О казусах в сексе и неудавшемся чизкейке

      — Ох, черт, — Джисон выгнулся дугой, подставляясь под умелые и сильные руки старшего, позволяя трогать себя в самых интимных и труднодоступных местах. — М-минхо, пожалуйста…       Ли продолжал хитро улыбаться и поглаживать тонкую талию, что в его больших ладонях смотрелась еще изящнее и красивее, словно они созданы друг для друга — его руки и эта божественная талия.       Минхо бы больше времени уделил всем этим ласкам и прелюдиям, но проблема заключалась в том, что собственное возбуждение набатом било по голове — наверное, даже сразу по двум головам. Последняя их близость была перед долгой командировкой старшего, но, казалось, она была самой чувственной и незабываемой. Так долго он еще никогда не готовил Джисона и на протяжении всей разлуки ловил себя на мысли, что такой секс ему нравится гораздо больше того бездумного перепихона, который они практиковали до этого.       Тут всплывает вторая проблема. Джисон совсем не умеет говорить о своих желаниях. На все вопросы кивает болванчиком и добавляет, что уже готов.       Они встречаются от силы полгода, а первый раз произошел спустя месяц отношений и месяц совместного проживания. И нет, это не большой и не маленький срок, вполне нормальный. Но секс получился таким смазанным и коротким, словно его и не было. А все почему? Да потому, что Хан испуганно и смущенно отнекивался от всех ласк, ссылаясь на то, что это неловко и вообще не обязательно — он и так возбужден, зачем лишний раз изворачиваться. Он тогда почти не дал как следует подготовить себя, постоянно уворачиваясь от чужих касаний и зажимаясь, потому что, цитирую, «я уже готов, мне больше не надо». А в итоге едва позволил засунуть в него что-то больше пальцев, пища и дергаясь на каждое движение.       Сейчас же Минхо вдоволь наслаждался процессом подготовки, растягивая медленно и нежно, лаская доступные грудь и соски, ни на секунду не отрывая свой рот от нежной и изголодавшейся по таким касаниями коже.       Джисону было стыдно это признать, но последний раз действительно понравился ему больше всех предыдущих. Еще бы! Он тогда кончил, стоило только Минхо войти на половину. И все лишь потому, что перед этим его потрогали и поцеловали везде, где только можно. Да и где нельзя тоже прошлись.       Поэтому на данный момент его тело уже было разгоряченным и готовым к любой ласке. А умелые руки возлюбленного дарили то невероятное удовольствие, про которое пишут в сопливых женских романах. Читая их в подростковом возрасте, он никогда не думал, что однажды сможет воочию увидеть те самые звезды перед глазами. Правда, прошлый раз это были не совсем настоящие звезды — просто кто-то вздумал посреди июля запустить фейерверки — но это ничуть не омрачило ситуацию.       Ли просунул внутрь третий палец, слушая самый восхитительный и обворожительный стон, сорвавшийся с припухших от бесконечных поцелуев губ, на которые не получалось просто смотреть, их хотелось мять, кусать, посасывать, оттягивать… В общем, творить всякие непотребства, чем, собственно, Минхо и занялся, рывком поднявшись выше и вогнав пальцы глубже, отчего чужой рот раскрылся еще шире, показывая ровные белые зубки и блестящий розовый язычок, который парень тут же захватил в плен своих губ.       Пожалуй, вот такие поцелуи на протяжении всего периода их отношений были самым быстрым и действенным способом завести друг друга. Минхо умел творить своим ртом что-то невозможное, целуя с таким напором и отдачей, что голову сносило уже на первых секундах. Джисон же старался не отставать — закидывал руки на чужую шею, притягивая ближе, хотя, казалось, куда там еще ближе, когда и так носами в щеки друг друга утыкались. Он податливо раскрывался, позволяя вылизывать рот с особой страстью, а сам слегка обводил чужой язык своим, иногда смыкая на нем красные губы и всасывая даже с каким-то остервенением.       Хан не совсем уловил тот момент, когда пальцы сменились горячим членом, что растягивал гораздо сильнее, от чего хотелось тихонько подвывать, уткнувшись в плечо старшего, но сделать этого ему не дали — Минхо заключил его лицо в своих руках, сминая пухлые щеки и оставляя на них короткие поцелуи. Возможно, Ли был самым нежным любовником в его жизни, но проверить это Джисон не мог, это его первые отношения и, вероятно, последние, потому что он слегка медлительный, а не тупой, чтобы упускать такое счастье.       — М-минхо, — он тяжело сглотнул, наблюдая за напряженным лицом парня, еле сдерживающего порыв откинуть все терпение и начать наконец двигаться. — М-можно?.. — на него удивленно посмотрели. — Я х-хочу попробовать другую позу… Можно?       Минхо попытался сдержать счастливую улыбку, радуясь, что младший наконец заговорил о том, что хотел бы попробовать или изменить. Разве это не прогресс? Определенно, он самый.       Ли отстранился, плавно выскальзывая из чужого тела и придерживая орган у основания. Джисон же перевернулся на живот, подтянул ближе к себе подушку и слегка приподнял таз, открывая обзор на прелестнейшего вида ягодицы, между которыми спряталась нежная покрасневшая дырочка. Ох, сколько же кремов и скрабов он пустил на то, чтобы добиться этого красивого оттенка именно там.       Такую позу они ни разу не практиковали, да и Хан видел ее только в манхвах, которые читал каждый день перед сном. Он так давно заглядывался на некоторые сохраненные фреймы, тихо лелея мысль о том, что хотел бы повторить такое, и вот наконец решился. Поэтому сейчас заливался краской по самые уши, чувствуя на себе липкий взгляд, который, кажется, не оставил без внимания ни один участок его тела. А смотреть действительно было на что. В таком положении бедра казались более округлыми, а талия еще тоньше, в то время как ляжки аппетитно разводились в разные стороны, демонстрируя свою мягкую внутреннюю часть во всей красе.       — Боже, малышка, — Минхо резко опустился и накинулся на выставленную попу с поцелуями, оставляя редкие следы от зубов и двигаясь к бедрам. Так хотелось облизать парня всего, с ног до головы, не оставляя ни одного участка его тела без внимания — Ли умудрился поцеловать даже место под коленкой, массируя напряженные икры и вынуждая окончательно расслабиться и вытянуть стопы, демонстрируя розовые, словно у младенца, пяточки — еще одна не совсем приятная, но необходимая процедура Джисона.       Так уж вышло, что он не терпел никаких изъянов на собственном теле и с особым усилием несколько раз в неделю уделял время для того, чтобы привести ножки именно в такой вид, в котором они предстали только что перед старшим. Возможно, это ненормально, что он так сильно не принимает в себе даже незначительные мелочи, вроде сухой кожи или волос на теле. Не то чтобы он слишком категоричен к себе, — конечно, у всех бывают периоды, когда следить за собой совершенно не хочется — но все чаще Джисон хочет, чтобы Минхо видел в нем такого хрупкого, нежного, молочного мальчика.       Раздвинув мягкие ягодицы, Ли поместил между ними напряженный и потемневший от возбуждения член, водя им по пульсирующему анусу и дразня даже сильнее себя, чем парня под ним. Не выдержав больше ни секунды, он довольно грубо проник внутрь, останавливаясь лишь тогда, когда яйца шлепнули о чужую кожу. Ощущения под стать виду — такие же невероятные и горячие, наверное, даже чересчур, раз он слегка вздрагивает и нечаянно переносит весь свой вес на руки, упирающиеся в соблазнительный изгиб поясницы, плавно переходящей в талию. А Джисон, змей искуситель, где только такого набрался, двигает бедрами по кругу, растягивая себя еще больше и постанывая от едва ощутимой стимуляции простаты. Чувство этой невыносимой тесноты внутри неизбежно подталкивает к оргазму, но приходится сдерживать себя, ведь так хочется дольше любоваться прекрасным телом снизу.       — Ты же знаешь, какой ты офигенный, Джисон-и? — простанывает Минхо на ухо младшего, немного отстраняясь и возвращаясь на прежнее место с еле слышным хлопком. Хан в ответ что-то неразборчиво бормочет и мотает головой из стороны в сторону, зарываясь лицом в подушку еще сильнее. — Как так не знаешь? Ты лучший, слышишь? Самый красивый, — Ли снова толкнулся, чувствуя, как горячие стенки плотнее стискивают его внутри. — Самый умный, — еще толчок и тихое поскуливание снизу. — А еще самый заботливый.       Джисон уже откровенно стонал, оторвав голову от мокрой из-за слез и слюней наволочки и повернув ее на звук, чтобы поймать губы старшего. Целоваться в этой позе было до жути неудобно, но даже такие отрывистые касания приносили удовольствие, что уж говорить про размашистые движения и сильные бедра, таранящие его задницу с неистовой силой. Было приятно — в манхвах все же не наврали. Задевались действительно самые чувствительные точки, а само осознание своей открытости доводило до дрожи во всем теле.       Единственным нюансом была лишь легкая ноющая боль в пояснице. Оказалось, что именно на нее идет огромная нагрузка в этом положении, но те неприятные ощущения легко перекрывались гораздо более приятными чуть ниже. Такой напор со стороны Минхо, который буквально вжимал парня в постель и вколачивался с пошлыми шлепками и хлюпаньем от избытка смазки, был для него в новинку, от этого все ощущалось еще острее. А через несколько особо грубых рывков Джисон выгнулся еще сильнее, с громким всхлипом кончая и чувствуя разливающуюся под ним липкую и вязкую жидкость. Мышцы ануса сокращались еще какое-то время, доводя до логического завершения уже Минхо, а тот сильнее навалился на чужие ягодицы, упираясь руками в подставленную поясницу и собирая кожу на ней в небольшую складку.       Он вышел из обмякшего тела, поглаживая все еще иногда подрагивающие бедра и снимая презерватив. Отрицать не было смысла — это лучший секс за все их знакомство. Одновременно нежно и грубо, чувственно и быстро, сдержанно и будто с животной страстью. Это было ново не только для Джисона, который, к слову, до сих пор оставался в том положении, размеренно дыша и подтягивая ноги друг к другу.       Минхо ушел в ванную, а потом вернулся с салфетками и мокрым полотенцем.       — Малыш, ты чего до сих пор не перевернулся? — он слегка насторожился, провел рукой по позвоночнику младшего, спускаясь к алым ягодицам, и оставил на одной из них легкий поцелуй. — Все в порядке? Что-то болит?       Хан через какое-то время все же шевелится и отрывает голову от подушки, являя возлюбленному помятое личико с растрепанной челкой.       — Не-ет, — как-то сдавленно кряхтит он, медленно приподнимаясь на локтях. — Это было охренительно! Хочу как-нибудь повторить.       — Точно?       Парень пытается перевернуться, но тут же обессиленно падает обратно и тихо бормочет что-то неразборчивое.       — Кажется, у меня защемило поясницу, — неловко тянет он, когда обеспокоенный Минхо забирается рядом с ним и уже самостоятельно отрывает от постели.       — Черт, я испугался, что мог порвать тебя, — старший облегченно выдохнул, а потом снова слез с кровати, двигаясь в сторону высокого комода. — Сейчас найду мазь и помогу тебе размять спину. Я сильно в конце надавил, да?       Джисон отрицательно машет головой, подтягивая подушку себе под грудь и цепляясь обеими руками за наволочку, чтобы скрыть в ней свое покрасневшее лицо.       — Не-а, — тянет Ли, забираясь на его бедра и прижимая к постели, — лучше убери ее, тебе нужно выпрямить спину.       Хан еще больше заливается краской, но к совету старшего прислушивается и полностью выпрямляется на матрасе, чувствуя осторожные касания на своей пояснице. Они снова вернулись к той позе, на которой закончили, но теперь уже с другими сопровождающими факторами. Это было неловко и смущающе, но оба молчали и старались не задумываться над таким казусом. В конце концов, с кем не бывает, да и глупо зацикливаться на такой мелочи.       Минхо нежно втирал мазь, большими пальцами разминая защемленную мышцу. Джисон иногда дергался, когда руки сильным движением проходились по особо больному участку, но тут же замирал, потому что Ли делал все с предельной аккуратностью. Нет, квалифицированным массажистом он не был, но примерно знал, что нужно делать в такой ситуации, и его действия реально расслабляли и словно забирали боль.       Через несколько минут Джисон все-таки сумел развернуться и встать с кровати, теперь чувствуя себя немного легче, хотя иногда поясницу еще хватало, но, по крайней мере, он уже был в состоянии помочь Минхо убрать грязное белье и заправить кровать.       Начинать утро с такой жаркой сцены было непривычно, но точно не ужасно. Скорее приятно. Даже очень, особенно, когда чувствуешь такую легкую тянующую боль в мышцах. Тело все такое расслабленное и податливое, полное жизненной энергии и готовое на все.       Джисон вообще не был кулинаром-экспериментатором, да и его базовые навыки не выходили за грань легкого куриного супчика и яичницы, потому что со всем остальным приходилось заморачиваться, а это он не любил больше всего. Он мог уделить должное время учебе, написанию текстов песен или рефлексии, но не приготовлению различных блюд. Больше всего обычно раздражало то, что все ингредиенты приходилось тщательно взвешивать, а это ведь так нудно и скучно. Типа, серьезно, кому нравится каждый раз отмерять определенное количество сахара в один и тот же рецепт сырников? И прикол еще в том, что если хотя бы один раз попробуешь сделать «на глаз», все пойдет через жопу и закончится испорченным завтраком. Не очень вкусно, на самом деле.       Но сегодня Хана переполняли какие-то ну совсем окрыляющие чувства. Возможно, этому способствовало прекрасное начало дня, а, возможно, то, что любимый вернулся из долгой командировки, и можно было наконец насладиться его компанией.       А возможно, парень просто насмотрелся эстетичных видео в пинтересте, со всеми этими тортиками, булочками, печеньями и чизкейками. Последний он и собрался готовить, заранее купив все нужное, и сейчас взвешивал определенное количество творога, тихо матерясь из-за того, что батарейка в весах, кажется, села.       — Как же ты вовремя, блин! — буркнул Джи, кидаясь в прихожую в поисках запасных батареек. Обычно, они хранились в небольшом шкафу в коридоре, но сегодня, как назло, там не было ни одного намека на их существование.       Пришлось с горем пополам натягивать приличную одежду, так как спортивки с дырками на попе и коленке не пойдут даже для прогулки до ближайшего магазина. Пожалуй, именно это бесило сильнее всего.       — Минхо, — позвал он, уже зашнуровывая кросовки, — не захлопывай дверь, а то я ключи не беру.       Услышав заветное «о’кей», парень со скоростью метеора слетел по лестнице, чуть не сбив старушку с двумя сумками. Слушать, что она крикнула ему вслед, Джисон не стал, окрыленный своим желанием наконец приготовить что-то особенное, что-то сложнее яичницы или рисовой каши.       Он уже мысленно представлял, что ему скажет Минхо, когда увидит порхающим по кухне под веселую музыку. Наверное, для начала, удивится и спросит, не заболел ли младший и хорошо ли себя чувствует, а потом похвалит за такой порыв, спросив, не нужна ли помощь, и пожелав удачи. Джисон, конечно, от помощи откажется, иначе тварь он дрожащая или все-таки приготовит этот чизкейк без чужого вмешательства. В их тандеме готовил обычно Минхо, поэтому в кои-то веки хотелось сделать что-то особенное для него, чтобы старший отдохнул после трудной поездки и насладился чем-то вкусным, пока они будут «увлеченно» смотреть очередную дораму, вероятно, даже не дотянув до конца и заснув на узком диване в обнимку, словно слипшиеся пельмени.       К счастью, батарейки нашлись в первом же попавшемся ларьке на выходе из двора, поэтому широко улыбающийся парень нёсся к нужному подъезду, распугивая своим видом случайных прохожих. Такую легкость и в душе, и в теле он не ощущал уже очень давно. Как жаль, что приятное всегда редко посещает нашу жизнь, но, пока посещает, надо ловить момент и наслаждаться.       Джисон несколько раз пересмотрел видео, в котором довольно быстро и нечетко рассказывали рецепт чизкейка. Он даже выписал все нужные пропорции на листик и теперь уже, не торопясь, приступил к отмериванию и приготовлению ингредиентов. С музыкой пошло гораздо быстрее, и он уже, довольно улыбаясь, отправлял в холодильник первый слой из печенья, подпевая популярной исполнительнице и виляя бедрами в такт.       Минхо стоял в дверном проеме, наблюдая за парнем, которого все это время знал как веселого, решительного, умного, красивого и находящего выход из любой ситуации человека. Даже просто смотреть на него было до одури приятно, что уже говорить про совместное времяпрепровождение. И сейчас, когда младший весело пританцовывал, мельком повторяя хореографию какой-то женской группы и параллельно замешивая творожную массу, Минхо думал, что не сможет удержаться от того, чтобы не заключить его в свои объятия и не предложить потанцевать в другом месте, например, в их спальне. Но он же не изверг, чтобы сбивать весь настрой парня, поэтому продолжал смотреть со стороны и поджимать губы в самой искренней и счастливой улыбке.       Джисон знатно намучился, пока разводил желатин, который почему-то был подписан, как смесь для желе. Проверив несколько раз, он убедился, что тот вроде как застывает, поэтому скорее влил нужное количество в творог и быстро распределил по форме. Отправив уже два слоя в холодильник, он довольно потянулся, не спеша убирая бардак, который устроил, орудуя блендером.       Остался третий, финальный, слой из желе, к которому он приступил уже полностью уверенный в том, что все получается отлично, даже слишком для первого раза.       Но, заливая готовую смесь, он огорченно понял, что второй слой никак не хочет застывать. Погрешив на то, что просто поторопился, он убрал все обратно в холодильник и смиренно каждый час проверял, как там его чизкейк, не думает ли застывать. А тот не думал, да даже не планировал. Это расстраивало и заставляло сомневаться в своих способностях.       Когда в восемь часов вечера ничего не изменилось, он удрученно достал форму с десертом, слил верхний слой и убрал обратно, а сам кинулся одеваться, чтобы купить нормальный желатин и хотя бы часть чизкейка привести в должный вид. Минхо на его копошение выглянул в коридор и удивленно спросил, куда тот, но Джисон лишь бросил что-то вроде «не важно» и вылетел за дверь, расстроенный своей неудачей.       Переделав и снова все убрав, он, замерзший и уставший, плюхнулся в чужие объятия, зарываясь носом в теплую шею и матеря на чем свет стоит создателей «ебаной смеси для желе».       — Хо-о, — проныл он, — кто вообще придумал эти дурацкие рецепты, в которых даже не указывается, как правильно разводить желатин и как определять, хороший он или нет.       Старший гладил его по спине, убавляя звук на ноутбуке, где уже час крутился какой-то сериал от Netflix.       — У тебя все прекрасно получилось, — он ласково поцеловал парня в лоб, прижимая к себе еще ближе и закидывая его ноги на свои бедра.       — Спасибо, — тихо прошептал Джисон в ответ, чувствуя невероятное тепло, разливающееся где-то в области груди. Поддержка старшего грела душу и немного даже замерзшие пальцы на ногах. Было приятно вот так вместе с ним просто смотреть глупый сопливый сериал про невзаимную любовь и знать, что у них все точно взаимно.

***

      — Минхо, он все равно не застыл!       Утро началось не с кофе и даже не с медленного ленивого секса, а с шумной белки, стянувшей возлюбленного с кровати, чтобы проверить, как там вчерашний чизкейк.       — Ну ничего, — зевнул Минхо, подтягивая пижамные штаны и заглядывая за плечо младшего, чтобы разглядеть масштаб трагедии. — Мы его ложками прямо так съедим. Просто не вынимай из формы.       Джисон хмуро оглянулся, а потом снова посмотрел на проклятый десерт, с которым возился почти весь день и от которого не добился нужной кондиции. Еще подувшись какое-то время, он все же успокоился и с шумом достал столовую ложку, зачерпывая едва держащуюся вместе массу и запихнул в рот, размазывая немного творога по нижней пухлой губе, а потом сунул такую же полную ложку старшему.       С Минхо хорошо, уютно и так по-домашнему. С ним приятно смеяться до коликов в животе от того, что кто-то из них измазался в сладкой творожной массе, приятно шутить друг над другом, а потом долго целоваться, опираясь на столешницу и цепляя рукой форму с неудавшимся чизкейком. С ним классно быть вот таким — смешным и непоседливым, иногда глупым и немного капризным.       А Ли любил Хана любым, ведь любят не за что-то, а просто так. Даже если не получается делать чизкейк и иногда хватает поясницу; даже если заебываетесь следить за своим телом, убирая лишние волосы и шелушения; даже если не умеете прямо говорить о своих желаниях и увиливаете от любых вопросов. Это ведь все такие мелочи.       — Нам твой чизкейк еще три дня есть, — шепчет Минхо, наконец оторвавшись от любимых губ и снова взглянув на десерт.       — Еще скажи, что тебе не нравится.       — Нравится, — он подхватил парня под бедра, унося в сторону ванной. — А еще ты нравишься.       Он включает и настраивает теплую воду, пока младший неуверенно топчется на коврике, скидывая с себя одежду.       — Ты мне тоже, — тихо бурчит он, когда оказывается под приятными струями, стекающими по изящным изгибам тела. — Нравишься, — еще тише добавил Джисон, утыкаясь в шею старшего и слыша приглушенный звуком льющейся воды смешок.