Жизнь Повелителя и "бога" времени

Мир вокруг был окутан сероватым светом — не было ни горизонта, ни неба, ни привычного солнца — только сияющий полог светлой энергии, растекающийся в вечности, и бескрайняя зелень. Мир казался... нереальным. Безветренный воздух, но трава колыхалась. Всё дышало размеренным величием, в котором не было места спешке или смерти. Воздух был вязким, как будто сама реальность здесь была гуще, насыщеннее. На этом забытом острове времени, среди мириадов безмолвных биосигналов, стояли два человека. Хотя... слово «человек» здесь было бы не совсем верным. Высокая фигура в бело-серебряном плаще, ростом почти в три метра, спокойно вглядывалась в далёкий свет. Его лицо наполовину было скрыто капюшоном, но глаза — тёмные, глубокие, знавшие слишком многое — словно впитывали в себя всё пространство. Рядом с ним стоял Сэм — его сын. Ростом он был значительно ниже, «всего лишь» метр восемьдесят пять, но в его осанке чувствовалась та же уверенность, что и у отца. Его чёрно-синяя броня тускло поблёскивала под местным светом, а длинный плащ развевался, как знамя в безветрии. Сэм оглянулся: — Где мы? Лололошка молчал несколько мгновений, прежде чем заговорить — негромко, но так, что каждое слово будто струилось из самой ткани мироздания: — То, что лежит в основе всего. То, с чего всё началось и продолжается. Сэм хмыкнул, покосившись на отца: — Ага… А простыми словами? Лололошка едва заметно улыбнулся. — Замкнутая вселенная. Место, где когда-то процветали только одни существа. Боги. Сэм нахмурился, снова осматривая окрестности. Пейзаж был завораживающим: гигантские склоны из изумрудного мха, сверкающие речные артерии, растения, тянущиеся к свету на десятки метров вверх. — Но ведь… оно было уничтожено. Лололошка подошёл вперёд, шаги его были размеренными, почти церемониальными. — Да. Было. Но я его восстановил. Сэм резко повернулся: — Восстановил? Даже боюсь представить... сколько это заняло. — Долго. — Лололошка проговорил глухо. — Ты не представляешь, сколько раз я умирал… и возвращался. Сколько потратил времени и сил. Сэм не ответил сразу. Он лишь молча кивнул, уважительно. Затем его взгляд зацепился за нечто гигантское вдалеке. — Какое… огромное дерево. Лололошка проследил за его взглядом. — Это не дерево. Это — цветок. Сэм обернулся к нему с недоверием. — Цветок? Такой огромный? — Первые боги были… несоизмеримо большими. Размером с материки, с планеты. Одна из теорий гласила: чем меньше бог — тем он сильнее. — Я думал, они могли менять своё тело, как ты. — Видимо, нет, — задумчиво сказал Лололошка. — Хотя... это всего лишь теория. Никто уже точно не знает. Те, кто мог помнить, исчезли. Он посмотрел на лепестки цветка, расправляющиеся медленно, величественно, будто это был жест приветствия. Сэм снова окинул взглядом окрестности, нахмурившись, провёл рукой по шее и вдруг спросил: — Я, конечно, всё понимаю — ты творец, бог времени, бог реальностей и вообще полубессмертный многомерный монарх… — он развёл руками. — Но, серьёзно, зачем тебе ещё один мир? Он развернулся на месте, махнув рукой в сторону окружающего величия. — Ты и так управляешь мультивселенной. И не одной. Лололошка, всё это время спокойно наблюдавший за расцветающим вдалеке «цветком-городом», усмехнулся. Он повернулся к сыну, наклонился и молча поднял с земли горсть рыхлой, пыльной почвы. Пыль поблёскивала странным серебром — будто в ней всё ещё хранилась память древних богов. Он протянул руку к Сэму. — Как ты думаешь... что это? Сэм прищурился, потом склонился ближе. — Ну… земля. — Он пожал плечами. — Просто кусок земли. — Уверен? — голос Лололошки был мягким, почти ленивым, но в нём скрывалось нечто большее. Сэм уставился на отца, приподняв бровь. — Ну да. Это земля. Что ещё? Лололошка улыбнулся, будто ждал именно этой реакции. Он медленно подбросил землю вверх. Та на миг застыла в воздухе — и вдруг... рассыпалась. Крошечные частички почернели, поглотили свет, а затем — как вихрь — расползлись, окутывая пространство вокруг. Всё вокруг на секунду исчезло. Цвета ушли. Окружающий мир растворился в первородной темноте. Сэм даже не дрогнул — он знал, что отец никогда не сделает что-то просто так. И вдруг — в глубине этой беспросветной темноты — загорелась крошечная точка. Её свет был мягким, тёплым, живым. Она пульсировала, словно дыхание новорожденного. Сэм сделал шаг вперёд. — Новый мир? — спросил он, не сводя глаз с огонька. — Да, — кивнул Лололошка. — Но если промотать... Он щёлкнул пальцами. Звук отдался эхом — не в ушах, а внутри самой реальности. И в ту же секунду вокруг них начали вспыхивать точки. Сотни. Тысячи. Миллионы. Мириады. Каждая была уникальна: одни сияли ослепительно-бело, другие мерцали кроваво-красным, некоторые вращались спиралью, другие — каплями тянулись в бесконечность. Их было больше, чем звёзд в любом небе. Сэм не мог даже осознать масштаб — казалось, перед ним распахнулась сама вечность. Он выдохнул: — Вселенная?.. — Мультивселенная, — спокойно ответил Лололошка. Он смотрел на точки, как художник смотрит на своё полотно. — Всё великое начинается с малого. С горсти праха. С одной мысли. С одного удара сердца. Сэм молчал, глядя на бескрайний калейдоскоп реальностей. Лололошка опустил руки. Пульсация звёзд угасала. Темнота вокруг постепенно растворялась, уступая место золотому свету замкнутой вселенной. Они вновь стояли на каменистом выступе над живым океаном света, где под ногами мерцали очертания сотен реальностей, как отражения на воде. Сэм смотрел вниз, в этот бесконечный калейдоскоп. — Я всё ещё не понимаю… зачем, — сказал он, не поворачивая головы. Лололошка молчал. Несколько мгновений он просто наблюдал за пространством, а затем негромко заговорил: — В последнее время… я не могу уследить за тобой. Сэм повернулся к нему, прищурился. — Что? Отец стоял неподвижно. Лицо скрыто тенью капюшона, но голос звучал ясно — спокойно, с долей усталости. — Я не всегда могу уследить за тобой. Не всегда могу предвидеть, что с тобой произойдёт. Что ты выберешь. Что ты сделаешь. Возможно, это… из-за моих генов. Он чуть усмехнулся. Это меня пугает. И одновременно забавляет. Сэм нахмурился. — Ты меня теряешь из виду? Даже ты? — Даже я. Лололошка посмотрел на него. В его взгляде была не божественная мудрость, а человеческая тревога. Я вижу всё, кроме тебя. Это делает тебя опасным. Или… особенным. Молчание. — Игры с богами, — продолжил он, — в последнее время наскучили. Потому что я всё знаю. Всё предопределено. Всё предсказуемо. Даже самые дерзкие из них действуют в пределах привычного шаблона. А ты — нет. Сэм склонил голову набок, саркастично: — Так я стану твоей новой забавой? Лололошка не ответил. Но уголок его рта чуть дёрнулся, и этого было достаточно. — Понятно, — пробормотал Сэм, чуть отступая назад. — Впечатляюще. Он глянул на него с иронией. — Думаешь, я устрою тебе шоу? Лололошка чуть помедлил, затем сказал: — Думаю… ты и Кристи сможете нас знатно повеселить. Сэм остановился. — Кто? Кристи? Он с иронией усмехнулся. — Моя девушка из будущего, что ли? Лицо Лололошки на мгновение изменилось. Его губы сжались, брови слегка дёрнулись, и по лицу пробежала гримаса — смесь отвращения, настороженности и тревоги. Он проговорил хрипловато, почти шёпотом: — Нет. Он посмотрел в сторону. — И, надеюсь, не будет. Сэм застыл. — То есть? — Это не то, что ты думаешь. — Голос Лололошки стал жёстче. — И ты поймёшь это, когда встретишь её. Тишина. Даже вселенные под ногами, казалось, притихли. Сэм вглядывался в отца. — Кто она? Лололошка выдохнул. Легко, но в этом выдохе чувствовалась тяжесть веков. — Всему свое время. Сэм ничего не сказал. Только медленно опустил взгляд — на свою руку, на землю, на звёзды под собой.