Риск рождает предложение

Джостена с самого начала предупреждали, что у мистера Миньярда на должности секретаря никто надолго не задерживался, потому что даже высокая зарплата не стоила того, чтобы терпеть отвратительный характер, 24-х часовой рабочий график, когда в любое время могли вызвать к себе и попросить о помощи, связанной с работой, и приготовление самого ужасного в мире орехового латте с зефиром и взбитыми сливками, который невозможно пить. Работой Эндрю занимался скорее из необходимости занять чем-то свободное время, потому что у него не было ни семьи (брат-близнец, с которым они не общались, и кузен, который жил в германии, и они редко виделись), ни партнера или даже желания его искать, а хобби не выматывали так сильно, чтобы выключаться и спать без сновидений. Он не горел профессией или компанией, просто выполнял свою работу так, чтобы не попрекали или не надоедали с горящими дедлайнами. От переработок Нил готов был биться головой об стену, не было никаких сил жить, пока спать удавалось лишь по десять-двенадцать часов в неделю. Ранним утром, написав заявление об увольнении, он пошел к мистеру Миньярду, чтобы оповестить его о скором уходе. Совесть (и контракт) не позволяла ему просто молча уйти, компания должна была найти замену, а Нил впоследствии передать все дела и объяснить, что и как сделать, о чём предупреждали его перед началом работы. — Я так больше не могу и, чтобы вы знали, не собираюсь последние две недели вести себя так же тихо, как раньше, — с порога заявил Нил, пройдя по длинному кабинету к столу. — Мне казалось, тебя всё устраивало, — хмыкнул Эндрю, не отрывая глаз от бумаг, которые подписывал. Их ему принёс Джостен, когда только пришёл, и оставил на столе, это была их старая проработанная тактика, как и стоящий рядом кофе, потому что Миньярд не хотел тратить ни секунды зря. Навязчивые мысли одолевали в любой момент, а так для них не было места. — Вот именно, что казалось. Вы бы знали, какой вы противный сноб и как тяжело с вами работать, — парировал Нил, выпятив грудь и высоко подняв подбородок. Он чувствовал себя победителем, потому что терпеть и сдерживаться несколько месяцев работы было невыносимо трудно, а теперь ничего не препятствовало, и даже высокая зарплата не стоила переработок и отсутствия какой бы то ни было личной жизни. — Не худшие слова, что мне говорили, — пожал плечами Миньярд и отпил кофе. — Так ты увольняешься? — Ваша проницательность поражает, в точку, — и Нила уже было не остановить. Он опустился на стул для посетителей и закинул одну ногу на другую, устраиваясь удобнее. — В контракте не было прописано, что я обязан работать двадцать четыре часа каждый день недели, вы знали? Когда при приёме на работу вы мне сказали, что график будет плотный, я ожидал переработок несколько раз в неделю или хотя бы с какими-то перерывами, а не такое издевательство. У вас совсем нет личной жизни? Друзей? Вам не нужно с кем-то увидеться? У вас же даже обеды проходят исключительно д-е-л-о-в-ы-е. — Нилу пришлось остановиться, чтобы вдохнуть кислорода в лёгкие, но он не смог продолжить, потому что посмотрел на мистера Миньярда. Откинувшись на спинку кожаного кресла, Эндрю ухмылялся и внимательно рассматривал своего секретаря, полностью отвлёкшись от работы, что случалось нечасто (если вообще случалось). Он действительно был заинтересован всем, что сказал Нил. — На этом всё? Я надеялся, что ещё не конец, — добавил Эндрю и немного наклонил голову к плечу, вскидывая брови. — Откровенничать, так откровенничать. Почему вы постоянно ходите в одном и том же костюме? То есть, я подозреваю, что вы купили с десяток одинаковых и меняете их каждый день, но вам серьезно не хотелось какой-нибудь оригинальности? Почему постоянно в чёрном? Это ваш любимый цвет? У вас есть что-то любимое или вы не любите жизнь совсем? Потому что я не вижу других причин для того, чтобы так сильно забывать обо всём и буквально жить на работе, это при том, что я видел, как вы недолюбливаете начальство и как вас бесит, когда планы резко меняются и приходится заново разбираться с большим количеством новых тупых задач. Уголки губ Эндрю поднимались всё больше по мере монолога Нила, который уже не испытывал никаких угрызений совести или страха. Они никогда не проводили время в подобной непринуждённой обстановке, даже когда работали у Миньярда дома, это всё ещё было напряжённо и строго, бумаги передавались из рук в руки вместе с ноутбуками и изменёнными пометками о том, что нужно добавить, убрать или где исправить ошибки. — Здесь вы ненавидите всех, так как я ни разу ещё не видел, чтобы вы общались хоть с кем-нибудь дольше пяти минут не с выражением лица, словно вы свинья, которую на шашлык режут, так что, либо вы остаётесь на этой должности из-за денег, либо из-за того, что не хотите оставаться один. То есть, вы ненавидите людей, но постоянно находитесь в окружении кого-либо, не замечали? У вас даже дома либо я, потому что вы вызываете меня из-за этих дурацких заданий, с которыми бы ничего не случилось, если бы мы сделали их на день позже, либо уборщица, либо повар. У вас, наверное, ещё и расписание в голове есть, вы специально вызываете то их, то меня, чтобы точно с кем-то в помещении быть. Это нездорово. Закашлявшись, Нил зажал рот ладонью, а Эндрю, как ни в чем не бывало, встал и подошел к столу в углу, чтобы налить воды из графина. Наполненный стакан он протянул Нилу, предлагая попить, а Джостен довольно согласился, делая несколько больших глотков, пока Миньярд столь щедр. И, вопреки ожиданиям, Эндрю не вернулся на привычное рабочее место, а занял кресло напротив своего секретаря и скопировал его позу. Теперь их разделяло всего несколько метров. — А вы обращались к психологу? Знаете, как человек, который проработал свои психологические травмы, могу с уверенностью заявить, что если найти врача, который вам подойдёт, то всё получится. Я могу посоветовать вам клинику. Хотя о чем это я, вы явно будете искать врача в более высокой ценовой категории. А компания не предоставляет психолога? Вы бы правда попробовали, может, это облегчило бы вам и окружающим жизнь. Или вы думаете, что я уйду и вам легко будет найти нового секретаря? Как бы не так. Я один единственный такой неповторимый, который терпел вас на протяжении шести месяцев и не сошёл с ума. Следом Нил тяжело вздохнул, заканчивая собственную тираду. Мысленно он уже понимал, что наговорил слишком много, а ему ещё следующие несколько недель быть рядом и продолжать работу с мистером Миньярдом, но было поздно. Нил не жалел о сказанном, если бы он не высказался сейчас, то не рискнул бы уже никогда, побаиваясь ответной реакции, и это того стоило. — Мне ждать продолжения? — Уточнил Эндрю, забавляясь ситуацией. Нил насупился, но отрицательно покачал головой, видя, что его слова не восприняли всерьёз. Миньярд просто посмеялся над ним, чтобы после выгнать и написать ужасное рекомендательное письмо, и Джостена больше никогда и никуда не возьмут на работу. — Вызывая тебя в нерабочее время, я рассчитывал, что ты согласишься только в том случае, если сам этого хочешь. Ты имел право не отвечать на мои сообщения, и это бы не повлияло ни на что, — дав Нилу возможность выговориться, Эндрю решил ответить на его вопросы. — У меня действительно нет личной жизни, и мои будни и выходные заполнены работой. Поразившись тому, что его действительно слушали и запомнили все слова, Нил затих, заинтересованный ответами. Он уже был поражён сказанным, но, справедливости ради, когда начальство пишет тебе сообщения, сложно проигнорировать или отказаться из-за страха оказаться уволенным на следующий день. — Мой любимый цвет чёрный, и я не отношусь к тому типу людей, которые предпочитают эксперименты. Костюмы отличаются мелочами, кроем, но ты, видимо, никогда не присматривался, чтобы это понять. И, как ты верно подметил, в этой жизни у меня нет ничего любимого. Меня в принципе ничего и никто не интересует, но работа вполне сносная. Продолжая говорить, Эндрю неотрывно смотрел Нилу в глаза, внимательно следя за его реакцией. Если бы кто-нибудь другой пришёл к нему с подобной тирадой, он бы проигнорировал, но Джостену почему-то захотелось ответить. До этого никто не был с ним настолько эмоциональным и искренним, а честность всегда была слабостью Эндрю — её он ценил, таких людей вокруг было оскорбительно мало. — Интересное сравнение со свиньёй. Нахождение рядом других людей просто печальный факт, совпадение, выбирай, что больше нравится. Мы живём в огромном мире и в большом городе, люди повсюду, они работают рядом, живут, взаимодействуют, — доступно объяснил Миньярд и скрепил пальцы в замок, положив их себе на колено, что не ушло от внимания Нила. Руки были красивыми, а движения изящными. — И, если действительно хочешь знать, я хожу к психологу. Давно. Смутившись, Нил настолько крепко сжал стакан, в котором уже не было воды, что его костяшки побелели. Он прищурился, разглядывая Эндрю в ответ и пытаясь понять, серьёзен ли тот или играет в какие-то только ему известные игры. — Исходя из моего опыта и огромного количества прошлых секретарей, я соглашусь, что найти хорошую замену тебе будет сложно, но я не могу тебя удерживать или заставлять остаться. Это окончательно добило Джостена. Эндрю звучал так, будто каждое слово, эмоция, движение были настолько правильными и настоящими, что даже мурашки по коже бежали. Нилу хотелось бы задуматься, что Эндрю лжёт, но не получалось. Всё время, с первого и до последнего рабочего дня, Нил считал, что никогда не дождётся признания качества своей работы, и теперь, когда это произошло, сложно было понять, как реагировать и что нужно испытывать в такой момент. Поднимаясь, чтобы скорее уйти и вернуться к работе, Нил споткнулся о собственные ноги и упал прямо на колени Эндрю, неловко смотря на него широко распахнутыми глазами. Эндрю не сдвинулся с места, но ощутимо напрягся, инстинктивно положив ладони Нилу на талию, чтобы удержать на месте. — Извините. Э-э. Ладно. Я пошёл тогда. У вас встреча через два часа, — и поспешно сбежал из кабинета, закрывая за собой дверь и опираясь на неё спиной, чтобы перевести дух. Если бы ему кто-нибудь сказал, что он когда-нибудь окажется на коленях у мистера Миньярда, Нил бы рассмеялся этому человеку в лицо и посоветовал посетить психиатра из-за слишком странных мыслей. Последующие недели работа представляла полное сумасшествие, из-за чего Джостен успел возненавидеть жизнь, вселенную, судьбу и себя самого. Их взаимодействие представляло из себя постоянные споры, с ухмылкой наблюдающего за Нилом Эндрю и, что более важно, больше не предполагало переработки. Нил не успел уволиться, а уже вернул настолько необходимое ему свободное время, в первую же неделю успев выполнить все дела, которые откладывал на протяжении нескольких месяцев. Он даже начал чувствовать скуку от того, что ему больше нечем заняться: квартира сверкала чистотой, с друзьями он увиделся, и уже у них не было возможности найти вечер для посиделок, гардероб обновлен, Джостен даже врачей посетил. Несколько раз он подумал о том, что увольняться не стоило, но поговорить с мистером Миньярдом было хорошей идеей, затем считал, что всё испортил, а начальник и вовсе стал подозрительно добрым и иногда даже был замечен улыбающимся, чему трудно было поверить. В последний день работы, когда замена в виде милой и трудолюбивой девушки по имени Рене Уокер была найдена, а все задания уже были записаны в её новенький ежедневник, Нил снова зашёл в кабинет, из которого позорно сбежал после их прошлого личного разговора, чтобы попрощаться. — Приятно было с тобой поработать, мистер Миньярд. Я ведь уже здесь не работаю, могу посвоевольничать, — торжественно произнес Нил и улыбнулся. Выражение лица получилось немного вымученным, теперь Нилу было грустно уходить, но он не собирался признавать это. Не в этот раз. — Официально ты будешь уволен только завтра, — Эндрю снова оторвался от изучения документов, только чтобы ответить Нилу. — Да, но я уже передал всё Рене, она полностью готова к работе. Думаю, тебе с ней повезло, — он повёл плечами, словно хотел ненавязчиво пожать ими, но передумал. — И что, ты так просто уйдёшь? — в голосе Миньярда сквозила насмешка, а во взгляде вопрос, но это было слишком тонко и неуверенно в глазах Нила, чтобы он что-то заподозрил. — А ты хочешь, чтобы я тебе танец исполнил? Может ещё спеть? — закатил глаза Джостен, думая о том, что перед ним теперь не его начальник. Это всего лишь Эндрю Миньярд, с которым они уже никто друг для друга. Или чуть больше, чем никто, учитывая, сколько времени им удалось провести вместе и узнать друг друга чуть больше, чем нужно начальнику и секретарю. — Ну и запросы. — Нет, но я ожидал, что ты предложишь мне увидеться где-нибудь вне стен этой стеклянной коробки. Инстинктивно Нил взглянул на огромные окна в пол, за которыми были заметны такие же большие здания, как и то, в котором они находились. У него развивалась клаустрофобия от всех этих идентичных стен и вида вокруг, сравнение Эндрю показалось максимально точным и подходящим. — С чего бы я должен куда-то тебя приглашать? — спросил он и вопросительно изогнул брови. — У тебя отлично подвешен язык, в своем монологе между делом ты мог бы это сделать, — начал объяснять ему Эндрю, встав из-за стола. — Ты достаточно сильно интересовался моей личной жизнью, а это значит, что она тебя волнует. Захотел стать её частью? — Это не так, — Нил опешил и нахмурился, вспоминая, что конкретно он умудрился наговорить в тот раз. — Из-за работы ты буквально захватил всю мою жизнь, у меня не было времени думать о чём-то ещё. И подожди. Ты хочешь пойти со мной на свидание? — Я бы не отказался, — уклончиво отозвался Миньярд, казалось, удовлетворённый таким ответом. — То есть, я тебе нравлюсь? — Нил снова попытался добиться чего-то более точного. — Я тобой заинтересован. Недовольно застонав, Нил посмотрел на Эндрю сквозь опущенные ресницы и махнул рукой, бросая несчастные попытки узнать больше. У него не было и шанса. С другой стороны, в ответах был смысл — Эндрю не давал Нилу ложных надежд, сказав правду, которую знал. — Завтра отправлю тебе сообщение с местом и временем, — сказал Нил, перед уходом решив выдвинуть свои условия. — Учти, если мы будем вместе, тебе придётся забыть про переработки. — Ты настолько в себе уверен? — усмехнувшись, спросил Эндрю. — Ещё бы.