о тебе. И я буду». Это разбило Норму сердце. Неужели даже для Чета было так очевидно, как мало у Норма осталось желания жить? «Это мило, но ты не обязан этого делать, Чет». «Но мне нравится это делать. Это приятно. На какое-то время. Многие люди используют меня для сексуального удовольствия", - сказал Чет и, похоже, снова крепко задумался. «Наверное, это из-за моего размера». О, Норм знал это. Он знал это слишком хорошо и был немного смущен этим. Они вдвоем никогда не занимались чем-то большим, чем дрочка рядом друг с другом на картинки в стиле пинап, которым было более 200 лет, но, опять же, разница в размерах была огромной. «Размер - это еще не все. Ты милый, заботливый парень. Думаю, это то, что людям нравится в тебе больше всего. И поверь мне, ты не захочешь... пикнуть со мной». На губах Норма появилась озорная улыбка. «Это было бы весьма неприятно для тебя. Ты даже не представляешь, какими странными вещами я увлекаюсь». «Ха!» - рассмеялся Чет. «Да, Люси мне рассказывала». Норм застыл, пораженный. «Рассказала?» Неужели она действительно нашла его нарисованные комиксы и грязные истории о брачных циклах/жаре гигантских супермутантов с большими задницами, которые он так тщательно прятал между рамой кровати и матрасом???? И она рассказала об этом другим??? «Конечно. Мы часто разговаривали. Ну, она говорила, очень много. О детях, о семье, о ее отце, о тебе, о девушках, о книгах, о том, как выглядеть красиво, о готовке, об уборке... Вообще-то, это всегда было немного утомительно». «Да, это похоже на нее, - улыбнулся Норм. Боже, как болтовня Люси иногда раздражала его. И как же он по ней скучал. Было приятно, что рядом есть кто-то, кто тоже помнит, какой занозой в заднице была его сестра. Это помогало. Выражение лица Чета стало серьезным. «Последнее, что сказала мне Люси, это: Позаботься о Норме, пока я не вернусь. И именно это я и собираюсь сделать. Так что... теперь скажи мне, как я могу позаботиться о тебе?» «Слушай, я уже не маленький мальчик, тебе не нужно заботиться обо мне. Я знаю, что нравлюсь тебе, потому что напоминаю Люси, но, может, тебе стоит завести новую девушку, а не тратить время на меня?» «Ты не пустая трата времени! И я не хочу новую девушку. Я люблю Люси». «Люси ушла!» пробурчал Норм, раздраженный тем, что слезы наполняют его глаза. «Из-за нас! Она ушла и... скорее всего, не вернется!» Умерла, - не хотел говорить он. Но наконец-то он рассказал кому-то о том, что так долго мучило его. Он так ужасно боялся, что она уже мертва и что это его вина. Потому что он позволил ей уйти. Возможно, ему следовало остановить ее. Он задавался вопросом, смог бы он предотвратить ее уход, если бы только проявил больше энтузиазма. В наступившей тишине было видно, что Чет пытается собрать в голове сложные слова. Когда он был достаточно уверен в себе, он снова обратил свой взгляд к Норму. «Несмотря на то что Люси больше нет, я все еще люблю ее. В моем сердце живет ее отголосок. В моем сердце». Норм посмотрел в чистое, честное лицо Чета. Оно было... милым. Особенно когда он был в таком замешательстве, как в данный момент. «И я чувствую, что эхо сильнее всего вокруг тебя», - кротко сказал Чет. «Я думаю... Я тоже люблю тебя. Я хочу заботиться о тебе. Это правильно». Норм испустил долгий вздох. «Ты просто запутался, Чет. Ты не любишь меня. Ты чувствуешь это только потому, что я разделяю 50 % своей ДНК с Люси. Это нормально». «А я разделяю с Люси около 12,9% своей ДНК!» сказал Чет, странно бодро, как будто это был очень интересный факт, а не признание того, что его отношения с Люси на самом деле кровосмесительные. Похоже, он до сих пор этого не понял. Норм также сомневался, что Чет сам подсчитал процентное соотношение. Скорее всего, это Люси говорила ему, причем несколько раз. Но так же, как Норм надеялся, что Люси скоро вернется домой к отцу и все снова будет хорошо, Чет тоже надеялся, что однажды сможет жениться на Люси. Ни одна из этих мечтаний не сбылась. «Значит, с точки зрения генетики, крошечная ее часть все еще здесь, в Убежище», - наконец сказал Чет, довольный собой, как будто решил сложную математическую задачу. «Да.» Норм поднял бровь. И каким-то образом, своей странной простотой, Чет сумел успокоить Норма. Она никогда не умрет. Пока он жив. И даже если она не вернется, он сохранит то, что от нее осталось, выжив как можно дольше. Размышляя об этом, Норм рассеянно засунул палец обратно в мясо, которое стало очень мягким в консервной банке. «Ты уверен, что не хочешь, чтобы я остался на ночь?» спросил Чет, с любопытством наблюдая за ним. «Ты можешь засунуть палец и в меня. Если хочешь, я могу притвориться мутантом или кем там ты увлекаешься». Норм облизал соленое мясо со своего пальца. В его голове происходило множество вещей, гротескные наслоения апатии, горя, страха, желания и чувства, похожего на то, что другие называли любовью, но понять это самому, а затем тщательно сформулировать, чтобы Чет смог это понять, было невозможно. «Мутанты - зеленые», - просто сказал он. «Ну что ж, я поищу поблизости какой-нибудь цвет», - сказал Чет и встал. «Думаю, у нас в основном синий и желтый». Фирменные цвета «Убежище-Тек». Когда Чет помахал ему на прощание и ушел, Норм решил пока оставить в тайне, что при смешивании синего и желтого получается зеленый. Но он уже с нетерпением ждал того дня, когда Чет сам узнает об этом.