Оружие Советского союза

Утро Маршала встретило лучами восходящего на свой рабочий пост солнца, которое подразнивало мужчину и желало вырвать из приятного сна без очередного кошмара. Мужчина размахивал руками и ворочался в разные стороны, пытаясь спрятаться от этих дерзких лучиков, но настолько увлекся, что аж свалился с дивана. Больно и неудобно теперь стало спине. Разлепив красные от недосыпа и нервозности, но все же еще красивые и глубокие темно-синии глаза. Маршал поднялся с пола, потянулся и подошел к окну. Слегка нахмурился от яркого света, что был направлен на него. Открыл ставни и вздохнул приятный, слегка морозный, но уже весенний воздух. Были слышны утренние птички. На горизонте было тихо и окружал лесочек, который скрывал эту тайную, но важную базу на которую, товарищ Главнокомандующий отправил нашего героя для важной и решающей операции. На дворе стоял 1943 год. Война шла своим разгаром. Немцы оккупировали Крым. А именно очень важные места, как Симферополь и Севастополь. Города рядом с стратегическими морскими базами, советские войска активно, хоть и не так упорно, освобождали от немецких войск. Но на Маршале висела важная операция вместе с 588 ночным бомбардировочным полком противостоять немцам и перевернуть ход войны. Мужчина ухмыльнулся. В дверь постучали, тем самым вернув маршала из задумчивости в реальность. — Войдите. — проговорил слегка хриплый голос. — Доброе утро, товарищ Маршал. Не желаете чашечку душистого кофе с тремя кусочками сахара? — произнесла, улыбаясь секретарша, посмотрев на крепкого, заспанного, красивого мужчину перед собой. Она слегка смутилась. — Вчера вечером привезли провизию. Или же желаете обождать и позавтракать со всеми? Этот мужчина ей давно нравился. И не только ей. Маршал был молодым, мужественным, высоким, крепким мужчиной. Его тело, мышцы. Его темно-синии серьезные, порой хитрые глаза, которые погружали тебя в небытие. Девушки, что проводили с ним ночь говорили о том, что этот мужчина не человек. Он божество. Жестокое божество, которое проводило с женщинами лишь одну ночь без обязательств. И исчезало. Он не привязывался, но привязывал. Он не влюблялся, но влюблял. Он был так близко и одновременно, так далек. Мужчина обернулся и нежно улыбнулся. Хитрый лис. — Доброе утро. От кофе не откажусь и от завтрака с коллегами тоже. Но перед завтраком, Верочка. Пожалуйста, позовите, товарища Сергеева. Я вчера настолько замотался, что забыл прослушать доклад. А наш учтивый, Андрей Михайлович, позаботился о моем здоровье и пренебрег своими обязанностями адъютанта. И возможно, что где-то сейчас немцы проедают как дармоеды нашу плешь. — говорил маршал медленно и была слышна не прикрытая ирония, его хриплый баритон с каждым разом становился тихим и спокойным. Мужчина подошел к своему столу и снял со стула свой форменный китель, надев его на плечи и поправил воротник. Девушка в это время завороженно наблюдала за действиями начальника. Маршал лукаво усмехнулся. — Верочка, где мой кофе? — А, д-да. Сейчас, товарищ Маршал. — стушевалась девица, прикрывая свои алеющие щечки и выбежала из кабинета начальника по пути столкнувшись с адъютантом. «Эх, наивное, влюбленное создание» — подумал маршал и увидел в дверях Сергеева. — О, Андрей Михайлович. Доброе утро. Вольно, подполковник. Проходите и докладывайте то, что забыли сообщить вчера. — проговорил маршал и скрестил руки перед собой внимательно смотря на адъютанта. — Товарищ Маршал, я не забывал. Просто Вера Николаевна сказала, что вы уснули и я не решался вас разбудить. Вы ведь очень нечасто спите. Информация все равно была обычной. Ничего серьезного. — проговорил подполковник, напрягшись. — Не знал, что Вера Николаевна настолько много значит для вас, Андрей Михайлович, нежели война. Давайте проясним, подполковник. Когда война закончится, то вы можете не следовать ни единому правилу. Жить и поступать по своему. Но сейчас война, и на кону стоит безопасность нашего государства. Поэтому, независимо от того, чем я занимаюсь, вы должны докладывать мне любую информацию в любое время суток. — жестко и холодно проговорил маршал. Андрей Михайлович кивнул. — Я понял, товарищ Маршал. — проговорил он тихо. — Славно. Продолжайте. Андрей Михайлович начал свой часовой доклад, о состоянии наших войск, которые отчаянно пытаются пробраться к Симферополю. О потерях, провизии, решениях Главнокомандующего, наступлении наших войск, кораблей. За это время, пока Сергеев вещал в кабинет вошла Верочка с ароматным кофе. Маршал улыбнулся и принял чашечку, начав методично помешивать черный напиток ложечкой. Гипнотизируя адъютанта. — Хорошо. Значит через два дня, я направлюсь осматривать все приготовления. Андрей Михайлович, оповестите, товарища Сергееву, что она поедет со мной. И что она обязана быть на завтраке, а после у меня в кабинете с докладом. — проговорил улыбнувшись маршал, когда заметил, как подполковник закатил глаза о упоминании сестрицы. — Товарищ Маршал, вы можете майору на завтраке сказать об этом…-проговорил тихо и нехотя адъютант. — Подполковник, что я вам говорил о неповиновении? У вас это семейное? Появление на завтраке вашей глубокоуважаемой сестрицы можно пересчитать по пальцем. Вы как ее брат должны тщательнее следить за здоровьем сестры, иначе вместо вас эта обязанность падет на меня, хоть я и не против. Но вас она хотя бы слушает изредка. — проговорил маршал, раздражающе ухмыляясь. Андрей Михайлович хотел, что-нибудь сломать, кого-нибудь ударить. Маршал и майор стоили друг друга. Один раздражающий, высокомерный, холенный начальник. Вторая просто «бешеная псина» и стервозная сука. Маршал улыбался и про себя думал, что же у них за родственные отношения, что у товарища Сергеева, так лицо атрофируется. Но в любом случае за этим забавно наблюдать. — Так точно, товарищ Маршал. -проговорил отчаянно адъютант, сдаваясь. — Выполняйте. Подполковник вышел выполнять приказ. Адъютант не понимал почему Маршал каждый раз заставляет его заботиться и выводить из транса-работы в которой закопалась как крыса его двоюродная сестрица. Если она так нравится ему, то пусть он сам выстраивает взаимоотношения с ней. Или же он только обольщать женщин умелец? Утро Андрея Михайловича было таким приятным, но этот хитрый лис перевернул его вверх тормашками. Если бы он был на месте начальника, то давно бы отправил сестрицу на гауптвахту отдыхать и восполняться дзеном, хоть она и важное стратегическое оружие союза, но так раздражает. Почему к функциям этого оружия не добавили настройки смены характера? Без нее бы наша страна справилась бы. Может не так эффективно, но справилась. Адъютант вздохнул. Спустившись по лестнице в подвальное помещение, где был отдел контрразведки в котором главой была именно сестрица. Андрей Михайлович, без каких-либо церемоний открывает дверь кабинета майора и в него летит кипа бумаг, которые до этого мирно лежали на столе. Если бы маршал видел, что здесь творится, то понял бы, что лучше за такой женщиной не ухаживать. Адъютант зашел и прикрыл дверь, подошел к окну и закрыл его. Чтобы, если их кто-то прервет, вновь не устраивать по всему кабинету сквозняк из летающих важных листочков. А после обернулся к майору, что задумчиво сидела в своем кресле. Ее стеклянные, ледяные, волчьи, серебристые глаза смотрели задумчиво. В помещение было холодно и пахло лекарственными травами, которые курила майор. Адъютант огляделся. На кожаном зеленом диване лежало огромное количество папок, которые были проверены, также множество документов находилось и на полу. На шкафу осторожно висел военный, форменный китель на вешалке. По всему кабинету были разложены папки. Вообщем был характерный такой бардак. Андрей Михайлович вновь обратил внимание на внешний вид сестрицы. Усталость, бледность, темные круги под глазами и пугающий шрам на подбородке, который опускался вниз по шее. Он был свежем. Прежде чем майор оказалась при маршале, она была оружием эффективным на поле боя. Уничтожила уйму немецких солдат, техники, также дополнила запасы продовольствия и припасов. Главнокомандующий был в восторге, другие были ослеплены и вскоре одержимы «Бешеной псиной» и ее возможностями. Но все же, товарищ Сталин бережно относился к майору и поэтому на последнем сражении, когда ее чуть не разрезали напополам, отчего на ней красуется этот шрам. Главнокомандующий уступил Маршалу «Бешенную псину» и отправил ее вместе с ним в Красноперекопск. Это не особо снизило риск. Но все же, маршал спокоен, что майор при нем. Подполковник помнил, как ходили слухи, что маршал был сам на себя не похож, когда узнал, что «бешенная псина» в критическом состоянии в госпитале. Но даже Андрей Михайлович, что был адъютантом Маршала не знал навещал ли тот майора или нет. У них были странные отношения. Может быть и не настолько сложные, просто подполковник не понимал маршала. Он не понимал почему такой мужчина как маршал, которого окружало столько девушек, желавших стать его одной единственной. Был очарован оружием Советского союза, которая никак не относилась к маршалу. — Кхм, майор.....-проговорил адъютант, пытаясь привлечь внимания сестрицы. — Доброе утро, половинчатый полковник. — проговорила майор и потянулась за трубкой, втянув душистые, лечебные травы и выпустила красивый дымочек. И какое тут здоровье, а Маршал? — Вместо того, чтобы спать…ты опять куришь эту дрянь? — «Эта дрянь», товарищ половинчатый, была прописана врачом для моего душевного покоя. Видишь, те папки? — указала майор трубкой в сторону тех документов, которые Андрей Михайлович видел ранее. — Принеси их, Денису Михайловичу. Он ведь тебя за эти ко мне послал. Только майору можно было обращаться к Маршалу по имени отчеству. Даже его секретарю — Вере Николаевне нельзя. Но майор обращалась к нему очень редко по имени, больше всего это ее выдуманное «Ваше высокоблагородие». Как пафосно. Два павлина. Андрею Михайловичу всегда хотелось просто куда-нибудь исчезнуть, когда эти двое встречались в кабинете или вне его. — О, и еще собери те документы по которым ты сейчас топчешься. И которые упали из-за твоего неумения правильно и аккуратно открывать дверь. — проговорила спокойно сестрица, опять выпустив струйку. Сжав зубы и кулак, Андрей Михайлович мигом управился с документами на полу и положил их на стол майору. После подошел к ней и развернул ее к себе. — Ты знаешь, что ты сука? — прорычал он тихо, когда приблизился к уху майора. От сестрицы пахло лечебными травами и мылом. Подполковник облизнулся. Он хотел взгрызться в эту шею и убить эту стерву. — Ты выглядишь как мертвец, сестрица. Эти травы тебя не лечат, а калечат. И мне больно смотреть на это. — Андрюша, война это не курорт. Война это убийство, кровь, боль, потери и слезы. Война не лечит, а лишь калечит души тех, кто воюет. Разрывает на мелкие кусочки тех, кто ждет своих близких, надеется, а после получают лишь хладный труп в качестве подарка их надежды. Ни я, ни ты, никто из нас уже не здоров. -проговорила майор меланхолично. Она права. Никто из них нездоров. Каждый пережил для себя свое глобальное горе, которое изменило или же сломало их. И каждый из них, переживает это по своему. Сестрица выглядела неопрятно. Короткие волосы, разбросанные в разные стороны, будто ветром сдуло. Ледяной, спокойный взгляд. Взгляд убийцы. Без чувств, без эмоций. Рубашка мятая и засученная, обнажающая характерные шрамы на руках, галифе, длинные начищенные черные сапоги, черные кожаные перчатки. Поверх рубашки был китель майора СС на котором были советские награды. Андрея Михайловича это смутило. Сестрица странный человек. Очень. Хотя, может некоторые бы и восхитились такой самоуверенности. Что Гитлер в итоге будет под каблуком Сталина. Как собачка в наморднике или же как запечённый кролик на подносе, который преподнесёт Сталину, сестрица. Подполковник вздрогнул и сглотнул, вспоминая майора на допросах с пристрастием ее действия, ее взгляд. Пленные бояться «бешеную псину». Ее методы извращенны. Очевидцы рассказывали, что видели псину в действие на поле боя. Кровая резня. Страшная. Не для глаз и не для ушей. Она отвратительный человек без грамма милосердия. — Товарищ майор, я должен доложить вам...— проговорил подполковник, встав по смирно напротив сестрицы. Майор закатила глаза. — Подполковник, где была ваша учтивость и вежливость, когда вы открыли дверь без стука и разрешения? Лицемер. — Вероника Дмитриевна, вы переходите границы. — начал закипать подполковник. — Да что ты говоришь…- проговорила майор и поднявшись, размеренным шагом подошла к подполковнику и прям ему в лицо выпустила струйку дыма. Ухмыльнулась. Андрей Михайлович закашлял. — Докладывайте. — Товарищ Маршал, желает, чтобы ты была на завтраке, а после зашла к нему в кабинет. — проговорил адъютант предельно холодно. — Можешь идти. Она точно доведет меня раньше до могилы, чем пуля врага. — Ника, он зовет к себе тебя. — Я слышу. Я не глухая. Принеси мне мою любимую кашу, думаю, что Лопатина помнит. Если нет, то напомни. Если будут ягоды, то с малиной. А Денис потом, после завтрака.— проговорила майор и отошла от брата, сев вновь за свой стол. Андрей Михайлович вышел за дверь и простонал от ненависти. Сука.