Не отводи взгляд

Ацуши правда старался не пялиться. Отводил взгляд, считал трещины на видавших виды стенах заброшенного склада, изучал сгрызенные под корень ногти. Ему очень хотелось рассмотреть этого Акутагаву — в вампирском обличии, — но не хотелось умирать так бесславно и глупо. Акутагава сразу пресек все его вопросы. Стоило только полюбопытствовать, чем он питается, тут же скривился. — Твою кровь я пить не собираюсь, это омерзительно. Было, конечно, немного обидно. Не то чтобы Ацуши собирался стать его обедом, просто звучало так, будто его кровь чем-то отличалась от крови остальных людей. Акутагава что, настолько его ненавидел, что даже вампирская сущность теряла силу? Но все-таки было очень любопытно, что он теперь ест. Или, точнее сказать, пьет? Ацуши решил, что спросит у Дазай-сана — тот, конечно, обязательно посмеется над ним, но хотя бы не попытается убить. — Тигр, не тупи. Угрожающая морда Расёмона вновь замаячила перед Ацуши, скаля острые зубы. Оставаться вновь без руки или ноги не хотелось — регенерация, конечно, отличная вещь, но адская боль при этом никуда не исчезала. Ацуши подскочил, запрыгивая на длинную лапу Расёмона, и разрубил ее, попутно уворачиваясь от остальных ударов. Не стоило ему ничего спрашивать. Акутагава никогда его не жалел, но теперь он лупил его способностью с такой силой, что казалось, не остановится, даже если начнет Ацуши на самом деле убивать. — Слишком медленно! Акутагава отбросил его в стену, и Ацуши сдавленно простонал от боли. По затылку потекло горячее. — Ты жалок, — выплюнул Акутагава. — На сегодня все. Он взмахнул полами плаща и, не успел Ацуши глазом моргнуть, исчез со склада. Мда, отличная вышла тренировка.

***

Ацуши пялился. Сейчас он мог делать это беспрепятственно, почти не опасаясь за свою жизнь — совсем расслабиться наедине с Акутагавой не получалось примерно никогда. Тот говорил по телефону, бросая резкие и сухие фразы. Ацуши отошел подальше, чтобы не казалось, что он подслушивает, но воспользовался тигриным зрением, чтобы получше Акутагаву рассмотреть. Теперь тот стал еще бледнее, хотя раньше казалось, что это невозможно. Тонкие синие венки на тыльной стороне ладони выпирали сильнее, когда он зло сжимал руку в кулак. Стоило ему выплюнуть очередную фразу, и Ацуши замечал острые белоснежные клыки. А когда Акутагава повернулся к свету и посмотрел на него, в его глазах появился алый отблеск. Эти изменения не были заметны сразу, но стоило приглядеться, и становилось ясно: Акутагава теперь другой. Как ему вообще живется в этой новой ипостаси? Он ведь никогда не ответит честно, только изобьет до сломанных рук и ног. Ацуши не стал его бояться сильнее. Когда Дазай-сан сказал, что им придется возобновить тренировки, Куникида тут же его перебил. — Если ты не хочешь тренироваться с вампиром, мы не станем тебя заставлять, — сказал он тогда. Слышать от него о малейших поблажках было странно. Как будто ему и правда грозила какая-то опасность. Ацуши тогда упрямо покачал головой — Акутагаву он не боялся. Да и как он мог? Какая разница, был тот вампиром или только эспером, от него всегда исходила смертельная угроза. Но при этом всем он не убил Аю, даже когда был не в себе. При этом всем он пожертвовал жизнью на корабле, чтобы его, Ацуши, спасти. — Чего застыл? — Акутагава выдернул его из размышлений. Он уже успел закончить разговор и подойти ближе. — Продолжаем. — Акутагава, я… — у Ацуши вдруг так сдавило в груди, будто тигр огромной лапой схватил его сердце. — Я так и не поблагодарил тебя. — За что? — Я… Ты ведь меня тогда спас, — голос Ацуши дрогнул. — И умер. Он до сих пор видел словно наяву эти алые разводы на белоснежной рубашке. Мягкую улыбку, которую еще ни разу не доводилось увидеть на вечно хмуром лице. Бездыханное тело на палубе корабля. — Заткнись, — нахмурился Акутагава и отвел взгляд. — Мне не нужны твои благодарности. — Я знаю, — грустно усмехнулся Ацуши. В конце концов, они ведь даже не были друзьями. Тогда почему?.. Нет, спросить это у него не хватит смелости. Какой бы ни была причина, Акутагава оставит ее при себе. — Просто… Пожалуйста, больше не умирай, — Ацуши посмотрел ему в глаза и столкнулся с удивлением в ответном взгляде, отливающем алым блеском. — Еще одно обещание? — усмехнулся Акутагава, вновь вернув себе угрюмый вид. — Не многого ли ты хочешь, тигр? — Нет, я… Ацуши стушевался. Как ему объяснить, что, пускай для самого Акутагавы все не так, для него самого их соперничество давно кануло в небытие. Он не ненавидел его, больше нет. Не хотел убить. Не мечтал превзойти. Он надеялся, что когда-нибудь они действительно станут настоящей командой. Напарниками, которые будут доверять друг другу хотя бы на поле битвы. Однажды он уже замешкался, не зная, может ли доверить этому человеку свою жизнь, но больше такой ошибки Ацуши не совершит. Как ему объяснить, что Ацуши от ненависти давно уже перешел к другим, запутанным и пугающим чувствам. Что он беспокоится об Акутагаве, когда тот рискует собой, видя впереди лишь цель, не думая о последствиях. Или когда готов пожертвовать жизнью, только бы получить признание Дазай-сана. Ацуши бы отдал многое, лишь бы больше никогда не видеть, как умирает Акутагава. Это было страшно и очень больно. Он не готов снова его потерять. — Я живой, — сказал Акутагава, видимо, не рассчитывая, что услышит продолжение спутанных мыслей Ацуши. — Ну, если таких, как я, можно назвать живыми, — он невесело усмехнулся. — И все еще могу оторвать тебе ногу, если ты сейчас же не прекратишь нести чушь. Щупальца Расёмона, возникшие из его плаща, угрожающе потянулись к Ацуши. Таких, как он. Вампиров. Верно, на него ведь теперь станут смотреть иначе. Пускай Акутагава, по всей видимости, неплохо себя контролирует, но белоснежные клыки и алый блеск никуда не исчезли. Вот только это все совсем не имело значения для Ацуши. — Ты все равно Акутагава, — твердо сказал он. — Вампир ты или нет. Губы Акутагавы дрогнули — в хищном оскале или неслучившейся улыбке? — но уже через секунду щупальце отшвырнуло Ацуши на другую сторону склада. — Мне некогда разбираться с твоим нытьем, тигр. Продолжим. Может, Ацуши показалось, но на той тренировке Акутагава не так уж сильно его избивал. По крайней мере, как ни грозился, не оторвал все-таки ни одной лапы.

***

Ацуши тактично отвернулся, достал из рюкзака купленный заранее онигири и с наслаждением сделал большой глоток вишневой газировки. Акутагава его прилично вымотал, а он не успел позавтракать — снова проспал, мучаясь всю ночь неясными кошмарами. Теперь его живот урчал, что тот тигр, а сил дойти до ближайшего кафе не осталось никаких. Акутагава, сидя на дальнем ящике, тоже пил — кровь из прозрачного пакета. До этого он никогда еще не пил ее при Ацуши, и хотелось бы, конечно, верить, что это — проявление доверия, но, скорее всего, он просто тоже вымотался бесконечной тренировкой. Ацуши быстро расправился с онигири и с сожалением посмотрел на пустую упаковку. Нужно было брать два. Акутагава тоже закончил с кровью — Ацуши заметил на его лице тень отвращения, когда тот избавился от пустого пакета. — Невкусно? — спросил он, прежде чем успел обдумать вопрос. Акутагава бросил на него злобный взгляд. Да, они ведь негласно не касались темы вампиризма до этой минуты. Пока Ацуши снова все не испортил. — Съешь тухлую рыбу, — неожиданно ответил Акутагава, — тогда поговорим. Ацуши уставился на него с удивлением. И снова не смог удержаться от вопроса. — Но разве вампиры не должны любить… ну, кровь? — Свежую, — хмуро ответил Акутагава. — Ох… — Но я не пью свежую кровь, — будто бы защищаясь, продолжил он. И добавил уже тише: — Больше нет. Ацуши даже не хотел думать о жизни, в которой он должен питаться исключительно несвежей едой. Это была бы очень грустная жизнь. Он сочувствовал Акутагаве — ничего из происходящего не было его выбором, — но не осмелился сказать это вслух. — Ты все помнишь? — спросил он вместо этого. Как обращал других людей, как пил их кровь, как укусил меня — это осталось не произнесенным. Ацуши, почувствовав фантомную боль на шее, коснулся ее пальцем. Там, конечно же, даже шрама не осталось. Акутагава проследил за этим движением взглядом и отвернулся. — Помню, — ответил он.

***

Ацуши закрыл глаза и застонал от боли. Его неслабо приложили об стену огромной струей воды во время отвлекающего маневра — очередной эспер с неизвестной способностью, и именно им с Акутагавой выпала честь все о нем разузнать. Ацуши не жаловался, вовсе нет, просто голова болела нещадно. Его уже швыряли несколько раз в стену с такой силой, что на кирпичах остались приличные вмятины. Но тогда он все еще мог встать, чтобы помочь Акутагаве обезвредить этого сумасшедшего. Этот удар, похоже, был критическим. Регенерация, наверное, пыталась его излечить — порезы на лапах медленно затягивались, Ацуши чувствовал там легкое жжение и тепло. Но голова болела страшно, перед глазами все плыло, а звуки стали далекими и доносились словно из-под толщи воды. Ацуши попытался подняться, но его так вело в сторону, что он точно пропахал бы носом асфальт, если бы его не схватили за руку. — М-м-м… Говорить тоже было тяжело. — Тигр, — зашипели у него над ухом. — Аку…та… гава? Когда его схватили за плечи, он попытался проморгаться и открыть глаза. Все плыло, но он видел перед собой мутное темное пятно с очень угрожающей аурой. — Если ты сейчас не очнешься, я тебе что-нибудь оторву. Мысленно Ацуши хихикнул: методы лечения у Акутагавы были прям как у Йосано-сан. Он попытался встать прямо, но в голове вновь прострелило с такой силой, что Ацуши зажмурился от боли. — Пойдем отсюда. Его потянули в сторону, и Ацуши послушно попытался сделать шаг. — Ты его… поймал? — выдавил он, снова открыв глаза. В этот раз получилось лучше. Он даже увидел за спиной Акутагавы скрученного Расёмоном эспера. Обвитый черными щупальцами, тот дергался и что-то угрожающе мычал. Ацуши перевел взгляд на Акутагаву и попытался сфокусироваться на его лице. Тот держал его за плечи — если бы спросили мнение Ацуши, то хватку можно было бы и ослабить, — и смотрел пугающим взглядом. Он посмотрел ниже и увидел острые клыки, вспоровшие нижнюю губу. Точно. Ацуши ведь истекал кровью. Но Акутагава, кажется, говорил, что она отвратительна. Значит, все в порядке? — Мерзкая, да?.. — заплетающимся языком произнес Ацуши. — О чем ты? — Моя кровь. Ацуши вдруг стало стыдно, что Акутагава видит его таким. Хотелось, чтобы регенерация поскорее заживила все раны, хотелось смыть с себя грязь, пот и кровь. Он попытался отстраниться, чтобы не портить и без того не самое радостное настроение Акутагавы, но тот продолжал болезненно впиваться пальцами в его плечи. — Идиот, — бросил он. — Нужно уходить, за нами уже едут. По подбородку Акутагавы текла кровь — его собственная, из прокушенной губы. И это смотрелось так неправильно, что Ацуши потянулся, чтобы стереть эти раздражающие капли. Вот только вместо этого размазал по бледной коже еще и свою. Акутагава сжал его плечи так, что наверняка сломал какую-нибудь кость. — Ты что делаешь? — прошипел он. Его ноздри трепетали, жадно вдыхая воздух, а клыки еще немного удлинились. — Я… прости, — Ацуши стушевался. Он и сам не знал, что вообще творил. Акутагава одной рукой торопливо вытер подбородок, избавляясь от алых капель. Другой потащил за собой Ацуши. Больше они не говорили.

***

Ацуши сощурился от солнца и прикрыл глаза рукой. Он повернул голову вбок, все так же спасаясь от лучей ладонью, и покосился на Акутагаву. Тот лежал на траве, по его вискам стекал пот после интенсивной тренировки. Глаза его были закрыты, но во всем теле чувствовалось напряжение. Ацуши волновало два вопроса. Во-первых, почему Акутагава согласился тренироваться на улице? Ацуши предложил это безо всякой надежды, просто потому что после долгих дней, когда проливные дожди накрыли Йокогаму, хотелось больше времени провести на солнце. Во-вторых, не раздражало ли Акутагаву солнце? Не то чтобы Ацуши разбирался во всех этих вампирских премудростях, а спросить было не у кого. Не в интернете же информацию искать. — Акутагава, — он все-таки не удержался, — а тебя солнце не беспокоит? — Нет, — мгновенно отозвался тот, — зато раздражаешь ты. Да, здесь все было стабильно. Ацуши улыбнулся. Он растянулся на траве, подставляясь теплым солнечным лучам. После тренировки тело сковало приятная усталость, и даже думать о том, что придется из этой глуши возвращаться в общежитие, было неприятно. Он вытянулся и повернулся на бок, спиной к Акутагаве. Может, несколько преждевременно было так подставляться, ведь расслабленный и разморенный, он, скорее всего, пропустит удар. Но все лучше, чем пялиться на Акутагаву, чье бледное лицо так открыто целовало солнце. Трава под его щекой слегка кололась. Нос улавливал запахи распускающихся цветов, влажной земли и зелени. Ацуши улыбался и радовался, что Акутагава этого не видит — на его лицо бы точно набежали тучи. — Что с твоей способностью? — вдруг раздалось из-за спины. — М-м-м? — Ацуши почти задремал, убаюканный шорохом листьев и свежим воздухом. Вместо ответа он почувствовал прикосновение… к ушам? И подскочил на месте. Акутагава дотронулся до его ушей — тигриных — которые совершенно непонятно почему появились на макушке. Он с ужасом посмотрел на руки, но те были обычными, человеческими. Ацуши перевел взгляд на Акутагаву. Тот напряженно сидел и гипнотизировал проклятые уши, спрятав руку в складки плаща. — Я э-э-э… — глупо выдавил Ацуши, — не знаю, почему они появились. Хмурые морщинки на лбу Акутагавы вдруг разгладились, и он фыркнул, будто бы — не могло же показаться? — прятал смешок. Ацуши накрыл уши руками и зажмурился, концентрируясь на тигре внутри. Тот лениво бил хвостом, нежась под теплым солнцем вместе с ним. Несколько секунд спустя уши все-таки пропали. — Ужас, — пробормотал Ацуши. — Надеюсь, они не появлялись раньше. — Боишься, что тебя примут за косплеера? — Акутагаву его несчастный вид явно забавлял. Ацуши злобно посмотрел на него из-под челки. — Вместе с твоими клыками точно примут! И осекся, увидев, как потемнело лицо напротив. Ему вовсе не хотелось намеренно уколоть Акутагаву побольнее, это вырвалось само собой. — Никто их не увидит, если я не почувствую запах крови, — холодно сказал Акутагава. — Ты же… Ты можешь это контролировать, правда? И не бросаешься на людей. — Откуда тебе знать. Акутагава сорвал травинку и принялся злобно рвать ее на мелкие кусочки. — Знаю, — упрямо ответил Ацуши. — И на меня ты не набросился. Я помню, ты говорил, что моя кровь отвратительна, но… — Идиот, — привычно отозвался Акутагава. — Она пахнет как-то по-другому, да? Может, это из-за моей способности? Хм… Это значит, что другие вампиры меня тоже не тронут? Ацуши задумался. Ему было очень интересны любые подробности о жизни вампиров, но Акутагава ничем с ним не делился. К другим вампирам с вопросами лезть как-то не хотелось, в них Ацуши уверен не был. Это к постоянной угрозе от Акутагавы он уже привык: легко разрубал когтями щупальца Расёмона и с первого взгляда понимал, что сейчас его очень хотят убить. — Какой же ты тупой. — Акутагава брезгливо стряхнул с плаща остатки травинок. — Твоя кровь пахнет кровью. И любой вампир будет рад ее выпить. — Даже… ты? Ацуши посмотрел на него недоверчиво. Но Акутагава, конечно же, как всегда ушел от ответа — поднялся с травы, посмотрел в сторону поезда до Йокогамы. — Я ухожу, а ты можешь валяться тут, сколько пожелаешь. Без Акутагавы лежать на траве, даже под теплым солнцем, совершенно не хотелось. Поникнув, Ацуши поплелся за ним.

***

Ацуши смотрел на Акутагаву, не отводя взгляд. Плохо, очень плохо. Давно он не видел его настолько разъяренным: глаза затянуло красным, клыки выступили вперед, а позади возвышались шипы Расёмона. Тренировка была обычной, совсем не примечательной — поначалу. Потом они снова начали ругаться, перебрасываться колкими фразами, жалить друг друга в самые болезненные места. Ацуши обычно легко контролировал такое — он не любил ранить других людей, прекрасно понимал, как долго проходят шрамы, которые остаются на душе. Но иногда Акутагава пробуждал в нем настоящего зверя. Выводил из себя, чтобы Ацуши нападал по-настоящему. Критиковал удары, высмеивал технику. Насмехался над попытками себя победить. Ацуши не хотел говорить тех последних слов. Каждый раз, когда он упоминал Дазай-сана, тот будто с цепи срывался. В этот раз Ацуши совсем не подбирал выражений, приплетя в придачу и вампиризм. И если сам он уже немного успокоил зверя внутри, то Акутагава, кажется, останавливаться не планировал. Он быстрым шагом подошел ближе — Ацуши пытался отступить, но уперся спиной в стену. Ему казалось, что его Акутагавы, того, к которому он уже действительно привык и даже… привязался, больше нет. Вместо него снова появился монстр, готовый разорвать на куски любого, кто стоит на пути. Ацуши шумно выдохнул и вжался в стену — Акутагава стоял близко, слишком близко, все вокруг окутала тьма Расёмона. И в этой тьме мигали красным его глаза. Ацуши нервно сглотнул. Щупальца уже обмотали его так, что было не дернуться, не дотянуться до них когтями, чтобы разорвать и освободиться. — Акутагава? — позвал он, проклиная себя за такой жалобный голос. Тот оскалил зубы, и Ацуши зажмурился. Он не хотел смотреть, как Акутагава собирается его убить. Или превратить? Ацуши даже не знал, что из этого хуже. — Ты меня боишься? — голос раздался близко, слишком близко. Ацуши почувствовал горячее дыхание своей кожей. — Не бойся, — Акутагава говорил будто через силу. — Не… ты. Ацуши открыл глаза. Взгляд Акутагавы прояснился — алые всполохи теперь едва виднелись в темном зрачке. Он снова позволил себе сомнения. Поверил, что Акутагава не сможет себя перебороть. Худший напарник в мире. Он сделал глубокий вдох, прогоняя страх. С удивлением заметил, что щупальца больше не держат его в тисках. — Я не боюсь тебя, — сказал Ацуши. Проглотив: «И больше в тебе не усомнюсь». Акутагава смотрел ему в глаза долгое, ужасно волнительное мгновение, а потом опустил взгляд ниже. Ацуши хотел снова что-нибудь сказать, только бы заполнить эту странную паузу, но почувствовал теплое прикосновение к своим губам. Акутагава его целовал. Это было так удивительно, непостижимо и невероятно, что Ацуши даже глаза не закрыл, чтобы точно знать, что все происходит взаправду. Поэтому видел и хмурую морщинку на бледном лбу, и зажмуренные глаза. Губы касались его осторожно, немного неловко. Впрочем, Ацуши все равно не знал, какие на вкус настоящие поцелуи. Именно такие, решил он, целуя Акутагаву в ответ. Они мягко трогали друг друга губами, поначалу даже не размыкая их. Ацуши чуть наклонил лицо, мягко захватывая нижнюю губу Акутагавы в плен, и тот шумно вздохнул, а после робко коснулся его кончиком языка. На краю сознания промелькнула мысль: насколько острые у него клыки? Что будет, если коснуться их языком? Но Акутагава уже спустился ниже, к шее, туда, где бешеным ритмом бился пульс, выдавая волнение и желание. Он коснулся губами того же места, куда однажды вонзил клыки. Но теперь Ацуши его не боялся. Он выдохнул, чувствуя нежное прикосновение губ, легкие влажные поцелуи, и вздрогнул, когда кожу легко, почти незаметно, тронули клыки. Руки сами схватились за плечи Акутагавы, прижимая его ближе. Ацуши больше не боялся вампира внутри Акутагавы. Тот, как и сам Акутагава, умел не только причинять боль.