Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро

      Запах алкоголя ударил в нос, девушку начало мутить, перед глазами все поплыло. Страшно. — К-Кита-с-сан велел вам воз-д-держаться от т-того, чтобы п-приносить с-с-спиртное, — обычно твердый голос менеджера содрогался, а мысли путались в голове из-за чего Тора стала заикаться. — Канай-сан, не говорите, пожалуйста, ему! — начал шепотом сеттер. — Мы не доставим проблем, — продолжил Осаму. — Н-нет, я-я…я должна рассказать, — Тора начала пятиться назад, взгляду не за что было зацепиться и слова давались тяжело из-за кома, подступающего к горлу. Пока взор блуждал по стенам в поисках того, за что можно зацепиться, перед Канай появился Ринтаро, в плохо освещенном лице которого, она разглядела отца, из-за чего страх умножился в десятки раз. *** Торе Канай было десять лет. — Па…— девочка забежала в гостиную, где они с родителями готовились к празднованию нового года. Но вместо улыбающихся лиц, её встретила живописная картина: отец держал мать за волосы и громко кричал, а на столе стояла пустая бутылка «для праздников» и два бокала, — па… — Ой, доченька, — мужчина улыбнулся, но взгляд, которым он одарил девочку, был диким, свирепым и до ужаса страшным. Он отпустил жену и пошел в сторону девочки. В ответ на это действие Тора, охваченная тревогой, начала пятится назад, — что такое? Ты боишься меня? *** — Тора, ты напугана? — раздался спокойный голос Ринтаро и в лицо ударил более сильный запах перегара. — Да, — Тора закивала, а по щеке медленно скатилась одинокая слеза.       В следующее мгновение, Канай почувствовала на плечах крепкие руки и затряслась. «Спокойно, это же Сунарин, что он может такого сделать?» — твердила здравая сторона, но тело не слушалось.       Небольшими шажками парень дотащил девушку до её комнаты, при этом не выпуская из объятий. Затем руки переместились на щеки Торы, приподнимая её лицо. Канай столкнулась с зелёными глазами Ринтаро, но отводить взгляд не хотелось, они зачаровывали, пленяли. И, по ощущениям, глупое доверчивое сердце Торы начало выплясывать чечетку. — Сейчас все хорошо? — голос парня звучал так, будто это волшебная мелодия сказочных фей, и теперь ей стало ясно, что она, как дура, сумела влюбиться в этого хитрого лиса за столь короткий срок, — Чего молчишь? — А…да, все хорошо, я просто задумалась, — девушка с облегчением вздохнула. Она в безопасности, в комнате, но наедине с выпившим Ринтаро. Или это значило, что все не совсем в порядке?       Тора, как привороженная, заглядывала в глаза парня, которые блестели изумрудом от слабого света торшера, поэтому не могла не уловить скользнувший в них задорный огонёк, который стал началом её конца. Суна поддался вперед, нежно накрывая губы Торы своими. Глаза Канай округлились и, кажется, чуть было не вылетели из орбит. Тревожно. Но от парня не исходила похоть или опасность, а может это снова глупое сердце Канай поддается его провокациям? Ринтаро напротив, вкладывая чувства в легкий поцелуй, бережно сминал её губы, а в добавок к этому невесомо поглаживал её щеки. — Рин, иди в комнату, пожалуйста, — как только отстранилась, сказала она. И сразу столкнулась с взволнованным выражением лица волейболиста, которому обычно не свойственно выражать эмоции. — Прости… — он молчал секунд тридцать, — если…ты не против поговорить с утра, когда я буду трезвый, если ты боишься, что сделал я это из-за градуса? — Просто иди к себе, — отчеканила она, стараясь не заглядывать в глаза шатену, чтобы не столкнуться с печалью в них.       И Суна ушел, потому что чувствовал, что явно не должен был совершать этого, ей не комфортно, ей страшно. Нужно было сделать это, коль собирался, в более романтической обстановке. Да и без алкоголя…Но единственное, что мог сейчас он сделать — уйти и не докучать Торе.       Канай, будто в трансе, добрела до футона и без сил свалилась на него, тут же закутываясь в одеяло. Голову мгновенно атаковали не самые радужные мысли. «Он пьян, а ты дура веришь всем и каждому!» «Да не значил этот поцелуй для него ни-че-го» «На утро даже не вспомнит» «А вдруг у него есть ко мне чувства?» «Отвлекающий монёвр, чтобы не спалила Ките-сану» «Опять тебя обманули! Простушка» Внутренний голос выл и, кажется, насмехался над Торой, но усталость взяла верх, и девушка вскоре уснула. *** Сунарин: Тора, давай наконец поговорим, м? 19.54 Сунарин: Где ты сейчас? Давай я приду? Ты ушла с тренировки, но я же знаю, что подработки в тебя сегодня нет. 20.04 Сунарин: Ты обещала мне говорить о том, что произошло еще четыре дня назад, я все помню. 20.14 Сунарин: Почему ты продолжаешь меня игнорировать, Тора?;((( 20.20       Девушка смахнула все уведомления, убирая их с экрана блокировки. Да, она обещала поговорить на следующее же утро, хотя нет, не обещала, хотя стоило бы. Однако Канай испугалась. Испугалась того, чтó он может ей сказать. «Это была ошибка» или «Давай забудем» крутились в голове каждый раз при виде Ринтаро.       Но сейчас ей оставалось лишь отогнать мысли, потому что заходить в палату к бабушке с кислым выражением лица стало бы раковой ошибкой. — Бабуля, Тамами, я вернулась! — Тора ярко улыбнулась, залетая в палату. — ой, доктор, здравствуйте. — Канай-сан, можно вас на пару слов? — выражение лица врача, зашедшего в палату вслед за Торой, не выражало ни радости, ни просто чего-то хорошего. Это не к добру. — Да, секунду, Ба, я сейчас вернусь.       Девушка проследовала вслед за врачом из палаты. Чувствовала, что разговор не закончится ни чем хорошим. Ей и так хватало проблем. Самым страшным исходом она представляла информацию о том, что бабушке уже не помочь, но, опять, она говорит себе быть оптимистичнее. Пока в её жизни есть Тамами и бабушку можно спасти от болезни, Тора справится, она сильная. Однако услышанное её не порадовало и звучало сродни «бабушке не помочь», только в мягкой форме, чтобы была хотя бы минимальная надежда.