Снова

Тихо, мягко тёплый свет глушит комнатную тьму. И он глаза открыл и ожил, а потому, Тихий вздох в секунду рушит холодное молчание. И вот перед ним сидит его объект очарованья. — Вокс, как ты… — обрывает на пол слова, Глупо смеясь, слезу стирая с глаз. Снова. Вокс удивлено смотрит: что с Валентино? А тот все так же плачет беспричинно. Да нет, причина есть, но отрицает он её, А она сидит пред ним, и как на зло. Сидит смотря, не понимает, что вид один Его для мотылька, как гребаный амфетамин. Больнее щемит в груди, от жестокой реальности. Есть ли в нем хоть капля оригинальности? Отнюдь, а потому это попытка забыться, Обмануть себя и разум, в мысли глубже зарыться. —Хорошо, посмотри мне в глаза, — промедление, Будут ли дальше слова иметь хоть каплю значения? Взгляд напротив горит, жгя изнутри гниющую душу, И с каждой секундой от этого Валентино все хуже. —А теперь… Скажи, что любишь меня, — И сердце мрёт на секунду, когда В ответ звучит без промедления: — Я люблю тебя. —Ладно, я сейчас не верю в это, — Почему идёт на поводу своего бреда? И знает, что это всё лишь постанова, Но продолжает упорно: — Скажи это снова. — Я люблю тебя, — как в сердце нож. Такая откровенная, но сладкая ложь, Вокс так не скажет, Вал знает, А от того опять в душе погибает. Вновь он просит повторить те три слова, Услышать еще хоть разок это. Снова. Снова и снова. Тот день, руки трясутся. Хочется верить, что они все спасутся. Зачистка, боль, слезы, смерти и крики. Тогда спастись смогли не все ВИ. Вал, обнимая тело напротив, знает: Это не Вокс. Но внутри отрицает, Что сейчас он всеми руками к груди Прижимает лишь копию своей любви.