прощаясь, ты целуешь меня в лоб, как целуют покойников

прощаясь, ты целуешь меня в лоб, как целуют покойников Ночной бар опустился в безмолвие, когда за последним пьяным гостем хлопнула массивная дверь, на стены упал грязно желтый свет едва живых ламп. Теперь в ночной тишине лишь двое несчастных наслаждаются друг другом. Несчастье их было в разной степени омерзительно несправедливым, но так правильно накладывалось друг на друга, что появлялось нечто прекрасное и хрупкое, похожее на любовь и привязанность, появлялось это нечто не вспышками, а стабильным и мягким приливом. Пёс и Безымянный робко переплетали пальцы и целовали друг-друга аккуратно, без намека на животную страсть. Так долго рядом не было кого-то, что теперь их любовь робкая, точно у подростков, впервые испытавших нежное и одновременно жестокое чувство первой любви. Только они далеко не подростки, в их любви нет драмы и лукавства, в ней есть только понимание, безмолвная верность, в этой любви — тепло бегущее от макушки к кончикам пальцев. Единственная дикость между ними — жадное желание обнять так крепко, что остальной мир перестанет существовать И все же… Союз несчастных означает, что печаль их преумножится. Абсолютный крах. Вельт и Галлахер из тех, кого люди со всем уважением крестили «повидавшими». Иногда даже уступали место в общественном транспорте, читая в их глазах тяжесть груза на плечах. Жили они, правда, так долго и печально, что дыра в груди не болела, но пропускала ледяные ветра, даже мириада самых нежных поцелуев эту дыру не залатает. Они оба осознавали неизбежность плохого конца. Надежд не строили и к этому плохому концу шли как бы осознанно, лишь бы вместе и под руку. — ну, мне пора — Вельт натягивает унылую улыбку и поднимается с кожаного диванчика, оставляя фантомное чувство тепла на плече Галлахера, где только что чуть не уснул. Этот момент семейный и теплый, он будет хранить так долго, как позволит его сознание. А если не позволит, то запишет и будет перечитывать каждую ночь. Наклонившись над чужой макушкой, он неловко целует детектива в лоб на прощание — Эоны, Вельт. Целуешь, как покойника — хриплый смех заставляет Янга ощутить странное чувство неправильности чужих слов. Он хмурит брови, но не возражает и от встречного поцелуя в губы не убегает. Вельт знал, те слова были предзнаменованием. Галлахер, в свою очередь, знал, что целовать его в лоб, как покойника — самый верный вид поцелуев для него, и чувствовал холодное дыхание смерти на затылке. Вельт к смерти Галлахера был готов, целовал его в лоб лишь из странной просьбы, проклинал судьбу за то, что она им не дала шанса. Надежд Янг совсем не питал, но когда Галлахер действительно упал в смерть и растворился, как растворяются воспоминания, Вельт пожалел, что целовал его в лоб. Может, так можно было избежать их конца