Раз зажег, то потуши

Пик Секото полыхает очень ярко, отбрасывая оранжевые и жёлтые танцующие отблески на город вниз по склону. Словно сейчас полдень, а не два часа ночи. Животные и птицы в панике покидают этот участок леса. Выглядит в своём роде дико красиво, насколько всё это ужасно выглядит. Ещё некоторое время понаблюдав за делом своих рук, если быть точнее то левой руки, я наконец ухожу с места преступления. Что же, первый этап моего "гениального" (нет) плана приведён в действие. От гари и пепла слезятся глаза, мешая нормальному обзору, а горький запах саднит горло, вызывая приступ кашля. Даже отсюда слышатся крики граждан, что шокированы и напуганы пожаром. Конечно, два крупных пожара за полтора года. К тому же тут вскоре должны найти часть левого уха "погибшего" при пожаре Тодороки Шото. Вот будет ирония и удар по Старателю. Отсутствие волос на голове ощущается непривычно и странно, но для моего успешного побега нельзя быть узнанным. Левая сторона головы саднит и тянет от боли, отчего я периодически морщусь. Может не надо было усугублять шрам, оставленный матерью этого тела, и подпаливать половину лица? Но жалеть о сделанном уже поздно. Всё для плана. Всё для побега и относительно нормальной жизни. — Тут ребёнок! И он ранен! — ко мне тут же подбегают переполошенные врачи, осматривая меня с ног до головы. — Мальчик, ты можешь говорить? Как ты? — Не видишь?! Он ранен и в шоковом состоянии! Срочно в больницу его. Я специально не разговариваю ни с кем, пялясь в одну точку, громко шмыгая носом и позволяя слезам течь по лицу вперемешку с грязью. Меня заводят в карету скорой помощи, что-то говорят, что-то вкалывать и я отрубаюсь. Может обезбол, может успокоительное. А может всё то волнение, что я испытала за сегодня. С последствиями разберусь завтра.